ГЛАВА 26, · в которой дракон ищет выход, а он находится там же, где и вход
Но сдержаться дракон не смог. Время текло, ответов на свои вопросы мы не получали. А между тем организм темпераментного дракона требовал своего. В очередной раз проснувшись от желания и почувствовав отголоски драконьего сластолюбия, я застонала от досады.
Врываться ему в мозг я посчитала ниже своего достоинства (еще примет за ревность, ну его) и провела очередную бессонную ночь. Конечно, я опять могла бы отомстить. Но играть чужими чувствами не позволяли опыт игр с драконом и воспоминания о Дрейке.
С Трамарисом я пыталась встречаться, вызывая неудовольствие отчаявшегося завоевать меня Кайла, затесавшихся мне в приятели Эро-Наха и каким-то боком Кантора. Но дальше поцелуев у нас с магистром не заходило. Несмотря на идеальный образ оборотня-рыси, никаких чувств я к нему не испытывала.
В очередной раз ближе к ночи, поймав огонь дракона, обменивавшегося с кем-то страстными ласками, я взмолилась:
— Ашшур, за что ты так со мной? Я больше не могу, я устала…
Это были просто мысли, на которые я не ждала ответа. Ответа и не было. Ашшур ясно дал понять с самого начала, что я не та, ради которой он поступится своими принципами. Он хотел независимости, и я только мешала.
Ашшур
Поиски ответов на эти вопросы оставались бесплодны. Чем больше времени проходило и чем больше отказов по своему запросу о разрыве связи истинной пары получал Ашшур, тем больше он топил отчаяние в парах крепкой выпивки.
Он напивался до полного отупения, чтобы выбросить из головы все мысли о нежной феечке, о которой он теперь постоянно думал. Это было похоже на наваждение, на насланную магию, какой-то дурман, что ужасно злило и раздражало дракона. Только он сам решает, о чем и о ком думать. Златовласка-разноглазка не входила в это число.
Наплевав в пьяном угаре на ее чувства, он пытался забыть ее с другими женщинами. И не мог. Все равно перед его глазами стояла она. Это с ней он занимался любовью в своих фантазиях. Это ее он хотел до дрожи, до того, что сводило мышцы и хотелось рвать подушку зубами, а постельное белье когтями.
Ему повезло найти демоницу-суккуба, владеющую магией иллюзии. Он потребовал от нее принять облик Досифеи и впервые за долгое время насладился сексом со всей накопившейся страстью, изливая ее на объект своих желаний. Пусть и иллюзорный.
— Ашшур, за что ты так со мной? Я больше не могу, я устала…
Привел его в чувство измученный, жалобный ропот его суженой.
Ашшур вмиг отрезвел и оттолкнул от себя ластившуюся суккубу. Какой же он подлец! Думает только о себе. А подумал ли он о чувствах Фейки? Сволочь. Скотина. Не зря же Досифея назвала его эгоистом. Эгоист он и есть.
Отчаявшийся дракон пришел к богине как к последней надежде.
— Богиня-мать, прошу, отзовись…
На коленях у статуи богини молился дракон. Она ответила только через несколько часов беспрестанных призывов к ней.
— Зачем ты снова взываешь ко мне, Ашшур? — спросила богиня, появившаяся перед ним в свете яркой вспышки. — Разве недостаточно понятно я объяснила в прошлый раз?
— Достаточно, о великая. — Дракон пригнул голову к полу, ниже уже некуда. — Но я прошу… я умоляю… во всем моя вина, Досифея не виновата. Она маленькая глупая девочка, которая не отвечает за свои действия и поступки… Я — взрослый дракон, способный взять на себя ответственность. Мне и отвечать. Прошу тебя, всемилостивая, оставь все последствия наших действий мне. Избавь Досифею от всего этого. От боли, от унижения, от попранной гордости. Я виноват, я готов ответить. Прошу, разорви связь. Пусть Досифея будет счастлива. Без меня и моих невольных обид. Назови свою цену, я заплачу.
— Хорошо. Я услышала тебя, дракон Ашшур. Цена твоей просьбы — Досифея забудет о тебе. О вас. Обо всем, что вас связывает. Она начнет с чистого листа, словно тебя в ее жизни не было. Ты согласен на такую цену?
— Да. — Дракон сглотнул какой-то ком, возникший в горле. — Лишь бы она была счастлива.
— Да будет так! — Богиня сложила руки и подняла глаза к небу, призывая его в свидетели. — Но сделает это по ее просьбе один знакомый нам маг. Ты знаешь, к кому обратиться.