ГЛАВА 29, · в которой экзамен по специализации сдается экстерном

— Сделай же что-нибудь! — отчаянно кричала я энжелу. — Оживи его! Ты же энжел!

— Прости, Досифея, я не могу. Все мои силы ушли на запечатывание портала. Попробуй ты.

— Я?.. — растерялась я.

— Досифея, вспомни, кто ты? Какой магией владеешь?

— Некромант? — неуверенно спросила я.

Энжел внимательно посмотрел на меня.

— Ты спрашиваешь? Ашшур говорил, что ты маг жизни.

Я сглотнула, на миг на душе потеплело:

— Ашшур говорил? Тебе обо мне?

Энжел кивнул.

— А богиня? Она не поможет?

Энжел отрицательно покачал головой.

— Но ты можешь подождать ее. У нас-то впереди вечность. У него — нет.

Кивнул он на тело дракона.

— Я… я не знаю, что делать… — растерянно сказала я. — Ты поможешь мне?

— Как ты оживляла артефакты, Досифея? Вспомни. И повтори это на драконе. И поспеши. У тебя мало времени.

— Ну, я с ними разговаривала, — нерешительно вспоминала я. — Уговаривала.

Энжел подбадривающе кивнул. Действуй, мол.

— Магии подвластно все. — Энжел проникновенно посмотрел на меня. — Поверь, Досифея. Ты же веришь.

Магии подвластно все… Да, я верю в это. Всегда верила. Я посмотрела на недвижимо распластавшееся тело Ашшура, выглядевшее так безэащитно.

— Ашшур, ты назвался моим избранным. Сама судьба соединила нас. И поклонники нашей сумасшедшей странной и нелепой пары тоже помогли. Вот один напротив сидит. Слышишь, Ашшур? За нас болеют, за нас переживают. И вообще, ты обещал меня соблазнить! А бросил на полпути. Держи слово!

Говорила я все, что придет в голову. Как и в случае с артефактами.

— Ашшур… как я буду без тебя? Мы еще даже жить не начали!.. Я даже не помню, каково это быть с тобой. Ну ладно, уже помню, но ты-то этого не знаешь. И вообще, нам надо повторить, а то все уже в тумане, давно было, и я была под зельем. А может, ты и не такой секс-герой, как мне видится в воспоминаниях, а? Ты должен мне доказать, что я не ошиблась! Ашшур, не смей умирать! Ты мне нужен! Я люблю тебя. Ты мой избранный, в конце концов! А что за избранный, который умирает до свадьбы! Хочу свадьбу, слышишь? И сокровищницу обещал показать! Как я без этого проживу? И властелином ты еще не стал. Или стал? Но если умер, это не считается. А это непорядок! Так не бывает у Мариэлийских. Короче, дел у тебя еще много, помирать рано… Ашшур!

Разозлилась я уже на него не на шутку. Лежит тут недвижимый и не откликается, а я страдать и уговаривать устала! Вот оживлю и все ему выскажу!

Ашшур

Ашшур очнулся и огляделся. Где это он? Красивый белоснежный, как ледяной, тронный зал с вытянутыми острыми арками и балками. Высокий сводчатый потолок как будто уходит в небо. Тут он заметил трон с острыми резными пиками. На нем сидела богиня в белом одеянии и рассматривала его со странным задумчивым выражением лица.

— Что я здесь делаю? Снова что-то напортачил?

— А ты как думаешь? — развела руками богиня.

Смотрела она на него как-то грустно и сочувственно. Ашшур попытался припомнить, что он опять сделал не так. Но последнее воспоминание было о том, как спешил спасти Фейку. Добрался до нее, а потом… все…

— Я что, умер? — не веря, спросил Ашшур.

Богиня не ответила, но ее взгляд сказал все.

— А Фея… — еле прошептал он. Участь избранной беспокоила его больше своей смерти. Ее он пока не осознал.

— С ней все нормально — поспешила ответить богиня, увидев его состояние. — Относительно, — поправилась она и взмахнула рукой.

В дымке возникшей пелены перед ними возникла картина: его бездыханное тело, раскинутое на камнях, и безутешно рыдающая и пытающаяся привести его в чувство избранная и сидящий рядом энжел.

Ашшуру стало больно за Фейку. Какие страдания он ей причинил. Бессильно раскинутое свое тело тоже не добавляло радости в общую картину.

— Что они делают? — поморщился дракон.

Богиня, уловив его страдания, убрала видение.

— Магии подвластно все, — загадочно процитировала она слова Досифеи.

— И что это значит? — не понял он. Сейчас ему не до загадок.

— Они пытаются тебя реанимировать.

— Реани… что? — не понял дракон.

— Воскресить, оживить, — пояснила богиня.

— О богиня, — закатил глаза дракон. Потом с надеждой спросил: — Это возможно?

Ему не хотелось зря надеяться, но, но…

— Не знаю, — пожала плечами богиня. — Иногда мои дети умеют удивлять. Ждем. Если получится, вернешься обратно. Если нет, за тобой придет мой муж — Ловец Смерти. А пока можем о чем-нибудь поговорить. Может, хочешь спросить о чем-нибудь? Сейчас самое время.

— Я узнал твои прикосновения, — сглотнув от волнения, сказал дракон. — Ты приходила ко мне в детстве, когда мне было плохо и я плакал, что мать не навещает меня. На меня опускалась дрема, и я чувствовал, как меня гладят по голове, и слышал колыбельную. Я не мог открыть глаза и посмотреть, кто это, но так хотелось думать, что это мать! А это была ты. Почему?

Богиня как-то смущенно улыбнулась и стала похожа на трогательную юную девочку.

— У каждого есть свои слабости, — пожав плечами, ответила она. — Твоя мать была не права. Не будем ее судить, но я расскажу тебе одну древнюю историю. Все равно нам надо занять чем-то время. Как-то я рассердилась на одного напыщенного, высокомерного идиота, что обидел прекрасную девушку, которая любила его всей душой. И прокляла его, превратив в огромную чешуйчатую тушу, нечто среднее между ящерицей, змеей и птицей. И назвала это чудище драконом. А потом в пару подобрала ему такую же противную, высокомерную девицу. Так возник на Таларии род драконов. Затем я простила их, но они уже привыкли к своей ипостаси и даже, надо признать, выжали из моей задумки по максимуму — гордые большие животные внушали восторг и трепет. И я решила оставить им вторую ипостась. Так появились оборотни-драконы.

— Аха-ха-ха, — рассмеялся Ашшур от души. — То есть это не человечье обличье — проклятье, а драконье? И драконы произошли от людей?! Вот это будет удар для наших! А почему ты нам об этом не напоминаешь?

— Напоминаю, — отсмеявшись вслед за Ашшуром, сказала богиня. — Но они предпочитают поскорее об этом опять забыть. Но ты прав, пора снова напомнить об этом. — Она мягко улыбнулась. — Иди сюда, мой мальчик, — ласково позвала богиня и указала на место рядом с собой.

Ашшур сел у ее ног, подставив голову под ласковые пальцы богини, нежно перебиравшие его пряди и гладившие по голове.

— Спой мне ту колыбельную, — попросил Ашшур.

И богиня запела нежным хрустальным голоском:

Все мои причитания и уговоры, воззвания к совести дракона и упреки в том, что бросил меня, не имели никакого успеха. Тело Ашшура оставалось все так же бездыханным.

Я начала паниковать и злиться из-за того, что у меня ничего не получается. Видя мои тщетные попытки оживить дракона, приуныл и энжел.

— Эх, ничего у меня не вышло. Ваша дочь должна была стать моей суженой. Сводил я вас, сводил, но, видно, не судьба. Ждал две тысячи лет, подожду еще пару сотен до следующего шанса.

Что-о?

— Ашшур, ты слышал?! — возмутилась я. — Ты лишил меня дочери! Дочери у нас еще нет, а зять уже есть. Ну-ка, разберись с ним!

Воззвала я к отцовским чувствам Ашшура, но бесплодно.

— Какого тхэра ты вообще оборачивался, если энжел запретил тебе. Я воскрешу тебя, чтобы потом убить! — злилась я. — За то, что ничего не сказал мне.

Да, оно того стоило. Посмотреть, как он раскается, а потом прикончить его собственными руками. Ведь спрашивала же, есть что-то, чего я не знаю?!

— И вообще, как я хоронить такую тушу буду, ты подумал? Родился человеком, имей совесть умереть человеком! — потребовала я.

— Все, Досифея, хватит, — резко сказал энжел. — Он застывает.

— В смысле? — не поняла я, но запаниковала.

— В смысле все, Досифея, вот теперь все… Больше мы ничего не можем сделать. Умерев, драконы окаменевают и превращаются в каменные изваяния. Отойди от Ашшура.

— Что?! Нет! Нет-нет-нет-нет! Ашшур, пожалуйста, где бы ты ни был, услышь меня. Пожалуйста, вернись, ты нужен мне, — взмолилась я, рыдая, настраиваясь на душу Ашшура. — Прошу, любимый…

Я, невзирая на все попытки энжела оттащить меня от дракона, крепко уцепилась за его шею. Не отпущу. Он мой. Будем вместе всегда.

Ашшур

Под ласковое пение богини Ашшур прикрыл глаза и стал словно растворяться в мироздании, почувствовав себя его частью. Крохотной, сродни песчинке, но на своем месте и очень важной, без которой Вселенная была бы не той Вселенной, неправильной. Он — часть мира и чувствует свою связь с ним. Сам он распадается на много-много маленьких песчинок, кружащихся в ночном небе, которые закручивают его в какую-то воронку, кружат в вихре заманчивого танца. Все кругом такое яркое, красивое, и бесконечное количество таких же песчинок вокруг.

Почему-то вспомнилась сцена из далекого детства. Зеленая лужайка у пика Машшуколлийки рядом с водопадами. Смеющийся отец, который отбивает выпады его деревянного меча, заодно ласково придерживая набрасывающегося на него маленького драконенка — младшего брата Фейхейе.

Тот сначала подумал, что папа и братик дерутся, и решил защищать братика, как маленького и слабого, потом понял, что это веселая игра, и решил принять участие. На папу весело нападать вместе. Тем более он так заразительно смеется.

— Смотрите, смотрите, радуга! — закричал Ашшур, отбросив меч и привлекая внимание к водопадам. — Да какая огромная! Да еще и двойная! Пап, пап, ты видишь?! Фейхейе, да куда ты полетел? На радугу не попасть!

Отец рассмеялся добрым раскатистым смехом в ответ на восторги одного сына и на попытки забраться на радугу второго.

— А знаете, что значит радуга для дракона? — спросил он их.

Они помотали головами.

— Несбыточную мечту. Каждый дракон мечтает долететь до радуги и покататься на ней.

— Да, классная была бы горка, ух! — восторженно отозвался Ашшур.

— Но это невозможно, потому что радуги не существует, она мираж.

— То есть как это? — Оба сына с возмущением уставились на отца.

— Это оптический обман.

Ашшур слушал объяснение отца и разочарованно вздохнул. И тут обман. Но какой красивый. Жаль, что радуги на самом деле не существует. Вот если бы она была настоящая! Тогда, когда он станет драконом, он обязательно бы долетел до нее. И скатился бы с нее вниз. Прямо в водопад Машшуколлийки.

— Папа, я точно стану драконом? — тревожно спросил он и взял отца за руку.

— Конечно, сын. У тебя отец и мать — драконы. Кто же ты еще, как не дракон? Всему свое время. Ты станешь сильнейшим и великим драконом. О тебе будут слагать легенды.

— Правда? — воодушевился Ашшур.

— Правда, обещаю. Я тебя когда-нибудь обманывал? Но чтобы это случилось, надо много заниматься. Дир Эффенди нажаловался на тебя, ты вчера хулиганил на уроке и, вместо того чтобы слушать и повторять материал, играл огненными драконами.

— Так я закреплял материал, пап. Он рассказывал про войну Алых и Фиолетовых. А я ее изобразил наглядно. Дир Эффенди ужасно нудный, — наябедничал Ашшур.

— Зато умный, — рассмеялся отец.

Он вообще много с ними смеялся. Потому что в остальное время ему надо было быть грозным и суровым. А с ними он отдыхал, так он сам говорил.

— Ну что, продолжим тренировку? — спросил отец, взяв меч.

— Хорошо, — вздохнул Ашшур.

Ему хотелось играть и веселиться, а не махать мечом, отражая колкие выпады отца.

— Ашшур… — услышал он шелест ветра, который вдруг поднялся на поляне.

Кто-то звал его. Настойчиво, тревожно.

— Ашшур…

Беспокойство нарастало. Ашшур оглянулся. И увидел невдалеке девушку. Странно, но ни отец, ни брат на нее не обращали внимания. Отец отвлекся на Фейхейе и словно ничего не слышал и не видел.

Девушка растерянно озиралась. Но словно тоже не видела их.

— Ашшур…

Он подошел к девушке. Она была очень красивая. Нежная, кукольная красота — он видел такие игрушки у девочек в поселении людей, с детьми которых его водили играть. Только лицо искажала боль, отчаяние и страх. В глазах стояли слезы.

— Ашшур…

Он заглянул девушке в лицо. Почему она плачет? Какие у нее красивые глаза. Непонятно какого цвета. Не зеленые и не голубые. Как у озера недалеко отсюда. Да еще и разные. Какие удивительные глаза. Он не мог от них оторваться. Эта девушка вызывала в нем странные, тревожные чувства. Почему она плачет? Хотелось защитить ее, помочь, сделать так, чтобы она не страдала и перестала плакать. Показать ей радугу, пусть она улыбнется. Он не отводил взгляда от ее глаз. Они словно омут затягивали его, и он позволил себе окунуться в этот водоворот. Вдруг стало важно узнать тайну этой девушки.

Ашшур открыл глаза и почувствовал, что тело затекло, а он сам лежит в неудобной позе. Но главное не в этом. Его, дракона, за шею крепко обнимала Фейка, а взгляд у нее был такой… брр… Ашшуру он потом снился в липких страшных кошмарах. Он хотел бы выкинуть его из памяти, но такие вещи врезаются в нее, как узор татуировки в кожу, — ничем не вытравишь.

— Фейка, — тревожно позвал Ашшур избранную.

— Ашшур, — отстраненно, безжизненным голосом ответила она.

Потом ее взгляд сфокусировался и наконец ожил.

— Ашшур?! Ашшур!!! — заорала она так, что он невольно поморщился.

Он обернулся в человека. Неловко потягиваясь — тело занемело и болело, словно прокрученное сквозь жернова. Потом встал и оглянулся. Вернее, попытался. Потому что сделать этого не смог. Завизжавшая так, что у него заложило уши, его избранная повисла на нем, обнимая, трогая, щупая, целуя везде, куда попадали мокрые, соленые от слез губы, закрывая обзор.

— Ты ожил! Я думала, что потеряла тебя.

Что?.. И тут Ашшур все вспомнил. Совсем все. И свое пребывание в чер тогах богини тоже. Она не стерла этого из его памяти. И их с ней разговор. И колыбельную, под которую он уснул… Кажется, ему снилось что-то про радугу и еще отец, но он уже этого не помнил. Очнулся тут.

Он чуть не умер… Или умер и вернулся? Думать об этом сейчас не хотелось. Он чувствовал клубок разнообразных эмоций Фейки, который словно живой копошился, эмоции сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Сейчас ему надо успокоить любимую.

Ашшур крепко сжал избранную в объятиях и так застыл. Не желая больше тратить время ни на что другое.