Глава 26

В глубине души я уже с ума сходила от тревоги. Мольки всё не было. После подслушанного разговора в голове выстраивались всё более жуткие предположения. С трудом заставила себя вернуться мыслями к происходящему.

Господину Моллеру его миссия явно наскучила.

На лестнице монотонно начитывала на артефакт результаты проверки комнаты фрава Лотта Биттер. Никаких нарушений комиссия не нашла.

Цинна и Янна отправились осматривать места гигиены, а майстерина Биттер, закатив глаза к потолку, вернулась в лавку и изящно пала на кушетку. Герн Моллер уже сидел за столиком, с явным намёком подвинув к себе пустую чашку.

Я также пригласила за стол капрала Кляйна. Парень несколько мгновений колебался, но затем снял свою фуражку, пригладил кудри и присоединился к чаепитию.

За всё это время, по моим наблюдениям, в свой бланк он вписал всего несколько слов и поставил пару галочек. Очевидно, он был лишь представителем власти. Протокол проверки целиком и полностью вела Лотта Биттер.

Да, они явно были знакомы. Однако почти не разговаривали и отводили взгляд, когда встречались глазами. Необходимость работать вместе вызывала у них обоюдную неловкость. Но если от Кляйна веяло смущением, то эмпатическое состояние фравы Биттер я бы описала как любопытство и одобрение. Возможно, майстерине импонировало, что её бывший начальник ведёт себя с достоинством и спокойствием, учитывая ситуацию, в которой он оказался.

Чайник всё это время находился на подогреве (я лишь слегка прикрутила горельный камень, чтобы вода не перекипела), чай в заварнике как раз дошёл до нужной степени душистости.

Я разлила ароматный чай, в том числе и себе, предложила гостям печенье и тоже опустилась на пуф. Ветряной слух аккуратно доставил мне обрывок разговора между школьной секретаршей и сестрой доктора.

— Даже и не знаю, — ворчала Цинна. — Если бы вы видели, госпожа Форфензее, какие дома мне довелось посещать. Семеро на лавке, вечно беременные мамаши, папаши-пропойцы. И ничего, детей оставляли в семьях. А здесь… не придерёшься толком.

— Краской воняет, — недовольно скрипнула в ответ фрава Янна.

— Так это внизу, наверху едва пахнет.

— Не знаю, право слово, ищите, это ваша обязанность, — резко заявила сестра доктора. — Не мне же этим заниматься? В ваших же интересах, чтобы в школу ходило поменьше подобного… населения. Дети ремесленников… лавочников… Вот и пусть учатся у своих родителей полезным навыкам, на пользу обществу и знати, а не парты задами протирают. Из-за них отпрыскам приличных семей приходится терпеть соседство… простолюдинов.

— Я, если что, — от фравы Цинны внезапно потянуло холодком, — сама из семьи лавочника. И в школе хорошо училась. Последите за своими словами, фравина Форфензее.

Сестрица доктора извиняться не собиралась, лишь фыркнула и заявила, что постирочная полна паров. Это, дескать, вредно для дыхания. Однако Цинна суховато возразила, что ребёнок не проводит много времени, контактируя с бельём и мылом. И вообще, ничего плохого в этом нет. Цинна и сама в детстве много помогала матери со стиркой. Зато выросла работящей и чистоплотной.

Если бы не тревога, меня этот разговор, постепенно перешедший в противостояние, несомненно, позабавил бы. И порадовал, поскольку фравина Цинна если уж не перешла на мою сторону, то изменила мнение о жалобщице. А это дорогого стоило.

Герн Моллер и Лотта Биттер, еще пара потенциальных сочувствующих, пили чай. Фрава Биттер движением изящного пальчика выключила оба артефакта.

— Хочу сказать, — заметила она, обращаясь ко мне, — вам ничего серьёзного не грозит. Понятно, что это поклёп. Просто подумайте, кому вы перешли дорогу.

Хороший вопрос. Если бы я ещё помнила. Эгрегор уже намекал на своём псевдокомпьютерном языке, что остальная память Вельты уже не откроется. Дескать, некоторые сектора безвозвратно повреждены. И ничего не исправишь. Но тут нужно, конечно, учитывать, что я попала в тело Вель не в самый удачный для него момент. Инсульт — это реально повреждение мозга. Боюсь, остальные воспоминания я буду восстанавливать по крупицам сама.

Это особенно касается моей семьи. Если в плане профессии я хоть немного, но продвинулась, то семейство Вельты — тёмный омут с чудовищами.

— Это сложный вопрос, — ответила я.

— Кто-то, возможно, позавидовал, — предположила Лотта Биттер. — У вас ведь всё просто, но уютно, мило. Комната у девочки такая славная, игрушки дорогие…Видно, что вы на нее средств не жалеете. А учитывая, что мама девочки запаздывает с переводами. Хотя нам, ничего личного, придётся поговорить с ребёнком. Не бойтесь. Всего пара вопросов.

Я вспомнила, как Молли несколько раз обвела меня вокруг пальца, с каким театральным рвением она роняла слёзы в лавке герна Птусса, и подумала, что с разговором как раз проблем не будет. Лишь бы мелкая поскорее вернулась.

— И советую взять справки в курьерской службе, о том, что в последнее время деньги не привозились.

— Спасибо за совет. Герн Моллер, вы ведь говорили, что жалоб было несколько, — осторожно уточнила я у представителя попечительского совета.

Герн Моллер расслабленно кивнул:

— Совершенно верно. Если я не ошибаюсь, одна из жалоб была направлена в Корпус стражей.

Капрал Кляйн подтвердил:

— Кляуза была. От кого — извините, сказать не могу. Проверка ещё не закончена.

Я лишь хмыкнула:

— Как будто я не поняла от кого. Вот только когда я ей дорогу перебежала, не пойму.

— Ещё одна жалоба была направлена в школу, в попечительский совет. А вот третья… — герн Моллер побарабанил пальцами по столу, — знаю только, что ушла она в Белый город. Майстерина Биттер?

Фрава Лотта пожала плечами:

— Мне ничего не объяснили. Предположу, что это просто была копия одной из двух. Магистрат иногда проводит проверки… выборочно.

Ой, вот тут простите, позвольте не поверить. Что-то подсказывало, что ябедничала жалобщица адресно. И это как-то было связано с одарёнными детьми. После тех слов, что принёс мне ветер на корабле викингов, когда Молли общалась с вайзом (разумной птицей Эйрина), я была почти уверена, что у мелкой есть Дар. То ли врождённый и инициированный, то ли вообще неожиданный подарок Высших сил.

Но жалобу явно написали раньше. Я ведь в курсе, сколько бюрократии бывает вовлечено в организацию таких вот «спонтанных» проверок. Кто-то наблюдал за потомком феи и эльфа. А ещё кто-то, несколькими годами раньше, хотел выкупить сына у семьи Бренц. А между этим у эльфийской четы украли дочь Ниэль, скорее всего ради её волшебных волос.

Молли, ну где же ты⁈ От волнения у меня начали дрожать руки, и я, уже равнодушно, выслушала вердикт комиссии: проверка не выявила нарушений прав опекаемой несовершеннолетней. Осталось лишь заслушать её саму.

Мне дали расписаться в одном из бланков, и я вспомнила, что забыла зарегистрировать новую роспись. Но и это отошло на второй план, потому что дверь открылась и в неё вошла булочница фрава Шмидт, которая вела за руку навзрыд ревущую Мольку.

Я забыла обо всём на свете и бросилась к мелкой. На первый взгляд та была не ранена, только… мокра и грязна. Косички повисли сосульками, на новые туфли налипла земля, платье было сплошь в пятнах.

— Что случилось, Молли? — взревела я так громко, что задрожали вазочки на полках. — Молли, что произошло? Тебя кто-то обидел?

— Да! — всхлипнула мелкая. — Тётушк-а-а-а…

Молька прижалась ко мне, продолжая горько рыдать:

— Ту-у-уфельки! П-п-латье! Сумочка! Книжки! Все промо-о-окло! Меня поругают! Тетрадки… задания…

Фрава Шмидт протянула мне сумку. К моему удивлению, в отличие от платья и самой Мольки, сумка была сухой. Из неё на пол высыпались пенал, тетради и учебники. Но мокрыми они не были. Вот это магия! Нет, я точно не переплатила.

— Тебя кто-то ударил? — продолжала спрашивать я. — Облил водой?

— Нет! Меня толкнули! М-мальчишки! В фонтан!

Брошенный мельком взгляд за спину подтвердил: комиссия слегка шокирована. А у некоторых её представителей вновь выросли крылья ликующего злорадства. Не вовремя это всё случилось с Молькой. Но ребёнок не виноват. Как я и думала, в школе уже сложился распространённый порядок, основанный на силе. Ну уж нет. Такого я не потерплю.

— А кто конкретно толкнул тебя в фонтан? — снова обратилась я к мелкой, которая уже не рыдала, но всхлипывала.

— Во-о-льф…

— Какой Вольф? Как его фамилия?

— Вольфганг, сынок нашего доктора, — просветила меня булочница. — Так вот же тётушка его стоит, госпожа Янна.

— Это ложь! — вспыхнула фравина Форфензее, когда я обратила к ней свой вопросительный и далеко не дружелюбный взгляд. — Девчонка лжёт.

— Нет, — к моему удивлению и удовольствию, Лотта Биттер встала из-за стола и успела включить артефакт правды. — Девочка не лжёт.

— Так и я говорю, — подхватила фрава Шмидт. — Я сама всё видела. Этот Вольфганг… чистый чертенок… давно детишек кошмарит. Собрал банду и командует. Хорошо, что я у фонтана оказалась, когда они там развлекались, Вольф и дружки его. Молька-то мимо проходила, а они как начни дразниться. Она им слово в ответ — а они ее в фонтан. Там не только Молька была. Ещё младший мальчишка Брюеров, колбасников. Его тоже в фонтан бросили, он себе лоб разбил. Его мамаша будет очень недовольна. Слышьте, фравина Форфензее?

— Да что мне недовольство какой-то там колбасницы? — желчно заметила Янна. — Нарожали отребье, которое день и ночь слоняется по городу без присмотра и творит всякие пакости! Мой племянник — хороший мальчик! Я уверена, что это на него напали, а он только защищался! Вы ещё ответите за клевету!

— За клевету⁈ — булочница возмущённо упёрла в бока крепкие руки, привыкшие таскать тяжёлые противни и поддоны. — Да моему малышу на следующий год в школу идти, а я уже боюсь, что ему не дадут жизни такие вот, как твой «хороший мальчик»! И все его терпят! Потому как докторский сынок! У нас ведь кроме твоего костолома и пойти не к кому! Но я этого так не оставлю! Эй, госпожа майстерина! У вас и впрямь артефакт истины имеется?

— Имеется, — кивнула Лотта.

Кажется, фрава Биттер не имела ничего против того, чтобы поучаствовать в скандале, и смотрела на это как на развлечение. В конце концов, Янна Форфензее никак не могла на неё повлиять в силу высокого статуса майстерины. А вот Цинна явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Сможете подтвердить, что я говорю правду? — спросила фрава Шмидт.

— Вы говорите правду, — снова кивнула фрава Биттер. — Это может стать свидетельством на любом официально запущенном разбирательстве.

Разумеется, я тоже не намеревалась молчать:

— То есть мало того, что вы оклеветали нашу семью, написали донос, так вы ещё науськиваете на моего ребёнка малолетнего бандита?

Наверное, я слегка преувеличила. Фрава Биттер поморщилась, но, как и все остальные, повернулась к Янне.

— Кто вы такая, чтобы меня обвинять? — прошипела госпожа Форфензее.

— Тетя мокрой, замерзшей, испуганной девочки — жертвы вашего племянника. И, со всем неуважением, заверяю вас, что чаша моего терпения переполнилась. Я намереваюсь расследовать проступки вашего семейства. В том числе вашего брата. В частности, его профессиональную пригодность.

От Янны повеяло неуверенностью. Она не совсем верила в происходящее. Как её, достопочтенную госпожу, могли обвинять какие-то простолюдины?

Всё-таки хорошая штука — этот бонус к ветряному слуху. Я почувствовала возмущение фравины Форфензее. Непонимание, удивление и, наконец, страх…

Все присутствующие, в том числе успокоившаяся Молька — я буквально читала в ней облегчение от того, что ей поверили, — глядели на сестру доктора с осуждением. Цинна на этот раз была на стороне большинства. Ей не нужны были проблемы в школе. А если выяснится, что всё это время в ней покрывались проделки юного гопстопника, то начнется такое «ой»…

— Я никого не науськивала! — взвизгнула фравина Форфензее. — Вы ничего не докажете! Мой брат — уважаемый человек! Я напишу на вас жалобу!

— Нет, это мы напишем на вас жалобу, — холодно парировала я. — Я лично соберу все свидетельские показания и отнесу их в попечительский совет. И заодно в Корпус стражей! Сколько лет вашему племяннику?

— Не ваше дело!

— Тринадцать, — сказала булочница. — Он с моим старшим — одногодки.

— Вполне себе взрослый парень, — усмехнулась я, — который должен отвечать за свои поступки. А если там ещё организованная преступность…

— Он не преступник! — Янна окончательно потеряла самообладание, ее глаза бегали из стороны в сторону. — Он просто… дитя! Дети шалят!

— Бросить ребёнка в фонтан и разбить ему голову, — капрал Кляйн нехорошо прищурился, — это не шалость. Если факт подтвердится, вашему племяннику грозит исправительное наказание.

— Мой брат…!

— Ваш брат — уважаемый, но, видимо, очень занятой человек, — капрала было трудно сбить с мысли, — возможно, он проявил недостаточно старания в воспитании сына…

— Он очень любит Вольфганга! Вольфи рос без матери, он… он…

— Тем более, — повысил голос Кляйн. — Поэтому если факт нарушения городских правил, школьной дисциплины и преследования сверстников будет доказан, город, вполне вероятно, будет настаивать на принудительном перевоспитании несовершеннолетнего.

Янна побледнела. Она стояла, хлопая глазами и раскрыв рот. В другой ситуации она, скорее всего, просто облила бы нас презрением и отвергла все «гнусные» обвинения. Но здесь присутствовала майстерина Биттер с её артефактом правды. Более того, особый пергамент на ее планшетке, по моим наблюдениям, зафиксировал всё сказанное с момента появления Мольки. Такой подставы Янна Форфензее не ожидала.

И естественно, она тут же определила главного виноватого:

— Ты! — заголосила она, тыкая в меня пальцем. — Я всего лишь хотела уберечь брата от ошибки! С тех пор как он стал вдовцом, за ним хвостом вьются всякие шлю… девки!

Ай-яй-яй, а ведь чуть не вырвалось. Жаль, что не вырвалось. Я бы такой оговорочкой воспользовалась.

— И чего он в тебе нашёл⁈ — продолжала бесноваться Янна, рванув в мою сторону. Капрал Кляйн поймал её за талию, но она пыталась вырваться. — Чем ты его поймала, толстая дура⁈

Дура — это слабенько, но я учту.

— В то время как он мог выбрать любую! Девицу с приданым! Вдову с деньгами! Я поняла! — вдруг ахнула Янна. — Это чёрная магия! Эта женщина воспользовалась чёрной магией!

— А вот это уж очень серьёзное обвинение, — нахмурился капрал Кляйн. — Подумайте, фравина Форфензее, поскольку Инквизиция…

— Она ведьма! — все больше распалялась носатая жалобщица. — Как иначе она могла бы приворожить моего брата⁈ С таким-то рылом! С такой-то жо…

— Вы всё записали? — поинтересовалась я у Лотты Биттер таким тоном, что фрава Шмидт взяла за руку Мольку и задвинула ребёнка за себя.

— А ты⁈ — заметив движение, хищно повернулась к ней Янна. — Булочница! Ты же тоже подписывала мою жалобу! А теперь переметнулась на её сторону? Тебя она тоже околдовала!

— Прости, Вельта, — хмуро обратилась ко мне фрава Шмидт. — Мы её все подписали. Просто ты себя вела… ну, по-другому. Мы боялись за Мольку. А потом ты вдруг изменилась. Мне стыдно, правда. Ты хорошая женщина, Вельта Брандт, теперь я это вижу. И лавка твоя… просто не узнать.

— Проехали, — выдохнула я.

— Будем считать, что я этого не слышал, — пробормотал герн Моллер.

— Ты толстая, старая, глупая корова! — с наслаждением сообщила мне Янна Форфензее.

— Вы не могли бы выключить артефакт записи? — снова вежливо обратилась я к майстерине Лотте.

— Пожалуйста, — не скрывая любопытства, девушка провела пальцам по пластине справа налево.

Я быстро подошла к фраве Форфензее и влепила ей пощёчину. Вполсилы. Нет, скорее в одну сотую физических сил. Возможно, это было неправильным поступком и я ещё о нём пожалею. Но, честное слово, накипело. Янна охнула и прижала ладонь к щеке. Зато заткнулась.

— Это тебе за толстую дуру, глупую корову и так далее, — сообщила я ей. — А также в качестве ответа твоему брату за то, что он меня лапал. Я не собиралась никуда его приглашать и не соберусь. Я никогда не попрошу у него помощи и буду советовать другим отказываться от его услуг. Если ваш мальчишка ещё раз приблизится к Мольке и другим детям, которых он третирует, я соберу все свои связи, потрачу все свои деньги, но добьюсь для него наказания. Более того, если кто-то из его дружков совершит хотя бы один двусмысленный жест в сторону Молли или других детей, я сочту это за агрессию. Добьюсь комиссии и медицинского расследования в отношении доктора Форфензее. Уверена, если не с первого раза, то со второго или третьего я достучусь до соответствующих инстанций, хоть здесь, хоть в Белом городе. Я очень настойчивая, особенно если это касается моей семьи. И семей моих друзей, с которых твой братец брал деньги, но не являлся на приём. Думаю, найдутся и другие пострадавшие от его методов лечения. А если еще выясниться, что твоя жалоба имеет какое-то отношение к… особенностям моей племянницы, то последствия будут ужасными и для тебя, и для твоих кураторов.

Янна Форфензее сравнилась по цвету с кипенно-белым потолком. Ну что ж, я намекнула. Дальше твой ход, кем бы ты ни был, тот, кто пытался забрать у меня Мольку.

— Фрава Биттер, ваш артефакт подтвердил мои слова?

— Вы говорите правду, — едва сдерживая улыбку, сказала Лотта.

— Поняла? А теперь вон отсюда, — велела я грозно.

Янна Форфензее заторможенно кивнула. Опомнившись, она бросилась к выходу, едва не сбив с ног фраву Шмидт.

— Вы еще пожалеете, — кинула она с порога и метнулась наружу — только юбки взлетели.

Я снова повернулась к майстерине Биттер:

— Можно получить копию нашей беседы с фравиной Форфензее и свидетельства госпожи Шмидт?

— Я непременно её вам выдам! — торжественно пообещала Лотта.

Герн Моллер махнул рукой и налил себе ещё чаю со словами «Думаю, ребенку и так досталось. Сделаем вид, что она ответила на все наши вопросы». Фравина Цинна помолчала, поджав губы, но тоже уселась на кушетку. Капрал Кляйн внезапно мне… подмигнул.

— Если хочешь, — пряча глаза, предложила фрава Шмидт, — я помогу искупать и переодеть Молли.

— Буду очень признательна, — улыбнулась я. — Горячая вода на плите. А корыто…

— Я всё помню, — лицо булочницы (как же её зовут? вспомнила! Анита!) посветлело. — Мы ведь дружили… когда-то.

— Молли, — я положила руки на плечи племянницы, — ни о чём не переживай. Платье постираем, туфли вычистим, а книги с тетрадками вообще не пострадали! Этого… нехорошего мальчика накажем. Главное, не расстраивайся. Такое со всеми случается.

— И с тобой? — недоверчиво спросила мелкая, всё ещё куксясь.

— Знаешь, какой у нас в классе был хулиган? Всем хулиганам хулиган. Но однажды мы все собрались и дали ему сдачи. До десятого класса по углам ходил.

— С такими, как у тебя, кулаками… верю… — вздохнула Молька. — А платье точно выстирается?

— Обязательно. Ты проголодалась?

— Немножко.

— Тогда беги купаться, покажи тёте Аните, чем сушить волосы, а потом я тебя покормлю.

— Ага, — Молька бросила настороженный взгляд на членов комиссии, собравшихся за чайным столиком, и побежала за Анитой.

Как же странно всё повернулось. Люди, которые пришли сюда меня наказать, уходить не спешили, явно рассчитывая на угощение. Я вздохнула и отправилась на кухню — ставить в духовку пирог с капустой. Не то чтобы я предполагала такой поворот событий, но горельные камни разогрела заранее. Пока поболтаем — и пирог готов будет.

Странно, но никто не ушёл. Никто не спешил обвинять меня в причинении тяжких… хм… телесных. Даже Цинна осталась. Она постепенно «размораживалась». Пусть и с некоторой неохотой рассказала пару историй о проделках Вольфи Форфензее.

Оказалось, что после смерти первой жены доктора мальчишка остался предоставленным самому себе. Янна больше заботилась о благополучии брата, мечтая, чтобы тот снова женился на денежном мешке. А господин лекарь вопреки её надеждам старательно увивался за всеми подряд, прилагая всё меньше и меньше усилий в области профессии.

— Я расскажу об этом госпоже Томаз, — пообещала Цинна. — Она давно пыталась утихомирить как мальчика, так и его тётю.

— Я тоже намекну на необходимость исключения, — кивнул герн Моллер. — Нам в совете не хочется скандалов. Удивительно, как это до сих пор до меня не дошло. Наверное, все боялись.

— Но я не боюсь, — улыбнулась я.