ГЛАВА 13, · в которой пошло не так все. Но на все высшая воля

Я спала сладко. Ведь нет ничего слаще сна, в который ты проваливаешься после исполненного сладкого плана мести. До того момента, пока вдруг во сне не оказалась в чем спала в каком-то огромном-преогромном храме со сводчатым витражным потолком. А спала я в любимой, подаренной дедушкой пижамке с рюшечками и оборочками по краям коротких пышных шортиков, украшенной рисунками маленьких симпатичных гномиков. — Вот в ней там и оказалась.

Помещение храма оказалось настолько огромным, что, наверное, в не заполненном ничем пустом тетратосте[5] поместилось бы все население Бекигенга и его окрестностей в придачу. А в высоту оно было… Мне даже сложно представить такой размер. Даже башен подобной высоты я никогда не видела, не то что домов.

Никакой мебели в храме не было, зато вдоль стен располагались каменные возвышения, типа скал с выемками на разных уровнях, словно приступочки. Большие такие приступочки, с площадкой под небольшой деревенский домик. Как гнезда, они усеивали каменные пики, похожие на скалы.

В центре на возвышении стояла фигура богини-матери в два человеческих роста. Богине-матери всего сущего и всей жизни поклонялись все. Но не у всех рас она была единственным божеством. Демоны, например, наравне с ней ставили ее мужа — бога смерти. И были у них еще местные божки, типа богини страсти и бога… кхм-кхм… мужской силы. И еще какие-то, я не особо сильна в их религии, так как у демонов в гостях не бывала.

Их раса и еще зверооборотни — расы, с которыми мои предки не пересекались. Поэтому полушутя рассматривали вариант, что мой суженый будет демоном или оборотнем. Ну и с драконом еще не пересекались, скривившись, уточнила я сама себе. Только их никто никогда и не рассматривал в качестве потенциальных женихов — слишком закрыты они от контактов.

Кроме одного, некстати хмыкнула я. Почему некстати? Потому что он вдруг оказался тут же, в храме, рядом со мной. Да еще… в чем мать родила! Ой, мамочки… и это я вот с этим вот всю ночь провела? Да уж, сильно зелье. Так бы и представить страшно было. Убежала бы, как увидела, от страха.

Я покраснела и отвернулась. Сон не сон, а все равно неприлично разглядывать. Нет, ну такое… взглянуть, что ли, и испугаться еще разок? Во сне-то можно, нет? Кто узнает?

— Какого тхэра тут творится? — взревел слишком уж реально для сна драконище.

— Сон, — пожала я плечами.

— Какой к тхэру сон, идиотка? Как ты во сне могла попасть в храм драконов? Ты здесь когда-нибудь была, что ли?

— Это храм драконов? — заинтересовалась я.

То, что дракон ведет себя как дураконище — грубо и хамски, меня как раз не удивляло, все как обычно. А вот информация о храме драконов заинтересовала. Теперь понятно, почему все такое большое и пустынное. Здесь, наверное, могли собираться драконы в своей драконьей ипостаси. Важные персоны вещать из центра тетратоста, а остальные рассесться по уступочкам и слушать. Не зря мне они показались похожими на гнезда.

Кто-то там, наверное, и дремал под наставления старших и мудрых. Такие, как Ашер-ящер. Вот точно говорят: в любом народе не без урода. Бедным дракошам достался Ашер, причем настолько их достал, что даже выгнали.

Между тем, пока дракон возмущался, а я с интересом оглядывалась, статуя богини… ожила, уменьшившись, и, став чуть выше меня, спустилась с пьедестала, словно шагнула по воздуху. И, сияя, как включенный магосветильник, подошла к нам. Мамочки, вот это сон!

— Как смеешь ты, Ашшур-шакин-шуми-аххе-эллиль-шумуцур… — тут мне пришлось выслушать все его имена до конца, правда, все равно ни одно не запомнила, — …ругаться в моем доме? — грозно спросила сияющая богиня.

— Прости, о богиня! — Дракон упал на колени, склонив голову.

Он че, серьезно? Я хмыкнула. И богиня повернулась ко мне.

— А ты, праправнучка Айнаны и Нангара — отца всех народов степей, правнучка Варинары и Дайедаруила, короля эльфов, внучка Дельмильтель и Шипобума, короля гномьих кланов, ты все еще думаешь, что это сон?

— Ага, — закивала я согласно головой и тотчас получила по лбу от богини.

— А сейчас? — заинтересованно спросила она. — Глупая девчонка.

Я потерла лоб, было больно. Я ошалело посмотрела в сторону дракона, все еще стоявшего на коленях, он округлил глаза и покрутил мне пальцем у виска. Показал взглядом на пол, мол, плюхайся и молись, чтоб тебя простили. Не, я не поняла, это не сон, что ли?

Богиня прошла вперед, повернулась к нам. Начала величаво:

— Я, богиня… — Она запнулась и другим голосом спросила: — Как звать меня здесь, я запамятовала? Отвлекли меня, а у меня в Пехе такое творится! Давно так интересно не было…

— Богиня-матерь всего сущего и всей жизни, — подсказал дракон.

— Да встань уже, — поморщилась богиня, глядя на дракона на коленях.

Он поднялся, но остался стоять, склонив голову. А я попросила, зажмурившись:

— И пусть прикроется.

— А что, тебе это не нравится? — удивилась богиня.

Подошла к дракону, обошла вокруг, разглядывая подробности.

— Вполне себе ничего такой… образец мужественности, — вынесла она свой вердикт.

— И что, теперь любоваться им? — проворчала я.

— Почему нет, если есть чем? Впрочем… чтоб не отвлекалась. — Она махнула рукой, и на драконище появились штаны.

Вот так просто?

— А можно мне тоже что-нибудь подобающее случаю? — не преминула я воспользоваться ситуацией. — A-то в пижаме в храме стоять как-то неприлично.

— Неприлично? Неприлично?! — с вызовом спросила богиня. — И ты мне будешь говорить о приличиях? Я вас зачем сюда вызвала?

— Зачем? — глупо переспросила я.

— Вот я и начала говорить, а вы меня перебиваете. А у меня там в Пехе тхэр знает что творится!

Она осеклась. Поправила складки на своем белоснежном одеянии, задрала голову и снова величественно начала:

— Я, богиня-мать всего сущего и всей жизни, вызвала вас двоих: тебя Ашшур-шакин-шуми-аххе-эллиль-шум-уцур… — похоже, скоро все-таки выучу все двенадцать имен дракона, уныло думала я, пока богиня их перечисляла, — и тебя урожденная Досифея Мибалмарр на мой суд.

Она сделала паузу и посмотрела на нас строгим взглядом. Я ущипнула себя за руку. Больно. И на руке остался красный след. Хотя замерзшие босые ноги уже как бы намекали ранее.

— Тебя, — обратилась богиня к дракону, — я обвиняю в попрании устоев, в противоборстве законам, сопротивлении порядкам, дарованным мной твоим предкам, первым драконам вашего народа. Кто ты такой, чтобы противиться моей воле? Как посмел ты отрицать мой дар? Дар богини вам, смертным, — найти свою избранную пару и жить счастливо до конца вашей никчемной жизни? — Грозно возвестила она.

Ее слова разносились по залу, создавая эффект заполненности, словно голос богини раздавался со всех сторон. Даже я прониклась. Захотелось опустить голову и во всем раскаяться.

На бледного дракона было жалко смотреть. Самоуверенный ящер растерял всю свою уверенность и выглядел словно безжизненным, лишившись апломба в один момент.

Богиня повернулась в мою сторону и пригвоздила меня суровым взглядом. Я захотела проснуться. Но уже приходило понимание, что это, увы, не сон. Как бы во сне я допустила, чтобы со мной так обращались? И уж в этом месте я бы точно проснулась. Я не хотела услышать те обвинения, что прозвучат сейчас.

— Тебя я обвиняю в намеренном богохульстве, неуважении и оскорблении божественного дара, осквернении священного ритуала брака путем подлога брачной метки истинной пары, нанесенного на чел… на дракона, который не является твоей истинной парой перед богами и небесами.

Богиня возвела руки к небесам, словно призывая их в свидетели.

— Что-о? — раздался голос дракона.

Он неверяще смотрел в мою сторону. Я потупилась.

— Серьезно? — обратился он к богине. — Эта тварь нанесла мне метку, заставив думать, что нас соединили узы истинной пары?

— Досифея? — строго позвала богиня.

Я подняла голову и поймала взгляд дракона, от которого съежилась. Кроме злости, гнева, разочарования было в нем еще что-то такое, отчего у меня кольнуло в самое сердце.

— Найди в себе силы признаться, — потребовала богиня.

— Да, это так. Я всего лишь хотела отомстить и подшутить. Твой рисунок смылся бы через год.

— За что? — поразился дракон. — Что я тебе сделал?!

Я молчала. Что я скажу? За то, что оскорблял? Хамил, дерзил? Или за то, что…

— За то, что не полюбил с первого взгляда, — ответила за меня богиня. — Наша девочка привыкла к своей красоте как к оружию массового поражения. Пользуясь ею и манипулируя людьми и э-э-э… представителями других рас… во имя своих интересов. А ты сразу не попал под ее чары, чем сильно разозлил маленькую эгоистку.

Слова богини били как пощечины. Я не привыкла, чтобы меня осуждали. Не привыкла к тому, чтобы мои недостатки порицались, обсуждались и выворачивались наружу. Я не нуждалась в такой правде.

Но меня не спрашивали, чего я хочу. Я и так всегда это получала. Пришел момент расплаты за свои хотелки. И раньше, чем я думала.

— И только потому, что я посмел не встать в ряды потерявших ум поклонников, ты со мной так поступила? — пораженно спросил меня дракон.

— Чем меня обвинять, на себя посмотри! — не удержалась я. — Самоуверенный, самодовольный кретин, который относится к женщинам как к объектам удовлетворения своей похоти. Хам, грубиян и женоненавистник! Ты был сразу настроен против меня, сразу стал оскорблять, обзывая дусей. Не стал разбираться в ситуации, когда я была напугана этим… маньяком. Только потому, что у тебя имелось предубеждение насчет меня. Поспорил со всем участком на Веронику — переспишь ты с ней или нет!

Я бросала одно обвинение за другим, развлекая богиню и вызывая злость у дракона.

— Переспал со мной, находившейся под действием зелья. Не смог удержать в штанах. А получив метку, решил сбежать! — крикнула я последнее обвинение. — Бросив девушку на произвол судьбы! А если бы это была настоящая метка? Ты просто безответственный заносчивый дураконище!

Выпалила я одним духом и отвернулась. Наконец-то высказалась. И гори он в своем пламени.

— Прекрасно! — поаплодировала нам богиня. — Вы просто созданы друг для друга. Итак, прежде чем я вынесу вам свое решение, будут ли оправдания с какой-то стороны?

Она посмотрела на дракона.

— Никаких, — ответил он.

Богиня перевела взгляд на меня.

— Никаких, — отвела я взгляд.

— Тогда услышьте мою волю. Ты… — Она посмотрела на дракона. — Хотел сам строить свою судьбу, отказавшись от того, что тебе было уготовано всевышними силами всезнающими о твоем прошлом, будущем, твоем месте в этом мире и сплетении судеб. Да будет так, ты получишь то, к чему так стремишься, глупая песчинка. Но сначала я покажу тебе, от чего ты отказался.

Богиня засияла ослепительным светом, направив потоки на дракона. Он оказался в коконе света и застыл, глядя куда-то в одну точку, словно в этот момент находился не здесь.

— Ты видишь свою избранную. Ваше с ней будущее. От которого ты отказался. Да будет так!

Свет исчез, обессиленный, вымотанный дракон упал на колени в поникшей позе. Из глаз его струились слезы. Он оплакивал будущее, которого лишился по своей воле.

Богиня повернулась в мою сторону, и мне захотелось попятиться, а еще лучше убежать.

— Тебе я не могу показать твоего суженого, все равно это уже не случится. Но я могу показать, какого будущего ты лишилась своим поступком.

Она направила поток света в мою сторону. Я непроизвольно вскинула руки, защищаясь, но это мне не помогло. Я переместилась в нереальный сон (сон во сне, кому рассказать!), оказавшись в крепких и каких-то родных руках человека. И я всей душой чувствовала — он мой, самый родной, самый любимый человек, ближе которого не может быть. Как будто мы — две половинки единого целого. Я никогда не думала, что возможно чувствовать так и такое к кому-то.

Эйфория. Когда понимаешь, что находишься в нужном месте в объятиях нужного, своего родного человека, и в мире не существует ничего прекрасней нашей любви. Для нас не существует никаких преград, вдвоем мы способны справиться с чем угодно.

А в объятиях своего мужчины я чувствовала нечто очень ценное, чего не купишь ни за какие деньги, не получишь в ответ ни на какие просьбы, требования, ни по какому желанию или велению — безопасность и доверие. Такое можно почувствовать только действительно с родной душой.

Я не видела его лица, вернее видела, но из памяти оно ускользало в тот же миг. Мы летели над лугами, лесами, городами с немыслимой скоростью, хотя крыльев у него не было. Он просто нес меня в своих объятиях, и я была так счастлива, как не могла бы представить сама ни в каких фантазиях.

Была — до момента, когда меня выдернули из этого сна-яви, и я была готова валяться по полу и в истерике просить, чтобы меня вернули обратно. Но понимала, что этого не произойдет. И от разочарования, что я этого никогда не переживу, было так горько, что слезы лились сами, как я не старалась их сдержать.

— Теперь, когда вы знаете, чего вы лишились из-за своего упрямства и эгоизма, я объявляю вам о решении привести в исполнение то, чего вы добились сами. Я хочу, чтобы вы в полной мере насладились последствиями своих поступков. Я связываю вас узами истинной пары. Навсегда. Навечно. Да будет так! На то моя воля богини-матери всего сущего и всей жизни.

— Нет, пожалуйста, богиня, только не это! — в один голос закричали мы с драконом уходящей от нас богине.

Она обернулась.

— Метки я оставляю вам те, что есть. Раз уж Досифея так старалась над их эскизом. — Она по-доброму усмехнулась. — Узы будут действовать как настоящие. Вы будете испытывать неопределимое влечение друг к другу. Не сопротивляйтесь ему. Вы будете чувствовать все, что чувствует партнер. Береги свою суженую, — кивнула богиня дракону. — Заботься о суженом, — кивнула она мне.

Заскочила плавно по воздуху на пьедестал. Исчезая во вспышке света, дала последнее наставление:

— И помните, с узами истинной пары вы можете вместе испытать то счастье, что я вам показала с другими. У вас все права и обязанности истинной пары, все в ваших руках, самостоятельные мои.

Она исчезла во вспышке света, которая меня ослепила, а я очнулась уже в своей кровати и подпрыгнула как ужаленная.

За окном начинался рассвет. Я взглянула на свою руку. На ней остался след от щипка, но меня больше интересовала брачная метка. Рисунок был тот же, но что-то неуловимо в нем изменилось, превратив из кустарной картинки в красивую татуировку, насчет которой не оставалось сомнений, что она настоящая.

Я быстренько собралась, даже не причесавшись, и побежала искать дракона. Только он может подтвердить мне, сон это был или явь.

Встретила его на пути к участку. Мы остановились напротив друг друга. И по его усталому безрадостному взгляду, который искал на моем лице те же ответы, что и я, поняла — это все правда. Я отшатнулась, оступилась, сделала шаг назад.

— Так это правда… — прошептала я не в силах поверить, что назад дороги нет.

— Значит, правда, — процедил дракон. — Но это ничего, слышишь! Ничего не меняет, — сказал он зло. — Я сегодня уеду и забуду все как страшный сон. Я никогда! Никогда, слышишь, больше не хочу тебя видеть и иметь с тобой что-то общее.

Я развернулась, глотая слезы, и убежала домой.