ГЛАВА 31, · в которой вершится высший суд

Когда мы прилетели домой, то есть в наше жилище, что стало нашим домом, Ашшур властно притянул меня к себе, впиваясь в рот жестким требовательным поцелуем.

— Все, Досифея, наконец мы предоставлены сами себе. И я тебя не отпущу, пока мы не насытимся друг другом.

И как он ошибался…

Встревоженные появлением богини и предстоящим судом, к Ашшуру прилетали главы всех кланов и старейшины, хоть мой избранный и пытался игнорировать их мысленные запросы на встречу.

— Богиня… — простонал Ашшур, когда в очередной раз нас прервали на интересном месте. — Надо уматывать отсюда.

Все его попытки объяснить, что он ничего не знает и находится в том же неведении, что и они, не имели успеха. Каждый дракон считал, что вдруг он-то сможет разговорить Ашшура и что-то выведать.

Поэтому мы собрали необходимые пожитки и отправились путешествовать по Драконьей Гряде. В основном по дикой природе, ночуя в укромных уголках, что были знакомы Ашшуру. Иногда приходилось заглядывать в поселения, где простые жители приветствовали нас, снабжая едой и пищей для размышления.

А мне не давали покоя слова Йолошуллы о том, что Ашшур не сможет испытать со мной. Открывшись любви, я окунулась в это чувство со всей страстью. Мне вдруг всего стало мало: внимания Ашшура, прикосновений Ашшура, его взглядов и улыбок, и самого Ашшура. Мне одержимо хотелось обладать им всем, вплоть до самых потаенных мыслей.

Вопрос с Йолошуллой мы единогласно решили оставить до суда богини. Неизвестно, что кому он принесет.

— Она ответит за то, что сделала с тобой, обещаю, — сказал Ашшур.

— Мне все равно, — пожала я плечами. — Главное, чтобы мне не приходилось больше с ней встречаться.

Хотя вряд ли это осуществимо, если драконица принадлежала знатному роду, а нам с Ашшуром придется проводить здесь какое-то время. Оставаться здесь насовсем не хотели ни я, ни Ашшур.

— Мне больше никому ничего не надо доказывать, — сказал он. — Об угрозе я предупредил, больше я для них ничего не могу сделать. А я хочу быть счастлив. Мое счастье — ты, значит, там, где ты, — там и счастье.

Настал час, намеченный богиней. И мы оказались в огромном, посвященном богине храме, который мог вместить всех драконов и заинтересованных лиц из всех уголков Таларии, появившихся в назначенный час на суде.

Я увидела всех своих старших родственниц с их мужьями, которые, несмотря на напряжение, охватившее их, тепло поприветствовали нас с Ашшуром. Лишь Айринран шутливо меня пожурила:

— А я так надеялась, что ты все-таки выйдешь замуж за океанида. Ты ведь мне как дочь, и я эгоистично хотела, чтобы ты жила рядышком.

Я тепло улыбнулась.

— Скоро у вас появится своя дочь, будет о ком заботиться.

Айринран засветилась счастливой улыбкой и украдкой бросила полный любви взгляд в сторону мужа. Тот сразу отреагировал и приобнял жену защитным жестом. У Айринран был маленький, но уже заметный магу срок беременности.

Теперь у наших дам появится новый объект для строительства амбициозных планов и политических интриг.

Были здесь и король Брутенадского королевства со своей супругой. И мой дедушка, король гномов Шипобум Эбнемарр со своей супругой. Дельмильтель заняла место рядом с родителями.

В торжественном церемониальном эльфийском наряде она была чудо как хороша, и взгляды многих мужчин то и дело обращались к ней. Особенно двух вышеупомянутых. Дедушка так и вовсе не сводил с бабули глаз, отслеживая каждое ее движение, каждый вздох и взмах ресниц. И такая жгучая страсть бурлила во взгляде, что я невольно задумалась об их непростых отношениях.

Я бабушку люблю, но, отдавая ей должное, — стерва она первостатейная. Хотелось бы надеяться, что когда-нибудь ей надоест играть чужими чувствами и она осчастливит дедушку, навсегда забывшись в его страстных объятиях.

Драконы напряженно молчали. Может, эмоционально переговаривались мысленно, но по их лицам было не понять. Чувствуя, в какую сторону дует ветер, сегодня все появились в человеческом обличье. Не думаю, что это дань уважения к прибывшим из Замирья, кхе-кхе.

Я столкнулась взглядом с Йолошуллой, которая стояла в окружении своего клана. Она пронзила меня ненавистью и, задрав нос, отвернулась. Драконица была явно раздражена, но если и чувствовала страх, то умело его скрывала.

Заметив ее, Ашшур напрягся и невольно крепче сжал мне предплечье — он держал меня под руку. Я сморщилась и подала сигнал: «больно».

«Ой, прости, любимая», — спохватился дракон.

И я не сразу поняла, что сказал он это не вслух.

«Ашшур! Я тебя слышу!» — завизжала я. Мысленно.

«А что, не должна?» — подивился дракон.

«Дураконище», — поддела я его и улыбнулась, вспомнив наши прошлые пикировки и войну.

«Опять? — подумал Ашшур. — За что Фейка опять обзывается?»

«За твою быструю догадливость, дорогой», — съязвила я мысленно.

Тут наконец Ашшур понял и перевел на меня взгляд, полный восторженного удивления.

«Ты…»

«Да-да, наша связь вступила в полную силу. Теперь и мне будут доступны все твои потаенные мыслишки и эмоции».

Ашшур рассмеялся.

«Судя по твоей интонации, золотая моя, ты хотела меня напугать. Но не выйдет. Я очень счастлив. Мне нечего скрывать от тебя, любимая, я перед тобой весь как на ладони».

Ашшур поцеловал меня нежным поцелуем, и мы немного увлеклись. Потому что наши эмоции словно удваивались.

Теперь я понимала, в чем счастье избранной пары. В том, что ты получаешь отражение своих эмоций, они возрастают за счет ответных чувств избранного, и так по нарастающей.

Я тут же ощутила возбуждение Ашшура, и это вызвало во мне ответное возбуждение, а он почувствовал его и возбудился от этого еще больше. Ох, это ж с ума сойти… у меня даже голова закружилась от будущих перспектив и открытий в наших отношениях.

Ашшур понимающе улыбнулся, и во взгляде я прочитала то же предвкушение нашего будущего. Нам обоим уже хотелось поскорее усвоить и закрепить материал где-нибудь наедине.

Но проигнорировать суд богини мы не могли, поэтому надо было найти силы оторваться друг от друга. Пытаясь скрыть внутреннее ликование от охватившего меня сейчас счастья, я отвела взгляд от Ашшура, решив поискать еще знакомых среди присутствующих. И тут же наткнулась взглядом на Кантора. Который смотрел на меня с такой болью, страданием и обидой, что я вздрогнула. Я хотела метнуться к нему, но Ашшур удержал:

— Нет, Фей. Он справится с этим один.

И я послушалась Ашшура. Не пошла за Кантором.

Он отвернулся и скрылся в толпе, в которой я разглядела еще несколько знакомых лиц из академии. В том числе ректора и несколько преподавателей, среди которых были все, кто присутствовал на вступительных экзаменах. И Рагнар, который подошел поприветствовать меня:

— Моя принцесса, — протянул он руки, чтобы сгрести меня в охапку.

Но на его пути встал один очень злой дракон.

— Она больше не твоя принцесса, — зашипел он, закрыв меня спиной.

Я выглянула из-за нее и помахала ручкой:

— Привет, Рагнар, рада тебя видеть.

Ашшур опять зашипел. Рагнар хмыкнул и примирительно поднял руки.

— Остынь, дракон. Я не покушаюсь на твою избранную. Фейка, увидимся позже. — И он закатил глаза, показывая все, что он думает об этом, и пошел дальше.

Я демонстративно тяжело вздохнула. Обратилась мысленно к Ашшуру:

«Ты всегда будешь таким ревнивым?»

«Всегда, — отрезал Ашшур. — Но со временем научусь сдерживаться. Сейчас наша связь только закрепляется, поэтому это надо просто пережить».

«Ладно», — сказала я и прильнула к избранному, чувствуя его раздражение. Ашшур сразу успокоился и повеселел.

«Ты знаешь, как меня успокоить, — поддел он меня. — Нахожу все больше и больше плюсов в нашей связи. А ты все мои желания будешь предугадывать, Фей? — жарко и игриво шепнул он на ушко. — Почувствуй, чего я сейчас хочу больше всего?»

Я тут же вспыхнула от смущения, но взяла себя в руки, иначе с Ашшуром я буду постоянно ходить как маков цвет.

«Об этом я могу догадаться и без связи избранных. О чем еще может думать Ашер-ящер? Твоя слава темпераментного дракона бежала впереди тебя. Человечьи девушки такие вкусные», — передразнила я его.

Ашшур неопределенно хмыкнул. О, я чувствую раздражение? Не нравится слава…

— Фей, — оборвал мои ехидные мысли дракон.

— Что? — невинно похлопала я глазками.

— Не нравится, — покачал он головой с упреком. — И откуда в тебе столько ехидства? Мама вроде не ехидна. Может, кто в роду с оборотнем-ехидной согрешил? — кивнул он в сторону моих родственниц.

Я сначала надулась. А потом хихикнула. Просто подумала, что вообще-то мои родственницы по папиной линии могли бы преподнести сюрприз. И вполне неожиданный.

Наверное, все собрались, потому что статуя богини ожила, а рядом с ней в полном облачении стоял мой знакомый энжел, прекрасный как бог. Только крыльев белоснежных не хватало. А хотелось увидеть.

— Я, богиня-мать всего сущего и всей жизни, явилась народу Таларии, чтобы совершить суд, вынести приговор виновным и привести в исполнение, а также решить дальнейшую участь Таларии.

Все упали ниц перед явлением богини. Она возвела себе в воздухе полупрозрачный, похожий на ледяной трон и чинно в него уселась.

— Я предоставляю слово моему сыну энжелу Архи-левлусилы, — возвестила богиня.

По храму прошелся шепоток: «Сыну? Сыну! Сыну…»

— Слушается дело о нарушении заветов нашей богини-матери драконьим племенем. Кто должен соблюдать эти заветы? — строго спросил энжел.

Выглядел он величественно и гордо. У меня от вида энжела побежали мурашки. Впрочем, они от него бежали с первой нашей встречи. Я сразу почувствовала в нем что-то необычное. Оно было мне непонятен, я не сталкивалась никогда с энжелом и его магией, поэтому меня это и напугало.

— Каждый дракон, — прозвучал нестройный хор голосов драконов, в числе которых был и голос Ашшура.

— Кто должен следить за соблюдением этих заветов? — задал следующий вопрос энжел.

— Гроза Драконов и совет старейшин, — ответил, выйдя вперед и склонив голову, отец Ашшура.

— В круг призываются Гроза Драконов и старейшины драконов, — возвестил энжел.

И в середине зала образовался магический круг суда — тот, чье дело рассматривается судом, попадает в него в начале суда и не может выйти до вынесения приговора. А иногда и сразу приведения его в исполнение.

Гроза Драконов смело вошел в круг, прямо смотря перед собой и гордо держа голову. В отличие от старейшин, на лицах которых был страх.

— У меня нет претензий к Грозе Драконов. Он всегда действовал, как велит ему сердце, соблюдая мои заветы и защищая интересы драконов, и старался, чтобы они не шли вразрез с интересами всей Таларии, — возвестила богиня. — Единственное, в чем его можно упрекнуть, это в том, что он часто шел на поводу своей избранной вразрез со своим сердцем, душой и интересами своих детей. Но это последствие связи избранных. И отвечать за это ему предстоит не передо мной, а перед своими сыновьями. Мой сын Анкаршэ… — богиня перечислила родовые имена отца Ашшура, — покидает круг до вынесения приговора всем драконам.

Отец Ашшура растерянно озирался, оказавшись за пределами круга, в котором остались старейшины, прятавшие свои глаза от взгляда богини.

Богиня назвала его своим сыном, так же как и энжела. Так это не энжел ее сын, а она хочет показать, что не только драконы ее дети. А также энжелы… и, может, все остальные жители Таларии?

— Верно, — одобрил мою мысль Ашшур и подмигнул.

Вот это да! Так че, сейчас спесивые драконы обломают свою избранность о…

— Перечислите заветы богини-матери, — велел энжел, прервав мои злорадные мысли.

— Всегда помнить историю драконов, учиться на прошлом и не допускать повторения ошибок в будущем, — начал один старейшина.

— Быть силой и оплотом Таларии, защищать и оберегать ее, — продолжил второй.

— Ценить свободу воли и хранить дар богини — связь избранных, как величайшее благословление и милость нашему народу за заслуги перед Таларией, — еле слышно, опустив голову, сказал третий.

— Достаточно, — резко сказал энжел. — Остальные заповеди одинаковы для всех народов Таларии. Какие из этих трех заповедей были нарушены вами?

После затянувшегося молчания один из них выдавил:

— Одна…

— Две, — поправил второй.

— Все, — не оставила шансов сама богиня. — Вы переписали историю и тщательно стараетесь забыть, что драконы произошли от людей, получив проклятие.

Зал взорвал гул голосов после заявления богини. И больше всех, мне кажется, были ошарашены сами драконы.

— Да, для первых драконов это было проклятие. Но их потомки сумели искупить вину и получили в милость сильную магию и ценный дар — связь избранных. С наказом действовать исключительно в интересах людей и всей Таларии. И так было долгое время, пока драконов не обуяла гордыня.

Богиня замолчала, давая каждому переварить услышанное.

— И самым возмутительным оказалось то, как вы поступили с моим даром! Даром влюбленным, чтобы их чувства не ослабевали и избранные наслаждались счастьем всю жизнь, расе, которая живет несколько столетий.

В голосе богини послышалось возмущение. Она даже подалась вперед.

— Почему жалкая кучка возомнивших о себе невесть что драконов решила, что имеет право использовать мой дар в своих корыстных целях?!

Голос богини грозно загремел. Эхом, словно рикошетом, загрохотал по залу.

Ничего не понимая, я смотрела, как старейшины упали на пол ниц перед богиней.

— Помилуй, богиня. Не ради корысти, ради процветания Драконьей Гряды… — запричитали они.

Ничего не понимающим зрителям разъяснил все энжел. Эти старые… козлоящеры, по-другому никак их не назвать, увлеклись генетикой. Что будет, если соединить самого сильного дракона с самой сильной драконицей самых сильных кланов?

Последние несколько тысяч лет лидировали три клана: клан Ночи, Огненный и Сумерек. Когда на престол взошел отец Ашшура, у него еще не было избранной, так случилось, что правителем ему пришлось стать очень молодым. И ему бы не помешала сильнейшая драконица из второго по силе клана Огненных, решили старейшины. А затем так же решили и с Ашшуром, приглядев сильнейшему дракону равную из клана Сумерек.

Оставался вопрос: как соединить их связью избранных? Ответ на этот вопрос как раз имели старейшины.

Как я упоминала, когда-то в эпоху смутных войн драконам приходилось вступать в политический брак с другими расами. И как быть, если дракону уготована избранная из числа дракониц? Один из властителей не захотел отдавать свою дочь, не получив гарантий, что драконы найдут способ связать новобрачных узами истинной пары.

Драконы вымолили у богини такую возможность исключительно для таких случаев. Связь эта была намного слабее, чем та, что возникала естественным путем, но она позволяла супругам жить в любви и согласии, а именно это и было целью.

Сохранив в секретных архивах рецепт скрепления уз истинной пары, драконы решили использовать их на правителях, выбирая достойных и удобных по своим критериям.

Услышанная информация вызвала бурю эмоций и негодования.

То есть что получается — Йолошулла на самом деле не являлась избранной Ашшура? И его чуть не женили на драконице, искусственно вызвав в нем чувства к ней? Вот это дурдом! А мать Ашшура — не настоящая избранная отца Ашшура? И у него могла бы быть другая мать? Хотя нет, тогда бы не было и самого Ашшура… Уф, как все сложно…

Между тем богиня не медлила:

— Я освобождаю Анкаршэ от искусственно навязанной ему связи с… — произнесла богиня имя, которое я даже не хотела запоминать.

— Нет!.. — истошно закричала мать Ашшура и бросилась с протянутыми руками к мужу. Бывшему. — Анкаршэ…

Отец Ашшура растерянно и удивленно взирал на драконицу, не зная, как поступить.

— Я люблю тебя! И не из-за связи, — причитала та, отчаянно вцепившись в отца Ашшура.

Тот все так же растерянно погладил ее по спине успокаивающим жестом.

— В круг призывается Йолошулла… — прозвучало от энжела имя мой соперницы.

— Ты обвиняешься в попытке убийства приглашенной в гости в Гряду Драконов Досифеи Мибалмарр, — позвучало обвинение.

— Я не собиралась ее убивать! — опротестовала драконица. — Если бы хотела, сбросила с высоты на скалы. Я только хотела, чтобы она мне не мешала!

— Но ты знала, что ее ждет верная смерть, и нарушила закон о гостеприимстве…

— Она не выпила драконий огонь, — опять стала оправдываться драконица. — А потому обвинение в нарушении закона гостеприимства недействительно.

— Она избранная твоего повелителя. Ты знала, что уже на тот момент Ашшур стал Грозой Драконов. Ты посягнула на избранную пару дракона. А это обвинение еще хуже.

— Их связь ненастоящая! — истерично закричала драконица. — Ненастоящая!

— Это с тобой была бы ненастоящая, — вмешалась богиня. — А Ашшура и Досифею связала узами я. Или ты будешь оспаривать и мою волю?

Драконица закрыла лицо руками и разрыдалась.

— Богиня готова вынести приговор драконьему племени! — возвестил энжел.

Богиня встала.

— За гордыню, неисполнение моих заветов, трактовку их в свою пользу, за осквернение моего дара связи избранных я лишаю драконов их драконьей ипостаси на пятнадцать лет. А также забираю свой дар у будущего поколения. Те, что уже нашли себе пару, не лишатся моего дара. Но ни у кого из драконов этой связи больше не появится.

К сводам храма вознесся горестный вой драконов. Они плакали и просили у богини милости.

Ашшур тоже не выдержал:

— Богиня… — Сглотнув, вышел он вперед и обратился к ней, склонив голову: — Мать-богиня! Ты всегда была милосердна. Прошу, не будь столь строга к моим соплеменникам. Не все они нарушали твои заветы, не все были против сближения со всем миром Таларии, многие поддерживали меня. Лишить их возможности быть драконами очень жестоко…

— И это говоришь ты, мой сын? — удивилась богиня. А я заметила неприятную гримасу на лице матери Ашшура, когда богиня назвала моего избранного сыном. — Ты, которого драконы лишили драконьей магии и возможности оборачиваться? После всего этого ты просишь за них?

— Именно поэтому, мать-богиня, — склонился Ашшур. — Потому что знаю, как это невыносимо — не ощущать части себя. Драконья сущность — неотъемлемая часть нас, как и человеческая.

— И поэтому о второй вы забыли, — усмехнулась богиня.

— Пожалуйста, я прошу о милости, — упрямо повторил Ашшур.

— Вы слышали?! — обратилась богиня к драконам. — За вас просит тот, кто по вашей милости был сам лишен драконьей сущности на много лет, пока не вмешалась я. Тот, кого вы называли недодраконом! Да будет так, я услышала его просьбу. Раз в месяц вы сможете оборачиваться драконом на шесть часов.

— Спасибо, богиня. — Ашшур встал на колени. — И я наберусь наглости и попрошу не забирать свой дар избранных…

— Нет, Ашшур, это не обсуждается.

— Но у каждого проклятия должно быть условие отмены.

— Это не проклятие, сын мой, это всего лишь потеря моей милости.

— Всего лишь… — горько усмехнулся Ашшур и поднял голову. Встретился с богиней взглядом. — Это жестоко. Ты не такая. Твой дар бесценен. Кто был бы я без Досифеи? Уже никто. Растворившаяся во Вселенной песчинка, так и не познавшая своего счастья.

Они неотрывно смотрели в глаза друг другу всего лишь мгновение, но, казалось, что это длилось вечность. Во взгляде богини мелькнула непередаваемая нежность, мелькнула и пропала.

— Я услышала. Я верну свой дар, когда сердца драконов очистятся. Когда два самых спесивых молодых дракона… — богиня перечислила два имени незнакомых мне драконов, — и одна драконица Йолошулла… — прозвучало имя моей «подружайки», — сделают счастливыми встреченную пару из людей. Для этого они, как и все драконы в возрасте от девятнадцати до двадцати пяти лет по человеческим меркам, отправляются в столичную магическую академию Словица.

Раздались от кого-то разочарованные, от кого-то радостные возгласы. И один стон от ректора:

— А мне-то это за что?..

— Моя дочь Шармихшаануришихан… — обратилась богиня к матери Ашшура. — За неприятие своей человеческой сущности и несправедливое отношение к своему ребенку только за то, что тот посмел быть человеком, я лишаю тебя драконьей ипостаси до тех пор, пока ты не смиришься со своим человеческим обличьем.

Раздался нечеловеческий крик отчаяния и ужаса. Мать Ашшура упала на пол и забилась в истерике. Отец Ашшура склонился над ней и стал успокаивать.

— Моя дочь Йолошулла… — обратилась богиня к молодой драконице, теперь взирающей на нее со страхом. — Мой приговор ты уже услышала. Ты лишаешься драконьей ипостаси без возможности оборачиваться раз в месяц на более длительный срок — на двадцать лет. Твой избранный — человек. Но ты узнаешь об этом и обретешь связь только в том случае, если победишь гордыню и сделаешь своего возлюбленного счастливым. Этим ты вернешь мою милость драконам.

Не глядя больше на поникшую, раздавленную горем драконицу, богиня возвестила:

— Суд над драконами закончен, приговоры вынесены и приведены в исполнение немедленно.

А я злорадно подумала: «Ну что, Йолошуллочка, встретимся на моей территории на равных условиях? Это будет весело! Скучать я этой облезлой чешуйчатой не дам».

Дальше заслушалось мое и Кантора дело, о котором мы уже частично владели информацией. Кантор прилюдно был оправдан, к счастью родителей. И наконец мы узнали, кого обвиняют в этой истории, какой клан оборотней. Им оказался клан ястребиных.

Их клан претендовал на то, чтобы подмять оборотней под себя, угрозу представлял только Трамарис. Открытым оставался лишь вопрос о том, какая магия использовалась, если следы ее найти тем, кто расследовал это дело на месте, не удалось. Перед ликом богини представитель ястребиных сознался, что ему предложил свои услуги неизвестный маг.

— Мы подозреваем, что каким-то образом смог возродиться маг Эпиштен или это очень талантливый его последователь, — заключил в оглушительной тишине Ашшур, как докладчик по этому делу.

Дальше пошло обсуждение будущего Таларии, подготовки к возможному нападению Анубиса — бога из другого мира и мер, которые можно и нужно предпринять, чтобы минимизировать ущерб.

В связи с новыми обстоятельствами драконы просили, а после отказа Ашшура требовали, чтобы тот принял на себя статус Грозы Драконов. Но он отказался.

— Я не зарекаюсь насовсем, но моей избранной надо доучиться, а я хочу быть рядом с ней. Этот вопрос можете не поднимать до того времени, как Досифея окончит учебу. Затем, если такой вопрос снова встанет, мы с моей избранной подумаем. Ее здесь сильно обидели, так что мое согласие будет зависеть от ее желания сюда вернуться, — заявил Ашшур и посмотрел на меня ласково.

Ах, какие приятные слова! Да за такие слова я готова была дать согласие на все что угодно.

Отец Ашшура тоже отказался от правления. Ему надо было разобраться с личной жизнью. Огненные и Сумеречные были лишены доверия. Таким образом, единственным претендентом оказался Ишкаршэ. И Ашшур поддержал его кандидатуру.

— У моего брата есть шанс на своем примере показать, как может раскаяться и исправиться дракон. Пусть он будет образцом для подражания.