ГЛАВА 27, · в которой счастье есть. Его не может не быть

Измученная, я даже обрадовалась, встретив утром в академии своего личного маньячелло. Бросилась ему на грудь в рыданиях.

— Ты ведь поможешь мне? — смогла я выговорить в потоке слез и хлюпанья носом. — Ты ведь маг, да? Сделай, пожалуйста, чтобы я ничего не помнила ни о драконе, ни о нашем вынужденном браке. Разорви нашу связь, — рыдала я у него на груди.

Он успокаивающе гладил меня по голове. От его прикосновений по телу разливалось тепло и умиротворение.

— Ты ведь поможешь мне, да? — Я подняла на него глаза.

Он кивнул, не переставая меня гладить. Улыбнулся. Так, что все волнения отступили на задний план.

— Я хочу забыть о драконе, совсем. Все, что с ним связано. Прошу… А еще пусть я забуду о том, что сделал Кантор. А остальное хочу помнить, — проговорила я на груди своего личного маньяка.

Но прежде чем он дотронулся до моего лба, я черкнула себе записку в тетради для конспектов. Не о драконе — о нем я хотела забыть совсем. О Канторе.

Очнулась я уже на лекции, чувствуя себя легко и счастливо. Было какое-то странное ощущение, словно я долго болела, а теперь выздоровела. Но ведь я не болела. Может, мне приснился кошмар ночью и я радуюсь, что это был сон? Только почему не помню?

Странно, но в любом случае мне было так хорошо на душе, что хотелось безостановочно веселиться, петь и плясать. Но лекция требовала конспектов, я открыла тетрадь, мечтательно улыбаясь, и тут наткнулась на записку самой себе в тетради.

А, так вот оно что! Я удалила из своей памяти какие-то негативные воспоминания, которые мне мешали жить дальше. Легкое любопытство заворочалось, но я его прогнала. Раз решилась на такое, значит, эти воспоминания мне не нужны, я должна сбросить этот груз и идти дальше.

Алеора и Люся смотрели на меня во все глаза.

— Фейка, ты вернулась, — удивленно улыбнулась Алеора. — Что случилось? Неужели дракону удалось найти выход из вашей ситуации?

— Какому дракону? — спросила я. — Впрочем, не важно. Наверное, да. Вот, смотри. — Я показала ей запись в тетради. — Я не помню, что было плохого. И, думаю, не хочу знать.

— Хорошо, как скажешь, — легко согласилась подруга. — Так даже лучше.

— А что за дракон? — Все-таки любопытство страшная штука. — Настоящий дракон?

— А? Да нет, — легкомысленно отмахнулась Алеора. — Мы прозвали так одного му… мужчину за то, что он… за то, что… он… сокровища собирать любил, — вывернулась она, — как дракон. Коллекционер, в общем.

— A-а, ну ладно, — протянула я, не зная, то ли верить, то ли нет. — А многие о нем знали? Часто мне кто-то о нем будет напоминать?

— Нет, только я, — успокоила меня подружка.

— Это хорошо.

После занятий в башне жизни и некромантии я решила прогуляться. Не стала пользоваться порталом-лифтом, спустилась по лестнице вниз. На улице посмотрела на башню. Сегодня она была некрасиво раскрашена черно-белыми пятнами, как кляксами. Так как настроение у меня было хорошее, решила исправить. Прикоснулась и представила нотную тетрадь. Башня приобрела настенную живопись в виде спирали нотной записи, уходящей вверх, к куполу.

По направлению к башне шел в кругу сокурсников Кантор. Я радостно ему улыбнулась и помахала рукой. Он отстал от компании и, как-то неуверенно глядя на меня, подошел.

— Кантор, привет! Как я рада тебя видеть, — широко улыбнулась я в своем счастливом настроении.

— Досифея? — удивился Кантор.

— Почему ты так меня называешь? — в свою очередь удивилась я. — А, да… — вспомнила я. — Я нашла записку самой себе, что решила удалить часть воспоминаний, которые не давали мне жить дальше. И некоторые из них касаются тебя. Чтобы вернуться к прежним нашим отношениям.

Глаза Кантора вспыхнули фейерверком сменяющихся эмоций: радость, робкая надежда, страх, снова надежда, боль, облегчение, нежность, страх…

— Ты сделал что-то плохое? Обидел меня чем-то? — догадалась я.

— Да, — кивнул он, и взгляд его снова стал больным и затравленным.

— Не верится, — удивилась я. — Ты последний, от кого бы я ждала этого.

— Мне очень жаль, Досифея, но это так. Я был под магическим воздействием, но мне никто не поверил.

— Почему?

— Потому что его следов не нашли. А ты была слишком обижена на меня.

— Значит, я простила тебя.

— Нет, Досифея, послушай, — вымученно начал он. — Я бы хотел воспользоваться шансом, это очень соблазнительно… Но я не могу подвести тебя второй раз. Мы только начали доверять друг другу. И ты должна знать, что произошло…

— Нет. — Я закрыла его губы рукой, чем вызвала ступор у Кантора. — Это ты послушай. Раз я решила забыть это, значит, простила тебя вот здесь, — положила ему руку на грудь. А здесь, — указала на голову, — что-то не давало. Не секрет, что я та еще гордячка. Возможно, гордость не давала мне переступить через нее. Но раз я решила забыть, значит, наши отношения были важнее.

Кантор завороженно слушал меня, мерцая глазами и удерживая мои руки своими.

— Фея… — прошептал он. — Ты мучаешь меня… Это такая сладкая мука… Как бы я хотел получить такой шанс…

— Вот так лучше. Мне нравится снова слышать свое имя из твоих уст, — улыбнулась я.

— Фея, Феечка моя… — Глаза Кантора увлажнились, и он схватил меня в объятия.

Прижал к себе крепко-крепко, так, что мне стало не хватать воздуха. Да что же такое произошло, почему обычно невозмутимый Кантор так эмоционально себя ведет?

— Спасибо, богиня. Пусть даже это самообман, пусть продлится недолго, но за этот момент спасибо, — горячо шептал он мне в макушку, вдыхая мой запах. — Фея, моя фея…

Ашшур

Ашшур издалека наблюдал за Досифеей и Кантором. Два противоположных чувства бурлили в его душе.

Одно — с утра, когда он почувствовал облегчение, уловив радость, ликование и счастье Досифеи. И второе — сейчас при виде крепко обнимающего Фею Кантора и широко улыбающейся ему Феи — жуткая, звериная, ядовитая ревность.

Он радовался тому, что Фейка счастлива, и страдал от того, что счастлива она стала, лишь забыв его.

Когда Кантор наконец нашел в себе силы отлепиться от его Фейки и уйти, а она, мечтательно улыбаясь, направилась по дорожке аллеи, дракон не утерпел и подошел к ней. Убеждая самого себя: это только для того, чтобы убедиться, что с ней действительно все хорошо.

— Привет, — поздоровался с ней Ашшур.

— Мы знакомы? — Досифея, лучисто улыбаясь, подняла на него взгляд своих сводивших с ума разноцветных глаз.

— Нет еще. Я просто здороваюсь со всеми, с кем здесь встречаюсь, — подмигнул он ей. — Мы можем познакомиться, можем остаться друг для друга прекрасными незнакомцами. Как пожелает восхитительная дира.

Досифея засмущалась и бросила на него лукавый взгляд украдкой. Как же хороша она была в своем непритворном смущении и девичьем кокетстве.

Дракон никогда не думал, что сердце его может застучать быстрее только от одного пойманного интереса в глазах девушки. А Досифея старалась незаметно его разглядывать со скрываемым любопытством.

— Впервые видите дракона? — помог ей Ашшур.

И она кивнула.

— Вы здесь учитесь? — поинтересовалась она.

— Нет. Я здесь работаю. Иногда.

О богиня, что за чушь он несет? Но, видимо, такой ответ вполне удовлетворил любопытную диру, потому что она понятливо кивнула.

— Вам нравится здесь учиться? — спросил, только чтобы задержать ее, дракон.

— Да, очень. Я всегда мечтала об учебе здесь, — пылко ответила она.

Да? Правда? Как же мало он о ней знает.

— Вам нравится магия?

— Очень, — горячо кивнула она. — Она дает столько возможностей! И не все ее возможности изучены. Когда меня лишили магии… — Она запнулась и закусила губку, словно пожалев о своем порыве откровенности. А у Ашшура от этого невинного жеста тут же свело в паху. — В детстве мне оставили лишь часть силы, запечатав остальное, — все-таки пояснила она. — И мне приходилось самой до всего доходить, используя лишь те крупицы, что оставались. И знаете, даже самая маленькая крупица магии способна творить чудеса!

Она говорила это, нахмурив лобик, серьезно и увлеченно. Дракону же хотелось протянуть руку и разгладить складочку между бровями.

— Поразительно! — между тем искренне восхитился он. — Такая красивая дира и такая серьезная. Вы определенно настроены на учебу. Вашим преподавателям повезло с такой ученицей.

Ашшур сыпал и сыпал комплиментами, и давалось это легко, словно компенсировало все прошлые оскорбления в ее адрес. И дракон не готов был останавливаться. Но он не затем сюда пришел.

— Но неужели у такой красавицы вся жизнь посвящена учебе? Вас, наверное, разрывают, приглашая на свидания маги-студенты? — подмигнул он ей игриво.

Досифея зарделась, опустила взгляд. До чего же она хороша, заныло внутри драконово пламя.

— Я настроена на учебу, — проворковала Фейка и все-таки улыбнулась, как опытная кокетка, знающая себе цену.

— Это хорошо. Тогда, возможно, у меня тоже будет шанс.

Ох, пресветлая богиня, зачем он это сказал?!

— Вы хотите пригласить меня на свидание? — прямо спросила она, не дождавшись приглашения.

Ну вот кто тянул его за язык!

— Когда-нибудь, возможно, — вывернулся он. — Мне ненадолго надо уехать, поэтому с моей стороны будет нечестно приглашать на свидание без продолжения. Да и сам потом буду страдать.

Попытался смягчить он свой отказ явно расстроенной Досифее. Это было приятно и неправильно.

— Жаль, — произнесла она, разочарованно вздохнув. — Мы так мало знаем о драконах. Я бы хотела узнать побольше о вашей расе. Из уст представителя самой расы, конечно. — Фейка стрельнула в него обжигающим взглядом из-под длинных ресниц.

Дракону тут же захотелось передумать и согласиться. На все. Но он заставил себя сдержаться. Ну почему их первая встреча не прошла так? Возможно, они смогли бы быть вместе?

Нет, не смогли бы, осадил себя дракон. Для него Досифея стала бы очередным развлечением в провинции, а после отъезда он забыл бы о ней так же быстро, как о самом Бекигенге. А она осталась бы там и хорошо если бы не влюбилась и не страдала по нему.

Досифея постоянно крутила на руке браслет, прикрывавший метку брака. И периодически бросала на него удивленные взгляды, хмуря лобик, словно задаваясь вопросом, что этот браслет делает на ее руке?

— Что это? — кивнул дракон на метку под браслетом.