Глава 28

У большой потери вита крайне неприятные симптомы. Ощущение, как будто в пищевод вставили кол. Тахикардия. Сердце то и дело куда-то проваливается.

Эгрегор молчит. Ветер начинает затихать, картинки в голове немного меркнут. Я словно ощущаю сочувствие стихии, но прошу продолжать. Будто меня что-то торопит. Какое-то предчувствие.

Ветер подчиняется. В голове снова раздаются слова майстера Варга:

— … лучшим примером использования всех пяти стихий в истории является артефакт, хорошо знакомый вам по сказкам. Попробуйте его угадать.

Группа строит различные предположения. Не угадывает никто. Вельта тоже старается из-за всех сил. Земля, вода, огонь, воздух и эфир. Глина? Возможно. С её размачиванием и обжигом тоже всё понятно. Воздух. Дуть. Эфир. Переносить информацию.

— Дудочка крысолова, — вырывается у Вельты.

— Фравина Брандт, — улыбается Варга. — Вы сегодня в ударе. Всё именно так. Пересказывать печальную историю не стану, вы и так её помните с детства. Эрцмаг, который создал дудочку, использовал пять элементов. С помощью земли, воды и огня был создан корпус инструмента. Эфир создал послание, которое передавалось с помощью воздуха. В результате дудочка подчинила всех, кому послание было адресовано.

— Детям, — шепчет кто-то в классе.

По лицу профессора скользит тень:

— Дети наиболее уязвимы, беззащитны перед сильной магией. Но это так же касается и взрослых, когда дело идёт об использовании всех стихий. Ещё один пример: орочий золотой, волшебная монета, которая дарит обладателю удачу и дар предприимчивости. Орки, как и некоторые племена троллей, имеют разрешение на выпуск собственных денег. Обычно их монеты ничем особым не выделяются. Однако вождь Гаи’зул, по прозвищу Копьё, живший четыреста лет назад и любивший ковать золотые собственными руками и любимым молотом, ко всему прочему, очевидно, был ещё и сильным эрцмагом. В качестве элемента Земли использовалось собственно само золото. Огонь раскалял заготовку, Вода охлаждала. Ветер не только наполнял кузнечные меха, но и внедрял несколько уровней защиты. Такую монету нельзя было «общипать» по краям, срезав золото. Рискнувшему сделать это грозило проклятие. Также монетой невозможно было, к примеру, расплатиться за покупку раба и подкупить чиновника. Её нельзя было поставить на кон в азартной игре. Не назову на память все пункты, но их было более десятка.

Класс оживился и задвигался. Студенты строили предположения, что ещё могло попасть под запрет. Лошадиные бега? Услуги куртизанок?

— Хочу напомнить, что вышеупомянутый орк Гаи’зул был не монахом, а вождём, — Варга улыбается в усы. — Он не приветствовал торговлю людьми, взятки, азартные игры — всё то, что претило его натуре и ослабляло дисциплину в войске. Вряд ли он стал бы вносить запрет на… хм… платную любовь. Его целью было снабдить монетой вождей и предводителей караванов, орков-купцов, поэтому он заложил в неё магию, приносящую удачу в войне и торговле. Считается, что он отчеканил ровно сто монет. Несколько сотен лет подряд они переходят из рук в руки. Кстати, ни разу не было замечено, чтобы орочьи золотые могли накапливаться в руках одного человека. Если кто-то внезапно получал сразу две монеты, то одна из них вскоре «уходила». Кроме того, орочий золотой не может стать частью клада. Его функция — приходить из одних рук в другие. Любой тайник, в котором хранится такая монета, рано или поздно будет вскрыт.

— Вот бы наткнуться на такой, — завистливо тянет какая-то некогда знакомая Вельте девушка.

— Кто знает, — пожимает плечами Варга. — Может, и вам повезёт. Возвращаясь к золотому как к примеру артефакта, добавлю, что лучшей основой для магического предмета является свежий слайс самоцвета. Будучи отделённым от друзы или пласта, он с жадностью поглощает на срезе всю предложенную ему информацию. Однако для бытовых нужд вполне подойдёт привычная нам форма бублика: глина с…

Образ в голове стал рассеиваться. Усилилась слабость.

— С небольшим вкраплением информационного накопителя, — вяло договорила я. — На глину наносится Лунная вязь. Далее предмет… заряжается. Ветер, пожалуйста, там было еще, я помню.

— … к сожалению, не существует лучшего источника энергии для пополнения накопителя, чем человеческое тело, вернее двух его производных. Фравина Брандт, порадуете меня ещё раз?

— Вит и кровь, — выдохнула я наяву. — Но мне, пожалуй, нужен перерыв. Иначе я свалюсь на пол прямо здесь.

За окном всё ещё шёл дождь. Из щели между рам веяло холодом. Ранняя весна — ненадёжная история. Всегда есть риск, что зима ушла недалеко и еще может вернуться.

Пришлось вспомнить о камине в мастерской. В доме присутствовало воздушное отопление: тепло расходилось по трубам до самого чердака.

Я растопила камин, благо Курт натащил в подвал дров из сарая, и усилила теплообмен с помощью элемента воздуха. Потом поднялась и проверила спальню Мольки. Там уже было тепло, но я на всякий случай накрыла мелкую ещё одним пледом.

Приготовила себе травяной отвар. На кухне стало так жарко, что захотелось приоткрыть дверь в сад. Дождь хлестал по крыше, грохотал в водоотводе. Уютно, когда за окном непогода, а в доме тепло и пахнет травами.

На фоне добытых с помощью дара воздуха знаний добавилось кое-что из повреждённой памяти Вельты. Плюс сыграла свою роль сегодняшняя фраза Аниты: «Люди давным-давно расплачиваются за магию кровью и собственной силой».

В целом, я все вспомнила. Кажется, других способов зарядки артефактов не существует, только вит и… кровь. Я ошибалась, думая, что в этом деле имеют значение лунный и солнечный свет. Солнце в схеме «джна» представляет собой будущее, а луна — прошлое. Если и были какие-то другие трактования, то сейчас они известны только эрцмагам. Поэтому и существует ограничение для таких, как я: не более двух артефактов в день. И именно потому артефакторы не самые богатые люди в этом мире.

Магический резерв истощён на 50%. Использование Даров и навыков ограничено. До полного восстановления запасов Вита — четыре часа двадцать семь минут.

Ну вот. До утра я в плане магии просто овощ. Самое время поспать.

— Эгрегор, — мысленно спросила я. — Почему нельзя было сразу сказать про кровь?

Какое-то время экран оставался пустым. Лишь светились в уголке уже ставшие привычными золотистые значки Лунной связи.

Магический уровень экстрактора не позволял переходить на следующий источник подпитки. Существовала опасность (чрезмерного использования источника «кровь») для здоровья тела акцептора.

— Ясно, — ухмыльнулась я. — Высшие силы боялись, что я из себя всю кровушку выцежу в желании достичь профессионального просветления.

Эгрегор молчаливо признал: «боялись». Но, впрочем, через некоторое время добавил:

Конечность физиологических и духовных ресурсов мага играет важную роль в ограничении доступа к источнику магии. Цель — пресечение возможности проведения тёмных магических ритуалов.

— О как! То есть если бы маги лили свою кровь налево и направо и так же поступали с аурой, им намного легче было бы творить чёрную магию?

Вывод правильный.

— А как насчёт, извините, использования в качестве жертвы не себя, а, так сказать, ближнего своего? И кровушка халявная, и ауру можно пощипать. И не так жалко.

Вот всё-таки циничный я человек. Ну не выдали мне за жизнь розовых очков, ни разу.

«Умеют, практикуют», — неохотно признал эгрегор, выдав целую речь о дерзких, подлых, бессовестных магах-отступниках, нарушающих все возможные и невозможные запреты и ограничения.

Пополнение магического резерва ускорено использованием укрепляющего отвара.

Очень кстати. А то ведь не засну — всю ночь буду гадать, могу я теперь заряжать артефакты или нет.

— Как вышло, что мои последние действия в области социальной адаптации и развития навыков не приблизили слияние души и тела?

Почему бы не спросить, раз уж эгрегор сегодня так разговорился да и с каждым днём всё охотнее откликается на мои запросы.

Изменён рейтинг достижений. Вы заработали 0,47 балла. До гармонизации души и тела осталось 6,53%.

— Понятно, — разочарованно вздохнула я. — Чем дальше я продвигаюсь, тем меньше мне платят за достижения. Последний шаг — он трудный самый. Ты обещал создать условия для форсированного выполнения условий. И где?

Альтернативная линия почти задействована. Ожидайте.

Какая линия? Ведь не скажет, отмажется. Я выпила ещё немного отвара и, приободрённая, отдохнувшая, вернулась в мастерскую.

А там на подоконнике… сидела крыса. Толстая наглая тварь посмотрела на меня презрительно. Никакой угрозы для себя во мне она не видела. Ещё бы. Как самая заурядная женщина, я взвизгнула и отшатнулась в коридор.

Крыса спокойненько перепрыгнула на стеллаж и принялась карабкаться наверх. Вероятно, там хранилось что-то съедобное, вроде промасленной бумаги или мучного клейстера — выбросить я успела далеко не всё.

Но так просто сдаваться тоже не собиралась. Заскочила в комнату и швырнула во вредительницу то, что попалось под руку, — старую глиняную кружку со старой свечой. Попала. На этот раз взвизгнула крыса. Тварь канула куда-то за стойку, пошуршала и затихла. Сколько я ни прислушивалась, ничего больше не слышала. Очевидно, за стеллажом у крысы был проход. Нужно попросить Курта рассыпать отраву и замазать все щели. А пока можно хоть немного спокойно поработать.

Из кухни я прихватила с собой холодильный артефакт. Уж если на чём-то экспериментировать, то на нём. Но усевшись за стол, вдруг обнаружила, что моё резкое движение каким-то образом активировало скрытый механизм. Возможно, когда я схватила кружку, то зацепила крючок или кнопку.

В крошечном открытом ящичке обнаружилась бархатная коробка. Внутри находились подушечка для иголок, флакон с ядрёно пахнущей жидкостью и несколько кусочков корпии. Жидкость пахла спиртом.

В подушечку была воткнута одна единственная иголка — с очень острым концом, расширением в середине и желобком по центру. Впрочем, теперь, после заново прослушанных уроков майстера Варги, предназначение иглы сразу же стало мне понятно. Это был предмет для сбора крови. Его полагалось дезинфицировать, а потемневший кончик говорил о том, что иглу периодически прокаливали на огне. Благоразумно.

Итак. Я взволнованно вздохнула, продезинфицировала «орудие пыток» и, зажмурившись, уколола себя в палец. Вспомнила, что в первый день после попадания постоянно ощущала, как побаливает мизинец, но списала это на случайную царапину.

Ничего. Диабетики тоже постоянно ходят с ранками на пальцах. Вопрос только в том, сколько нужно крови.

Несколько капель стекли по игле, и я запаниковала, не сразу поняв, куда их направить: на камень или на глину. В последнюю секунду догадалась капнуть на глину, как раз на очередной непонятный значок Лунной вязи. Угадала! Кровь вспыхнула ярким, золотистым, и вязь уже сама направила её по «бублику» слева направо.

Камень тоже вспыхнул — ставшим привычным моим глазам голубоватым свечением. Секунд пятнадцать-двадцать он впитывал в себя свет вязи. Напитавшись, засиял ровно и вроде как даже чуть загудел. И точно стал тяжелее.

Во время процесса подпитки я заметила, что золотистое свечение, словно бы состоящее из крошечных искр, создавалось не только кровью. Оно проявилось в окружающем пространстве. И кровь собирала его… извне. Но как только наполнился опал, я перестала видеть это свечение.

Эфирное зрение. Навык недоступен.

— Ничего, подождём, — благодушно махнула рукой я.

И ведь как всё просто: всего несколько капель крови — и у нас с Молькой имеется хорошо заряженный артефакт! И ведь почти никаких расходов сил! Я нетерпеливо устремилась на кухню. Правда по дороге чуть не свалилась с лестницы, ведущей из подвала. Ну так ночь же, спать хочется.

Подвесила артефакт в его ложе из медных проволочек, наполнила водой глиняную кружку и поставила её поближе к «бублику». С трудом высидела минут десять. Когда открыла холодильник, вода в кружке покрылась корочкой льда. Эврика! Может, ещё и артефакт для сушки волос зарядить — на утро, а то сушит он всё хуже и хуже. Тут меня ощутимо повело, пришлось вцепиться руками в подоконник.

Нет, всё-таки потеря вита — нехорошее дело. Руки трясутся, сердце трепыхается, перед глазами летают тёмные мушки. А ещё кто-то в дверь стучится. Прямо колотит, ногами, наверное. И кому это я в такой поздний час понадобилась?