ГЛАВА 27, · в которой драконы принимают важное решение
Ашшур
Он ворвался на совет в тот момент, когда обстановка накалилась до предела и в адрес Грозы Драконов посыпались обвинения в том, что он идет на поводу у него, Ашшура. И сразу выстроил активную оборону. Он рассказал о появлении первого энжела, напомнил о пророчестве. Но встретил скепсис на мордах драконов. Ашшур ходил перед ними в человеческом обличье, тогда как все присутствовавшие были в драконьем. Что опять же не преминули поставить ему в упрек.
— Почему ты не оборачиваешься? Обернись, — потребовали от него.
— Ты слишком долго провел в Замирье, — упрекнули его.
— Я провел там это время по вашей воле, — напомнил Ашшур. — И драконья магия вернулась ко мне по воле богини, а не вашей. Поэтому я предстаю перед вами человеком. И потому что хочу вам напомнить о том, что мы наполовину люди. Оборотни, а не драконы. У нас есть человеческая ипостась и драконья, и они равны.
По залу прошел недовольный гул.
— Чем больше вы это отрицаете, тем больше отказываетесь сами от всего мира и отталкиваете от себя мировое сообщество. Мы не зря считаемся самой закрытой расой. Многие тысячелетия мы берегли свою особенность, превратив ее в избранность, и стали носиться с ней как с яйцом. Скоро нас ожидает потрясение — с войной к нам собирается бог из другого мира! Нам придется воевать вместе со всей Таларией, плечом к плечу с жителями нашего мира. И если мы хотим, чтобы это было действительно плечо поддержки, а не отвернувшаяся от нас спина, мы должны менять к себе отношение прямо сейчас!
— Ха, с чего ты взял, что драконы ввяжутся в эту войну?
— Какое нам до этого дело?
— Пусть Талария воюет с кем хочет, в Драконью Гряду сунется только идиот!
— А если такой найдется, то драконы покажут ему, почему они — дети богини! — посыпались со всех сторон возгласы.
— У этих тварей есть оружие, которое наносит вред драконам! — крикнул Ашшур, и в зале наступила гулкая, долгая тишина, взорвавшаяся шипением.
— Не вери-и-им… невозмож-жно… — слышалось со всех сторон.
— Это оружие чужого мира! Наивно предполагать, что другие миры похожи на наши, и везде одинаковый уровень магии и технологий. Благодаря последней попаданке с Терры, из мира без магии, мы узнали о таких технологиях, о которых даже подумать не могли! Они владеют оружием, которое одним ударом может разнести всю Драконью Гряду. Выжечь все за несколько секунд.
Драконы испуганно замолчали и начали оглядываться на других.
— Я привез с собой все отчеты, вы можете сами в этом убедиться. Против такого оружия мы бы не выстояли и всей Таларией. Но против оружия Анубиса — все вместе можем.
— Ты привез его? Продемонстрируй! — потребовал глава клана Сумерек.
— На ком? — ухмыльнулся Ашшур. — Вы серьезно хотите, чтобы я убил кого-то из драконов, только чтобы вы убедились, что я не вру? Может, тогда вызоветесь сами?
Подавленный уверенностью Ашшура, дракон смолк.
— Я подвергся действию этого оружия. Поэтому ни за что не применю его против своего соплеменника.
— Но ты жив, как мы видим, — усмехнулся Сишахер.
— Меня вылечил энжел. Если бы не он, я бы умер. Оружие не только наносит физический урон, из ран вытекает магическая энергия. И этот поток не перекрыть. Если вы обращаетесь к регенерации дракона, то теряете еще больше сил и приближаете свой конец.
Ашшур ощутимо почувствовал, как драконы поежились от нарисованной картины.
— Поэтому так важно, чтобы мы приняли свою человеческую сущность и научились жить с ней столько, сколько понадобится, не обращаясь к ипостаси дракона.
Ашшур взглянул в глаза матери, та презрительно вздернула губу, обнажив острые клыки, и отвернулась.
— Вы с Грозой Драконов единственные, кто видел энжела. И богиня является и доносит свою волю только вам, — вкрадчиво заговорил глава Огненных. — А нам остается только верить вам на слово.
Дракон обвел присутствующих взглядом, призывая к вниманию.
— Но что мы между тем видим? Богиня вернула тебе драконью магию — по вашим опять же словам — и где она? Ты вернулся домой в Драконью Гряду человеком. И за все это время ни разу не обращался в дракона. Да, всему ты находишь оправдание, но все это пока на уровне бла-бла-бла…
Глава Огненных вышел вперед, привлекая внимание остальных к себе и своим словам.
— Ты говоришь, что вернулся энжел! Но его никто не видел. И энжел спас тебя, запечатал портал, через который какое-то время не проникнет угроза от неизвестного чужого бога… Как удобно, не правда ли? Угроза, о которой никто в Таларии не слышал. — Дракон потопал вперед, обходя соплеменников по кругу. — Которую на какое-то время обезвредили. Но эта угроза продолжает висеть над нами. Для пущего страха расскажем о неизвестном оружии, которое проверить никак нельзя, потому что оно убивает. Конечно, кто согласится стать добровольцем, чтобы вывести лгуна на чистую воду? А вдруг правда?
Дракон, обойдя круг, встал в центре.
— И вот все условия для победного возвращения опального принца, выкинутого из Драконьей Гряды за своенравие, соблюдены. Герой! Спаситель драконов! Были бы сейчас у меня руки, поаплодировал бы. Драконы от страха и на радостях прощают тебя, возвращают так нужную тебе драконью магию, которой у тебя все-таки так и нет, прости уж, что вывожу тебя на чистую воду. А за это время — сколько ты там себе отпустил пятнадцать-двадцать лет? — ты прибираешь власть к своим рукам, и, когда срок времени, отпущенного для подготовки к сражению со вселенским злом, подойдет, ты уже крепко будешь держать узды правления в своих цепких лапках. А там, ну не появились страшные гости из другого мира, так мало ли — передумали. Или портал такой качественный несуществующий энжел поставил, что прорваться не могут. Так даже удобнее — можно постоянно держать в страхе соплеменников под угрозой внешнего врага.
Дракон сделал драматическую паузу, чтобы остальные осознали услышанное, и продолжил:
— А про людей ты все вспоминаешь, чтобы, во-первых, ослабить нас, чтобы у тебя было как можно меньше соперников, а во-вторых, поддержка Замирья тебе не помешает, это твоя подстраховка на случай недовольства драконов. Ты еще и поддержкой Мариэлийских заручился, умненький Ашшур. Взял себе под видом избранной одну из них. Да-да, не смотри на меня так, пришлось поинтересоваться, чего ты так вцепился в девчонку из Замирья. Очень хитрый ход. Недооценил я тебя в свое время. И, знаешь, даже восхищен твоим планом и готов бы такого коварного дракона признать своим повелителем. Если бы не одно но. Ты — не дракон. И никогда им не был. Поэтому я вывожу тебя на чистую воду. Твоему плану не дано осуществиться.
Огненный победоносно посмотрел на Ашшура и обвел глазами всех драконов. И к нему прислушались. Драконы загудели, переговаривались, обсуждали и косились в сторону Ашшура. А того злили во всем этом две вещи: первая касалась Фейки — сдался им этот клан Мариэлийских, теперь каждый будет попрекать его, что он использует Фею для достижения власти, словно он сам по себе пустое место, да еще подвержен амбициозному желанию захватить власть. Ага, то еще удовольствие — руководить этой кучкой спесивых, напыщенных эгоистов, не видящих дальше своего крыла, и заботиться о ней. Второе: за всей этой мишурой амбиций и нежеланием видеть в нем равного дракона они упускают самое важное — грозящую опасность.
Было желание просто плюнуть и уйти. И пусть потом разбираются с последствиями как хотят.
Но время будет упущено, и он потом сам не простит себе, если с Драконьей Грядой что-то случится. Да и с ее жителями, чего уж. Хоть и напыщенные индюки, но свои.
И остальной Таларии без них против войска Анубиса тоже не выстоять. Кто знает, все ли сюрпризы они успели увидеть? Или у Анубиса есть еще козыри в рукаве? И если да, то драконы действительно самое сильное звено в обороне Таларии, и они нужны миру. Как и мир им. Только как это донести до драконов?
— Отец…
— Нет, Ашшур, не смей, не делай этого! Не иди у них на поводу! — воскликнул отец.
— У меня нет выбора, ты же видишь, они не верят мне.
— Не оборачивайся, сын! Энжел сказал…
— Да все нормально, отец. Я уже применял магию. Все не так страшно, как говорил энжел. Он просто хотел запугать.
Ашшур обернулся драконом. И отлично себя чувствовал. Взревел и выдохнул из себя столб пламени. Такой, чтобы заткнуть всех.
И драконы обомлели.
— Кто вернул ему магию? Откуда у него магия? Он дракон! — послышался гул возгласов.
— Ну что скажешь теперь, Даршисшажаб? — ехидно спросил Ашшур Огненного. — Теперь вы верите, что магию вернула мне сама богиня? — обратился Ашшур к драконам.
— Ты как-то вернул себе драконью магию, — кивнул непоколебимый Огненный. — Но это не значит, что все остальное — правда. Но даже если правда! Мы не будем плясать под твою дудку, Ашшур. Много тысячелетий Драконья Гряда живет изолированно от всего остального мира и проживет еще столько же. Даже если какой-то враг будет угрожать миру. Мы не будем ввязываться ни в чьи войны. Это не проблемы драконов. Возможно, мы нужны Замирью. Но оно не нужно нам.
Огненный властно обвел остальных драконов внимательным взглядом. Многие согласно закивали. Вышел вперед и встал рядом с ним глава клана Сумерек:
— Гости из Замирья вели себя ужасно. Они непростительно грубы и невоспитанны. Особенно та, которую ты называешь своей избранной. Хотя всем известно, что у дракона избранной может быть только равная ему. Сообщаю наши требования, касающиеся, пребывания твоего, Ашшур, здесь, в Драконьей Гряде: ты примешь те же условия, что были выдвинуты раньше, и женишься на Йолошулле, настоящей своей избранной.
И драконьи головы согласно закивали. И головы большинства старейшин тоже.
— Вы идиоты? — не удержался Ашшур. — Прошло столько лет, а мы снова вернулись к тому, с чего начали! Я уже связан с избранной. — Он протянул руку и показал метку под браслетом. — У меня уже есть избранная! И другой не может быть.
— Эта метка ненастоящая, — небрежно фыркнул Огненный.
Ашшур перевел гневный взгляд на отца, рядом с которым победно улыбалась мать, а отец виновато отвел взгляд.
— «Отец, вступает в действие план А», — позвал отца Ашшур.
«Не нравится мне это, сын. Ты сейчас очень рискуешь. Может, отложим план до лучшего времени?»
«До какого, отец? У меня есть выбор? Меня снова выгонят, и я тогда уже никакого плана не приведу в исполнение. К тому же с чем я вернусь в Замирье? Что я скажу Дрейку и королю?»
«Может, у нас есть время?» — занервничал Гроза Драконов, который не должен быть нерешительным.
«Сейчас узнаем», — мысленно ответил Ашшур и обратился к драконам:
— Я отказываюсь выполнять ваши идиотские требования и настаиваю на своем.
— Тогда ты покинешь Гряду Драконов с замирцами, — вынес приговор Огненный. — Если ты не хочешь жить по нашим правилам, значит, тебе здесь не место.
— Это только твои слова, Даршисшажаб. Я хочу узнать мнение других драконов.
Начались прения и голосование. Шестьдесят четыре процента драконов согласились с Огненным в том, что драконам не нужно Замирье и не страшен никакой враг.
— Видишь, отец, у меня нет выбора.
Ашшур вышел вперед, встал перед Грозой Драконов и воскликнул:
— Я вижу, Гроза Драконов из Грозы превратился в пародию, жалкую бледную молнию при теплом летнем дожде. Во всем потакает своей избранной, не перечит воле совета и исполняет указки глав других кланов, — бросал он одно обвинение за другим в лицо правителя. — Я заявляю свои права на власть. Одна гроза сменяет другую, — сказал он ритуальную фразу под перекошенное злостью лицо своей матери.
Все ахнули, зал взорвал трубный вой взбудораженных драконов.
— Я не буду драться с тобой, Ашшур. Я оставляю власть и передам ее в руки сильнейшего. Все, кто претендуют на власть, должны решить прямо сейчас, готовы ли они принять ее и сразиться.
— Анкаршэ! — возмущенный визг матери разлетелся по всей пещере, отдаваясь эхом по всем сводам и впиваясь в мозг острыми иглами.
Гроза Драконов вышел вперед и протрубил ритуальную фразу начала борьбы за власть:
— Я объявляю смерч!
К немалому удивлению и досаде Ашшура, желающих получить статус Грозы Драконов было немало. Во всяком случае, вдвое больше, чем он рассчитывал. Любая задержка отдаляла его от Фейки, и это не могло не злить. Поэтому с первыми противниками он разделался зло и быстро. Некогда ему. Когда остались трое заведомо сильнейших: он, Ишкаршэ и Сишахер, он почувствовал Фейкино беспокойство и тревогу.
— Фейхейе, — позвал он брата. — Фейхейе…
Но брат не отвечал. Ашшуру уже стоит беспокоиться? Вроде бы Фейка не в опасности, паники он не чувствовал. Просто что-то ее взволновало. Возможно, какой-то артефакт?
Ашшуру предстояло сразиться с Сишахером, и он отогнал все мысли. Ладно, избранная пока вне опасности, сейчас он разберется с противниками, а потом решит вопрос с Фейкой. Плохо то, что он почувствовал слабость и головокружение. Не вовремя. Надо собраться. Раскисать будет после поединка. Тогда он отлежится в кроватке, а Феечка за ним поухаживает. От этих мыслей в душе потеплело, и Ашшур снова приободрился.
В середине боя он увидел подбадривающую его морду Фейхейе.
«Что ты. Мать твою. Здесь делаешь?! — заорал мысленно Ашшур. — Где моя избранная?»
«Не волнуйся, все нормально. Она с Йолошуллой, та беспокоилась о тебе и послала меня к тебе в поддержку и согласилась пока норазвлекать Фейку с ее другом».
«Тхэр, ты оставил мою избранную с Йолошуллой?! — вскипел Ашшур, думая, как не убить брата вместе с Сишахером, от которого пропустил удар из-за легкомысленного младшего братца. — Ты дал мне клятву!»
«Я дал клятву защищать твою избранную. Но ей же не грозит опасность рядом с Йолошуллой. Та же не сумасшедшая, чтобы причинять ей вред. Досифея же выпила драконий огонь».
«Идиот! Я убью тебя! Сам! Фейка не выпила его, я не дал. Сейчас же вернись и уведи мою избранную от этой сучки. Сейчас же, Фейхейе! Иначе мне придется бежать от Сишахера и опозориться на всю жизнь. Хочешь, чтобы он стал Грозой Драконов?»
«Нет, — испугался Фейхейе. — Я мигом, не волнуйся. Я считаю, ты зря переживаешь. Йолошулла не причинит твоей избранной вреда».
Ашшур ругнулся вслед брату и в сторону Сишахера, перед которым открылся, пока общался с братом, и тот не преминул этим воспользоваться. Но злость придала ему сил, и он ответил ударом, от которого Сишахер отлетел в сторону. Но тут же поднялся.
Ашшура резко затопила слабость, и лапы подогнулись, а крылья повисли, и он чуть не рухнул. Хорошо, что это длилось мгновение.
И вдруг Ашшур почувствовал нарастающую панику. Фейкину панику!
«Фейхейе!» — взревел он.
«Их нет тут, — услышал он виноватый и тревожный голос младшего брата. — Парень есть, а девушек нет».
«Тхэр, тхэр, тхэр… — длинно и витиевато выдал всю непечатную брань Ашшур. — Ищи их. Я тоже сейчас вылетаю. Моя избранная в опасности, Фейхейе. И если с ней что-то случится…»
«Я буду виноват, я знаю… Прости, брат…»
Нет, это он виноват. Он один. Виноват во всем. Это он притащил сюда избранную, не думая, что у него много врагов. Это он притащил ее сюда, когда сам слаб и не может ее защитить. Это он оставил ее одну, положившись на других. Тогда как это его избранная, и это его долг защищать и быть рядом. А он зачем-то воюет за статус правителя, когда он ему ни на кой тхэр не сдался. Ради кого? Хотел защитить кого? Тех, кто хочет причинить вред ему и его избранной? Да пусть катятся тогда к тхэру, пусть сожрет их Анубис и его твари.
Он мог простить все то, что они делали и замышляли против него. Потому что, будучи одним из них, но не принятый ими, все время хотел заслужить любовь и уважение, хотел, чтобы его признали равным. Но простить им избранную он уже не мог.
Чья любовь и уважение для него важны? Этих спесивых эгоистичных, равнодушных крылатых, что считают себя избранным народом? Ни любимая женщина — его Фейка, ни лучший друг — Дрейк, ни еще один человек, которого он любил, его наставник — не были драконами. Отец да, пожалуй, младший брат, на которого он сейчас был зол, — вот те драконы, о которых он будет сожалеть, навсегда покинув Драконью Гряду.
«Йолошулла! Йолошулла!» — тщетно взывал Ашшур к игнорировавшей его драконице.
Лишь один раз она вышла на связь:
«Отстань, Ашшур, я развлекаюсь».
И пропала. И Фейхейе не мог их найти, хотя и божился, что напал на их след.
От ярости и страха за любимую Ашшур приложил Сишахера так, что его пришлось от него оттаскивать, потому что он продолжал рвать того когтями и зубами, сжигая своим пламенем.
Наконец он свободен. Ашшур направился на выход.
— Стой! Ты еще не сразился со мной!
Перед ним встал Ишкаршэ.
— Я не буду с тобой биться. Моя избранная в опасности, я лечу к ней.
— Нет, ты никуда не уйдешь, пока мы не выясним, кто из нас достоин звания Грозы Драконов.
— Ты не слышишь? Титул правителя твой.
— Чтобы мне потом всю жизнь припоминали, что мы так и не сразились и титул мне подарил недодракон, отказавшись от боя со мной? — искривилась морда Ишкаршэ.
— Йолошулла похитила мою избранную, она в опасности. И мне плевать и на тебя. И на твои переживания. И на все остальное. Уйди с дороги.
Но Ишкаршэ не ушел. Толкнул его в грудь.
— Йолошулла — твоя избранная. Как ты мог отказаться от нее?! Как мог так ее оскорбить?
— Ты любишь ее? Так хватал бы и женился. Впрочем, твое счастье, что не успел. Тебе не нужна такая сучка.
Ишкаршэ взревел и набросился на Ашшура.
— Я заботился о тебе как мог. Несмотря на недовольство матери, несмотря на наказания. Я всегда пытался тебе помочь. Но ты… — Ишкаршэ наносил яростно удар за ударом Ашшуру, тогда как Ашшур пытался достичь одной цели — увернуться и убежать. Но не удавалась. — Мало того что отец всегда любил тебя больше всех нас. Мало того что Йолошулла досталась тебе. Ты отказался от нее. Отказался от всех нас. От отца, от меня, от Фейхейе, от всего племени.
Ашшуру никак не удавалось развернуться в сторону выхода. К тому же драконы преградили ему путь к выходу. И единственное, что ему оставалось, — принять вызов и побыстрее покончить с этим, победив Ишкаршэ или ему поддавшись.
— Ты предал меня, Ишкаршэ. Старший брат, которому я доверял с пеленок. Ты пошел на поводу у матери и подстроил мое изгнание. Вы с матерью подговорили всех глав кланов и членов совета и настроили против меня. Твой голос был решающим в вопросе лишения меня драконьей магии. Ты, как никто другой, знал, как она мне далась и что значило для меня ее потерять. Ты предал меня, Ишкаршэ.
Ашшур перешел в наступление и высказал брату ответные обвинения.
— Ради кого? Ради Йолошуллы? И за эти годы она не ответила тебе взаимностью? Так стоило ли предавать брата? Я не буду с тобой драться. Я должен быть в другом месте.
Ашшур встал и позволил Ишкаршэ нападать на себя, не отвечая, не сопротивляясь, не защищаясь.
— Нет, ты будешь со мной драться! — взревел разозленный дракон. — Будешь. Иначе, если я стану Грозой Драконов, я никуда тебя не отпущу. Ты останешься здесь, а та, что ты называешь избранной, отправится домой. А ты возьмешь себе Йолошуллу и сделаешь ее счастливой.
— Этому не бывать, — разозлился тоже Ашшур, тем более что его охватывала паника от паники Фейки — что там с ней происходит? — Если только ты закуешь меня в цепи.
— Закую, Ашшур. Вот маменька обрадуется. Если не будешь драться, так и сделаю. Дерись, Ашшур. Давай выясним, кто из нас лучший сын отца.
Тхэров ублюдок. Но выхода у Ашшура не было. Драконы поддерживали Ишкаршэ в стремлении довести начатое до конца.
Ишкаршэ был силен, а Ашшур слаб. Но у него, в отличие от брата, была избранная, которая находилась в опасности, и он спешил к ней.
И когда Ашшур обессиленно распластался над поверженным противником, именно страх за избранную заставил его подняться и удержаться на подкашивающихся лапах под овации приветствовавших нового правителя драконов.
Вот то-то Фейка обрадуется новости, нервно хмыкнул Ашшур, выбираясь из пещеры на воздух. Наконец-то. Держись, моя девочка, я знаю, что ты сильная, ты и тхэров вон победила, что тебе какая-то там драконица. Держись, пожалуйста, я лечу к тебе. Я найду тебя и спасу.