Глава 27

Настроение проверяющих после чая с пирогом было, конечно, несоотносимо с их настроем на момент появления в моей лавке. Уходили они в благостном настроении, сытыми и удовлетворенными. И дело сделали, и как-то без особого стресса обошлось.

Зевающий герн Моллер, в обмен на монетку, послал за экипажем одного из многочисленных сыновей Коха, владельца посудной лавки. Экипаж вскоре прибыл — безлошадный двухместный драндулет, на козлах которого восседал… нет, не загадочный герн Волле, которого мне так и не посчастливилось рассмотреть вблизи… а важный извозчик с вышитым на пиджаке номером повозки.

Фрава Цинна просто растворилась в сумерках. Она выглядела смущённой и даже снизошла до того, чтобы кивнуть мне на прощание.

Анита тоже ушла к себе, уведя Мольку под предлогом угощения, утащив с собой испачканное платье мелкой и шепнув мне на ухо, что попытается справиться с грязью каким-то альтернативным способом, без стирки.

Капрал Кляйн поклонился, щёлкнув каблуками, попросил расписаться в протоколе и… просто ушёл. Выражение лица у него было таким, словно он бы остался на разговор, но не хотел демонстрировать наше знакомство. От него веяло спокойствием. Он был доволен. Ну разумеется: и овцы целы, и волки сыты. Разбирательство закончилось, так толком и не начавшись. А Корпусу стражей вряд ли особо нужны раздутые бытовые скандалы, интриги и расследования. Им нужна выполняемость и раскрываемость.

Фрава Лотта явно никуда не спешила. Подав ей жакет, я воспользовалась ситуацией и словно невзначай заметила:

— Ваши артефакты — удивительные вещи.

— О да, — охотно откликнулась майстерина Биттер. — Моя самая главная ценность. Они у меня с детства, достались от бабушки.

— Разве они не служебные? — удивилась я.

— Ну что вы, — рассмеялась фрава Лотта. — Такие обычным конторам не по карману. Я уже давно работаю на себя, берусь за разные срочные дела вроде вашего. Эти артефакты — то, с помощью чего я зарабатываю себе на хлеб. Не будь их, мне пришлось бы нелегко. Я… — майстерина замешкалась, словно сомневалась, стоит ли говорить, — вдова, как и вы.

— О, простите, — смутилась я. — Не хотела бередить вашу рану.

— Да полноте, раны давно затянулись. Всего лишь ещё одна… не очень счастливая судьба, — фрава Лотта потянулась за шляпкой. — Будь у меня дети… Но их нет. И особых перспектив замужества тоже.

— Ну почему? — вырвалось у меня. — Вы так молоды и красивы. Независимы, в конце концов.

— На жизнь хватает, — кивнула Лотта. — Но как раз это мужчин и отпугивает. Им жизненно необходимо, чтобы женщина от них зависела.

— Понимаю, — кивнула я. — А семья? Родители? Братья и сёстры?

— Мой брат на всю жизнь меня возненавидел, — хмыкнула Лотта, — после того как бабушка завещала артефакт истины мне, а не ему. Наверное, она что-то такое чувствовала. Словно знала мою судьбу. Родители встали на сторону брата. Они всегда его поддерживали. Сын, поздний ребёнок, наследник… И как будто не замечали, что с каждым годом он становится всё более несносным. В результате он вырос в бездельника и транжиру. И ему по-прежнему кажется, что артефакт истины решил бы все его проблемы. Как хорошо, что в него вплетена эфирная защита от воровства и порчи. О боги, фрава Брандт, как вышло, что я всё это вам рассказываю? — шутливым упрёком воскликнула майстерина Биттер, всплеснув руками. — Такое чувство, что я вас уже сто лет знаю!

— Заверяю вас, наш разговор дальше меня не пойдёт, — спокойно ответила я. — А вам просто нужно было с кем-то поделиться. И да, замечательно, конечно, что на артефакте стоит эфирная защита.

Впервые я услышала в этом мире о применении элемента эфира и, разумеется, попыталась узнать как можно больше.

— Бабушка позаботилась о безопасности камней. Заодно и о моей. Артефакты защищают меня от злых чар, магического принуждения и насильственной смерти. И снова я слишком много болтаю. Впрочем, вы артефактор, наверняка ничего нового вы не услышали.

Я неопределённо улыбнулась. Вот уж действительно тот случай, когда тебя принимают за кого-то более сведущего и информацию приходится буквально выгрызать зубами.

— Эфир, — я сделала вид, что просто мыслю вслух, — сложный элемент.

— Невероятно сложный, — рассеянно подхватила Лотта, поправляя перо на шляпке. — Далеко не все маги могут с ним работать. Моя бабушка могла. Дурацкая шляпка. Да и перья выходят из моды. Завтра мне предстоит аудит артефактов. Сдам пергаменты и слайсы на проверку. Но всё будет хорошо. Я всего лишь веду записи и получаю деньги от нанимателя.

Слайсы? Поняла — это пластины из нефрита. Слайс — тонкий срез.

— Но, фрава Брандт, — повернулась ко мне майстерина Биттер, посерьёзнев, — я решительно не понимаю, кому в Белом городе потребовалось нанимать меня для столь незначительной проверки. Меня пригласили через посредника, контору мелких магических услуг. Имени нанимателя я не знаю. Хотела бы знать — есть и у меня к нему парочка вопросов — но увы…

— Что ж, — снова улыбнулась я, — мне вас сам Бог послал. Не знаю, чем бы закончился этот… спектакль, если бы не ваша помощь.

— Ваархайт, артефакт правды, — торжественно сказала Лотта, — всегда на стороне справедливости. Я тут ни при чём. Но если вдруг окажетесь в беде, найдите меня в Белом городе. Дом с витражами на улице Чернильниц и Перьев. Я живу в квартире на третьем этаже.

— Я запомню, — кивнула я. — И спасибо. Постараюсь ничем вас не тревожить, но… жизнь полна неожиданностей. Где я живу, вы знаете. Честно говоря, я только возвращаюсь к работе после долгого перерыва, но надеюсь быть полезной.

— Обязательно обращусь к вам в случае необходимости, — Лотта с очаровательной грацией присела в реверансе.

Она выскользнула из дверей лавки, но на улице её ждал не экипаж, а молодой мужчина в широкой шляпе. Она оперлась на его руку, и они ушли вдвоём. Возможно, в личной жизни Лотты всё не так плохо. Но это лишь моё предположение. И как же получилось, что она овдовела в таком молодом возрасте?

Да, она не была юной девушкой. Её выдавали тонкие морщинки в уголках глаз и поведение умудренной опытом женщины. Но мне нравилась её аура: спокойствие, дружелюбие и любознательность.

Лавка неожиданно опустела. Я осталась в ней одна. Как-то отвыкла я от одиночества. А ведь в прошлой жизни иногда кроме Дуси и поговорить было не с кем, особенно если Зоя Марковна уезжала к сыну.

Я взяла блокнот и вкратце записала сегодняшние события. Сделала несколько пометок: «Слайс — тонкая пластина, артефакт. Заполняется эфиром. Как?» Последнее слово я обвела в кружок. Очень интересно, но совершенно непонятно. Не так уж далеко я и продвинулась. Устала. Хочется закончить этот день, но ночь снова заберёт у меня драгоценные часы.

Вернулись Анита и Молька, и лавка сразу наполнилась жизнью.

— Тётушка! — радостно завопила мелкая прямо с порога. — Мы почистили платье и туфли! А ленты для волос постирали! До завтра высохнут!

— Ты точно завтра в школу пойдёшь? — усомнилась я.

— Пойду, — нахмурилась Молли.

— Дерзкая.

— Теперь они мне ничего не сделают, — напыжилась мелкая. — Волчонок Вольфи и так испугался, когда его у фонтана застукали. Чуть в штаны не наложил. Он-то сам никого не трогает, у него есть толстый Юрген — вот такой и вот такой, — Молька изобразила Юргена в высоту и ширину. — Но фрава Шмидт слышала, как Вольфи приказал Юргену взять меня за шкирку и кинуть в фонтан.

— Слышала, — подтвердила Анита.

— Обидно было? — сочувственно спросила я у мелкой.

— Немного, — призналась Молька. — Ну, я успела садануть его ногой по коленке. Вот так — жах! А тут ещё голуби налетели, тут ему не до меня стало… — Молли хихикнула. — Обос…

— Ага, — подхватила Анита, — сначала обклевали, потом обгадили Юргена Весса с головы до ног.

— А Вольфи ещё больше испугался! — продолжила ликовать племянница.

— Какие такие голуби? — напряглась я.

— Из чаши. Там же столб и чаша с водой. Из неё вода вниз льётся. Голуби там пьют, — как непонятливому ребёнку объяснила мне Молли. — Им, наверное, Юрген не понравился. Он большой и шумный, спугнул их, но они потом вернулись.

— Понятно, — сказала я. — Значит, он своё получил, вот и хорошо.

Сначала белый кречет, потом голуби. Но голуби не вайзы. Разве можно им приказать? Впрочем, что я знаю об одарённости?

Решив отложить разбирательство с голубями на потом, я спросила:

— Голодная?

— Да, — выдохнула мелкая. — Анита дала две булки, с маком. Но я их не ела. Они же сладкие, аппетит перебьют.

— Умница моя, — я погладила Молли по голове. — Поужинаешь с нами, Анита?

Соседка помотала головой:

— Нет, меня мои заждались. Ложками по столу стучат. Да и лавку нужно сворачивать. Вот платье, вот чулочки и туфельки. Ленточки мокрые ещё, а остальное сухое.

— Да как же ты умудрилась всё вычистить? — вытаращилась я на чистые и как будто отглаженные вещи.

— Ты артефакт же, — напомнила Анита. — Твой подарок. Полезнейшая в хозяйстве штука. Все пятна с ним уходят, будто не было. А если водой напитать, то паром обдаёт, и гладить не нужно.

— А, артефакт, — сделав вид, что помню, протянула я. — Так это же когда было.

— Да давненько, — Анита отвела взгляд. — Ещё до того, как ты… В общем, труда мне это не составило.

— И эта штука до сих пор работает? Или ты её у кого-нибудь заряжала?

Соседка фыркнула:

— Кто бы мне её зарядил? Герн Целлер? Так к нему пойдёшь — и разоришься. я Экономила очистительную силу, вот и все. Когда-никогда только и применяла. Фридрих вечно яйца всмятку ест, обязательно желток на рубашку уронит. Ну и дети, сама понимаешь. Но только если парадное что-то. Эх, Вельта, когда же ты вернёшься к работе? Оклемалась ты, я вижу. За ум взялась. Помолодела, посвежела. Я ведь думала, ты так и сгинешь, утонешь в своей наливке.

В памяти промелькнуло: Анита орёт на пьяную Вельту, пытаясь пробудить в ней рассудок, рядом плачет перепуганная Молли. Анита не сдавалась долго: отбирала у Вельты выпивку, призывала в свидетели богов, но всё было напрасно.

— Вот когда поняла, что действительно сгину, — тихо проговорила я, чтобы не услышала Молька, — меня и встряхнуло. Но всё равно спасибо тебе. Я знаю, ты пыталась помочь.

— Рада, что всё у нас по-прежнему, — улыбнулась Анита. — А ты молодец. Хорошо держалась перед этими… проверяющими. Лучше бы проверяли, чем занят бургомистр. Опять что-то мутит с копями. Сколько раз ему говорили: нет там больше ничего. Ни простых кристаллов, ни накопительных. Люди давным-давно за магию кровью и собственной силой расплачиваются. Пойду я, Вельта. Спокойной ночи.

Молька ужинала, а я, подперев рукой подбородок, с умилением на неё смотрела.

— Что? — подняла голову мелкая, оторвавшись от тефтелек.

— Ничего, кушай. Любуюсь твоим отличным аппетитом. Ты ела в школе?

— Чуть-чуть. Некогда было. Госпожа Томаз приходила на диктант. Ох и страшно было. Но я думаю, что написала хорошо. В одном слове только сомневаюсь.

— Это в каком?

— Аромамагия. Через о или через а?

— Полагаю, через а, — наугад предположила я.

— Я так и написала. Пойду проверю по словарю.

— А потом почисть зубы, умойся и сразу ложись спать, — велела я.

Когда я поднялась наверх, Молли уже спала. У меня было лишь одно желание: чтобы у этого отважного ребёнка всё было хорошо.

Убрав на кухне, вымывшись и протерев лицо розовой водой, я тоже устроилась в постели. Даже немного поспала. Однако неясная тревога, ставшая в последние дни моим постоянным спутником, разбудила меня, когда часы на ратуше пробили два часа ночи. Повозившись, поняла, что больше не засну. Накинула необъятный халат, который, кстати, с каждым днём становился все просторнее и длиннее, и спустилась в мастерскую.

В голову пришла неожиданная мысль. Усевшись за стол и опустив лампу, яркость которой снизилась ещё больше, я обратилась к ветру:

— Не знаю, слышишь ли ты меня. У меня необычная просьба. На этот раз я прошу тебя принести… голоса из прошлого. Девушка, которой раньше принадлежало это тело, когда-то училась в Академии. Но её знания для меня утеряны. Если бы ты мог…

Сквозняк (или нечто другое) с громким скрипом распахнул старое окно. В комнату ворвался холодный порыв, брызнул на пол мелким дождём. Я бросилась закрывать ставни. Но ветер никуда не делся. Он остался в мастерской, затаился. Позволил мне усесться обратно за стол. А потом начал кружить вокруг всё быстрее и быстрее.

«Прошлое всегда холодно… — услышала я шёпот в голове. — Туда не попасть. Никто не пройдёт через лунный свет… Будущее не предопределено. Им управляет солнце. Не стоит о нём думать — сгоришь».

— Учту, — я с трудом шевельнула губами.

Действительно холодно. И этот холод необычный, он пробирает до самых костей, до самой души. И этот голос… Чей он?

Эгрегор подключен на 25 %. До полного подключения — 75%. Полное подключение позволит напрямую обращаться к Хранилищу Знаний, корням и ветвям.

Значит, я слышу в голове шепот Священного Древа.

И в этот момент в голове взорвался вихрь воспоминаний. Я почувствовала всё: от запаха мела и разогретого дерева подоконника до скрипа пера по бумаге. Академия. Молоденькая Вельта за партой. Урок артефакторики.

— … знает каждый маг, — негромко проговаривал учитель Варга, вышагивая между рядов с партами, — глина — элемент Земли, вода, на которой она замешивается, — вот вам второй элемент. Обжиг происходит за счёт элемента огня. Вот три составляющих простого, но эффективного артефакта.

— А ещё два элемента? — спрашивает кто-то.

— Правильный вопрос. Воздух и эфир. Эфир — это информация. Это ваше желание, механизм, способ работы артефакта, его цель — всё, что вы закладываете в пластину или «бублик». Магов, владеющих даром эфира или воздуха, крайне мало. Некоторые народности к Северу от Гольдгау практикуют определенные аспекты этого элемента, но ограниченно. При этом, воздух часто идет в связке с четырьмя остальными элементами, редко проявляясь как единственная стихия. А те, кто владеет всеми пятью элементами, называются… Студентка Вельта, вам слово.

— Эрцмагами, — с благоговением отвечаю я, одновременно в прошлом и в настоящем.