Глава 30

Когда я проснулась, обнаружила, что так и лежу на полу в лавке, заботливо укрытая одеялом. За витринными окнами вовсю светило солнце. Дождь закончился.

Я подняла голову и обнаружила, что Мильхе тоже здесь. Родители не стали его забирать без моего разрешения. Вот и хорошо.

Мальчик спокойно спал. Длины и ширины кушетки ему вполне хватило, чтобы вытянуться в комфортную позу. Я прищурилась и проверила его ауру. На первый взгляд всё было хорошо. Каналы и оболочки ауры обрели насыщенный цвет. Энергия циркулировала именно с той скоростью, которую я, опираясь на открывшийся навык Вель, определила как нормальную.

Но кое-что привлекло моё особое внимание. Ночью при свете ламп я не заметила, что из сердечного сплетения Мильхе в буквальном смысле торчит какая-то дрянь. Я подвинулась ближе и принялась её разглядывать.

Это было похоже на полый шнур из грязной серой паутины. Я поежилась от омерзения — ну и гадость! Кадр из фильма ужасов об инопланетянах, пытающих землян. Но самым неприятным было то, что шнур тянулся от тела мальчика через всю комнату, проходил через стекло и исчезал снаружи.

Каждые пять-шесть секунд по трубке проходила слабая пульсация. Каналы отвечали почти незаметным глазу сбоем пульсации. Я осторожно проверила артефакт. Энергия в нём по-прежнему оставалась плотной, концентрированной… однако он был наполовину пуст.

Я немного посидела на полу, рассматривая странную трубку, ошарашенно переваривая новую информацию: Мильхе высасывали — в прямом смысле этого слова. Кто-то или что-то выкачивало из него энергию.

Естественно, мне стало очень любопытно, кто, настолько наглый и бесцеремонный, присосался к малышу. Вспомнился таинственный шёпот с улицы. Несомненно, уязвимость Мильхе позволила кому-то практически его выпить. И, полагаю, вампирили его уже давно — до тех пор, пока существенно не пострадало тонкое тело.

К сожалению, я по-прежнему не могла воспользоваться навыком слежения. Но силу ветра у меня никто не отбирал.

С моих ладоней сорвалось два смерчика. Подумав, я добавила ещё три. Как показал опыт со стиркой, расход вита наблюдался только в момент создания потоков. Управляя ими, я почти ничего не тратила.

Смерчики устремились наружу вдоль серой нити. И снова, как тогда в школьном кабинете, я скорее угадывала силуэты. Однако улица была полна людей. Внимания на смерчики они не обращали — мои ветерки в основном крутились у самой земли. Но толпа критически мешала мне отслеживать вампирскую нить.

Я попросила ветер следовать за паутиной. Однако чем дальше отходили смерчики, тем хуже я «видела». Пришлось сдаться, но я была уверена, что с вампиром ещё познакомлюсь. Что-то подсказывало, что от Мильхе не отстанут. Что рано или поздно «мафия» проявится.

Из кухни вышла Лисбет. Увидев меня, она просияла:

— Ух, Вельта! С тобой все в порядке? Ты нас тоже очень испугала ночью. Заснула, прямо как Мильхе, и спишь. Даже Молька не смогла тебя разбудить.

— Я знала, что всё под контролем, и позволила себе немного передохнуть, — зевнув, пояснила я. — А где Молли?

— Ушла в школу.

— Хм… ребёнок не выспался, но отважно отправился на баррикады, — с улыбкой констатировала я. — Узнаю свою Молли.

— Нам очень жаль, что вас мы побеспокоили ночью, — комкая в руках полотенце, сказала Лисбет.

— Вы всё правильно сделали. К тому же эта ситуация с доктором Форфензее сложилась не без моего участия. Впрочем, он бы вам всё равно ничем не помог. А чем так вкусно пахнет?

— Я запекла сладкий картофель и поджарила куриную печень. Тебе нужно подкрепиться.

— А Курт?

— Он уже поел. Копается в огороде. Сказал, что так ему легче успокоиться. Он всё ещё переживает за Мильхе. Конечно, мы привыкли к болезни сына и понимали, что однажды он… возможно, нас покинет, — слова давались Лисбет нелегко. — Но в последние дни Мильхе был так счастлив… Скажи мне прямо, Вельда. Ночью ты отвела беду, но это ведь передышка, да? Лишь передышка. Рано или поздно проклятие его… погубит?

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы этого не случилось.

Но Лисбет продолжала настаивать.

— Я очень уважаю тебя, Вель, — женщина даже зажмурилась от избытка чувств, — но ты всего лишь артефакторша. Скажи правду. Нам слишком долго лгали. Мильхе взрослеет. Он не сможет всю жизнь ходить с магическим предметом на животе.

— Не сможет, — согласилась я, понимая боль матери, которая устала от того, что все её надежды рано или поздно рушатся. Уж лучше ни на что не надеяться, чем каждый раз вновь и вновь падать в пучину отчаяния. — Артефакт — временная мера, пока я не разберусь с проклятием и не найду того, кто его навёл. Но с сегодняшнего дня твой сын полностью под моим наблюдением. Тут дело даже не в проклятии, а в…

Я не договорила. Встала с пола и сделала вид, что осматриваю Мильхе. Курту и Лисбет не нужно сейчас знать, что за мальчиком следят. Курт может начать искать неизвестного вампира, а добром такое не кончится. У нас слишком мало информации. Как только добуду больше, сразу всё расскажу.

— Лисбет, ты говорила, что немного владеешь огнём, — внезапно вспомнила я, снова сосредоточив внимание на спящем Мильхе.

— Да, могу создать небольшой огонёк. Но это всё, на что я способна.

— Но ведь твой огонёк — это необычное пламя? У него магическая природа, так ведь?

Лисбет кивнула:

— Его не гасит дождь, не задувает ветер. Он может обжечь, но не меня и не моих близких. Вчера, когда мы шли к тебе с Мильхе на руках, я немного подсвечивала им дорогу.

— Подойди сюда, — попросила я, действуя абсолютно наугад.

А сама расстегнула рубашку на груди ребёнка и опустила палец в то место, где из тела выходил серый канал.

— Ты сказала, что контролируешь свой огонь. Мильхе он не обожжёт?

Лисбет покачала головой, не совсем понимая, к чему я веду.

— Ты что-нибудь видишь? Там, где я держу палец.

— Нет.

— Можешь прижечь вот здесь? Нужно сделать это очень близко к коже.

— Сделаю. Но…

— Это такая методика, — соврала я. — Восточная. Определённые точки прижигаются горящими палочками. Но твой дар намного лучше.

Лисбет протянула руку к сыну. По её пальцам сбежал крошечный огонёк. Он разгорелся сильнее именно в том месте, на которое я указала, — там, где из тела выходила паутина.

Я ни на что особо не рассчитывала, просто решила проверить свою версию: всё-таки стихии, доступные магам через дар, имеют в некотором смысле высшее, если не божественное, происхождение. А эта паутинная штука — явное проявление тёмной магии, основанной на… как его там, я же помнила… антивите, вот! Одно должно уничтожать другое, иначе в чём смысл?

И я не ошиблась. Пламя, созданное Лисбет, перекинулось на паутину и побежало вдоль неё, превращая вампирический канал в пепел.

Кое-что увидела и Лисбет.

— Что это? — ошеломлённо спросила она, следя за тем, как по лавке носятся сначала оранжевые, а затем чёрные, обугленные искры. — Это оно? Проклятие?

— К сожалению, пока нет. Но ты только что спалила частицу плохой энергии.

— Это поможет Мильхе?

— Несомненно.

Ветер принёс откуда-то клокочущий крик… Женский… Хриплый и бессвязный. Кому-то только что было очень больно — на другом конце серого канала. Но я на этом не остановлюсь. Увы, тот, кто высасывал Мильхе, тоже не остановится. Паутина сгорела до самого основания, но следы от нити остались на теле ребёнка. Мальчишку пометили, а от дармовой «пищи» отказаться сложно.

Мильхе продолжал спать. Мы с Лисбет ушли на кухню и подкрепились. Курт копался в огороде. Он успел вскопать широкую полосу у забора. Когда я вышла в сад, он показал свои руки:

— Смотри, почти не дрожат.

— Вообще не дрожат, — удивилась я. — Это… хорошо! Курт, ты выздоравливаешь!

— Больше к бутылке не прикоснусь, — сдавленно проговорил Бренц. — Я клятву дал… вчера. Поклялся, что не вернусь к старому. Пусть только мой сын останется жив.

Да уж. Это клятва посерьёзнее той, что Курт принёс Эйрину.

Бренц благодарил меня в своей скупой манере, но этого было достаточно. Я всё понимала по его глазам. В них мне только нимба не хватало.

Мильхе отнесли на кровать Мольки. Рядом прикорнула уставшая Лисбет.

Но как выяснилось, мой день только начался. И проблемы никуда не делись.

Во-первых, эгрегор молчал. Очевидно, спасение Мильхе не принесло мне никаких баллов или же это снова были какие-нибудь сотые процента.

Во-вторых, стоило мне привести себя в порядок и прибраться в лавке, в дверь постучали.

— Безграмотные, что ли? — ворчала я, направляясь к двери.

На вывеске большими буквами было написано, что лавка закрыта. Однако неизвестного гостя это не смутило — он продолжал молотить в дверь кулаком.

Когда я открыла, то увидела перед собой высокого худощавого господина, одетого довольно непривычно и не по погоде — в длинный плащ, высокие сапоги и широкополую шляпу. Причём как сапоги, так и низ плаща были густо заляпаны грязью. Было совершенно непонятно, где сей господин успел так изгваздаться. Разве что скакал всю ночь. Он что, скакал всю ночь⁈ В моей душе зашевелились нехорошие предчувствия.

— Лавка закрыта, — попытка не пытка.

— Почему? — нахмурился гость.

— Э-э-э… санитарный час, — ничего лучше я придумать не смогла.

— Мне нужно срочно поговорить с госпожой Вельтой Брандт. Могу я её видеть?

Сказать, чтобы приходил завтра? Уж очень подозрительное у него лицо. С такими лицами обычно разгуливают всякие… типы из санэпиднадзора и пожарной безопасности.

— Входите, — поразмыслив, я шагнула в сторону. В чем смысл прятаться? Все равно достанут.

Впустив гостя в лавку, устремила на него напряжённый взгляд, под которым тот немного смутился. Однако тут же требовательно повторил:

— Мне нужно видеть Вельту Брандт. Меня зовут Хайнер Бок, высокочтимый Хайнер Бок.

— Впечатлена. И что вам от меня нужно, герн Бок?

Гость вынул какой-то свёрток из кожаной сумки, похожей на те, с которыми ходят почтальоны. Поморщившись, он выложил его на прилавок и аккуратно, двумя пальцами, развернул кусок ткани, в которую был завёрнут плоский предмет. Причина такого бережного отношения сразу же стала мне понятна: по лавке поплыл специфический душок канализации.

— Этот артефакт — ваших рук дело, фрава Брандт?

В свёртке действительно лежал «бублик». Вроде мой. Но очень вонючий.

— Он похож на мою работу, — гнусаво призналась я, поскольку, чтобы рассмотреть артефакт, пришлось зажать нос. — Но я не уверена…

— Зато ваш заказчик уверен, — удовлетворённо кивнул гость. — Да, я забыл упомянуть, что являюсь официальным представителем адвокатской конторы «Бок и сыновья», а также лицензированным инспектором по правам пострадавших от некачественной магии.

Кажется, я снова попала. Причём стараниями Вельты.

— Что произошло? — спросила я, малодушно отойдя от прилавка.

— Вы продали этот артефакт моему клиенту, герну Петеру Гуссэ, ровно два месяца назад. Припоминаете?

— Что-то… вроде…

— Сам герн Гуссэ родом из Минляндии. Поэтому он обратился в наше агентство в городе Шильд. Данный предмет, как вы утверждали, — артефакт невероятной силы, способный очищать от отходов жизнедеятельности… хм… сельские нужники.

Так вот откуда такой запах.

— Подозреваю, — почесала в затылке я, — у моего клиента что-то пошло не так… в процессе эксплуатации.

— Мягко сказано. Я не буду описывать подробности, но вместо того чтобы нейтрализовать… отходы… артефакт раскидал их по участку герна Гуссэ и территории соседей, к слову довольно… густо.

— Э-э-э… мне очень жаль, — честно сообщила я, понимая, что этим не отделаюсь.

— Герну Гуссэ тоже очень жаль, — говорил господин инспектор несколько пафосно, но границ вежливости не пересекал. — Поэтому он обратился в контору моего отца. Мы подали бумаги в Управление пресечения… и вот…

Мне был подан документ, прочитав который, я поняла: заработанные в ближайшее время деньги (и не в ближайшее тоже) я потрачу на возврат штрафа в сто золотых.

— Мы тоже понимаем, что быстро вы означенную сумму не соберёте, — многозначительно поведал герн Бок. — Хотя первоначально Управление собиралось ограничить срок выплаты до одного месяца, мы настояли на трёх. Клиент готов подождать. Поверьте, мы с трудом его уговорили.

— Наверное, мне нужно вас поблагодарить, — кисло признала я.

— Это наша работа, — кивнул Бок. — Мы не заинтересованы в банкротстве ответчиков. Распишитесь вот здесь, фрава Брандт. С этого момента начался отсчёт времени.

— А если я не успею собрать сто золотых?

— Тогда… — герн Бок обвёл лавку оценивающим взглядом. — Полагаю, стоимость ваших движимых и недвижимых активов покроет сумму штрафа. В противном случае вы будете приговорены к принудительным работам в пользу истца. Позвольте раскланяться, меня в городе ждут несколько дел.

После ухода инспектора я ещё раз перечитала бумаги, пытаясь найти в них какие-нибудь ошибки или несоответствия, которые позволили бы мне опротестовать иск. Однако факт был налицо: Вельта начудила — то ли по неумению, то ли в нетрезвом состоянии. Артефакт уничтожения дерьма сработал в противоположную сторону.

— Ветер? — привычно обратилась к стихии я. — Поможешь?

— … Чем больше энергии вкладывается в магический предмет, тем активнее должен быть контур, тем больше стихий мы закладываем. Предположим, некий архитектор приобрёл артефакт разрушения, предполагая снести с его помощью каменную стену. Вычислить векторы взрыва, направить их правильно в нужную сторону — это задача мага. Клиент покупает готовое решение. И если вы не способны его проконтролировать, подобные артефакты — не ваша сфера деятельности.

— А Вельте с деревенским сортиром возиться не захотелось, — протянула я скорбно. — И как же мне заработать эти сто золотых? Эгрегор, дашь подсказку?

Но вместо этого ментальный интерфейс показал мне следующее.

До полного слияния души и тела — 7%. Вы оштрафованы. Срок выполнения задачи по слиянию души и тела сокращен до 24 часов.

— Что⁈ Я, между прочим, только что, рискуя жизнью, спасла ребёнка! Обнаружила утечку вита! А перед этим практически раскрыла заговор! Я это сделала не ради каких-то процентов! Но учесть-то как-то можно! Не штрафовать, а помочь! И это не я бед натворила, а Вель! У меня столько планов! Столько всего нужно сделать! Выяснить, кто пожирает энергию Мильхе, кому потребовались одарённые дети, как снять проклятие с Эйрина! Но за сутки я никогда не добьюсь полного слияния, даже если костьми лягу!

Заслуги экстрактора учтены. До полной гармонии души и тела осталось 6%. У вас сутки, чтобы решить задачу.

— Нет, это просто издевательство какое-то!

По согласованию с экстрактором созданы необходимые условия для форсирования задачи. Альтернативная линия жизни экстрактора сформирована. Вы можете закрыть свой гештальт. Начать процедуру перехода?

— Куда? Какая ещё линия? Стоп, речь об альтернативной жизни? Если я правильно поняла слово «альтернативная», то… Я опять куда-то попаду? Да я…!

Ваше согласие зафиксировано. Переход начат…