Глава 2. Договор, подписанный розовой ручкой

– Когда это я успела отказаться? – каркнула я со своей жёрдочки. За время допроса голос совсем охрип.

Эльф, уже развернувшийся ко мне спиной, медленно повернулся обратно.

– Согласие на смену сторон, мировоззрений и религии? – уточнил он.

– Ничего я не отказывалась! Серый свидетель, – кивнула я на статую конвоира у розовой стены. У того нервно дёрнулся кадык. – Давайте свою бумажку.

Я протянула руку, готовая не то что на смену религии, я замуж готова выйти за любого из них. Серый – флегматичная скала, а эльф… ну, наконец, смогу потрогать ушки. Но одно я знала – что угодно лучше, чем обратно.

– Как так-то? – запричитал бедный эльф, перебирая бумажки на белоснежном планшете. – Но ведь… да, невозможно! Вы точно уверены?

Это «да» я произнесла чётче, чем в ЗАГСе.

– И понимаете все последствия?

Сомнение в его голосе немного поколебало моё уверенное «да», но оно было произнесено.

– Я сейчас! – звякнул эльф и просто вошёл в одну из стен. Я ещё мгновение понаблюдала, как растворяется очередной розовый «кисель» за его спиной. Интересно, у них все стены такие, или можно перепутать и врезаться со всей дури в реальную кладку?

Из всех развлечений в розово-зеркальной комнате остался серый конвоир. И теперь он смотрел на меня так пристально, что я не удержалась от игры в гляделки. Всё равно больше заняться нечем. Кстати, я впервые рассмотрела, что глаза у него не серые, а тёмно-синие. Красивый оттенок. Но раньше без очков на таком расстоянии все лица превращались в невнятные лепешки. А тут, казалось, я могла даже серые крапинки в радужке увидеть. И как периодически меняет форму его зрачок.

– Вот! – эльф ввалился обратно в допросную, прерывая мои размышления с гляделками. Теперь, один за другим, в помещение ввалилось штук пять эльфов немного разной наружности. И все мелко потрясывали кончиками ушей. Да они издеваются?! Руки просто зачесались потрогать хоть одно. Поэтому, когда мне всучили замысловато исписанную бумажку, пальцы мелко подрагивали. К тому же частично потеряли чувствительность – так я их попой к стулу прижимала. Ну что ж, текст я прочитать смогла – уже радость. Среди всех финтифлюшек и заморочек официальных оборотов я вычитала, что Амалия Карделейла ди Вансдорф,  то есть я, бла-бла-бла, отказывается от всех привилегий своего рода (вот это было неприятно, пусть и неизвестные мне привилегии терять не хотелось, но они где-то там – и род, и привилегии – а я тут), а также соглашается сотрудничать со следствием (да запросто, всё равно ничего об этой самой Амалии Карделейле,  я – Юлия Болотникова, в девичестве Романова, ничего не знаю). Бла-бла-бла. И поступает на службу, с обязанностью обучения в академии Союза круга двадцати, обязуясь верно соблюдать бла-бла-бла. Покрутила бумажку, отыскивая мелкий шрифт о продаже души дьяволу. Потому что всё это время меня окружали эльфы, поглядывая так, будто именно такой договор мне и подсунули.

– Чем подписывать? – уточнила я. Ожидала дикого смеха и многообещающего «Кровью!». Но вместо этого мне протянули шесть ручек. По количеству эльфов. Выбрала наименее розовую. Нарисовала в соответствующей строчке «капусту». Потому что начала расписываться как Юлия, а вспомнила, что должна как Амалия. Бумага на мгновение вспыхнула, покрываясь мелкой, чтоб её, снова, розовой рябью! Как я её только не отбросила. Точнее, не успела.

Тут же договор выхватили у меня из рук и едва ли не облизали. Но понюхали точно. Прижимая к себе «свою прелесть» с моей подписью, эльфы ушли в «кисель». Последний только бряцнул серому: «В блок». Очевидно, подразумевая меня. А я едва не расплакалась. Ну как так, я же всё подписала! И опять туда?!

– И даже за уши не дали потрогать! – высказала я своё возмущение нависающему уже рядом серому. Вытерла кулаком набежавшую от разочарования слезу. Конвоир как-то странно глянул на меня и протянул руку, чтобы помочь спуститься.

Ты ж моя джентельменская радость! Огромная ладонь, размером с кофейный поднос была крепкой и надежной. Вот только у меня в руке мешалась забытая эльфами ручка.

– Трофей, – постановила я и сунула ручку в узел на груди, теперь опираясь на предложенную помощь.

В этот раз входить в «кисель» было не так страшно. Вру. Но в этот раз я хотя бы зажмурилась и непроизвольно задержала дыхание, а в серого вцепилась не так крепко. Вроде бы.

Шаг, два, три, слышится грохот и крик неподалёку, и я решилась приоткрыть глаз. Мы уже снова были в розовом коридоре со стальными дверями. И шумом за ними. Впереди шёл, возможно, тот же самый зачитыватель списков, а может, и другой. Со спины непонятно, а цвет волос и униформа одна. Вот только идти мне совершенно не хотелось. Интересно, что со мной сделают, если я упаду на пол, как в детстве, и начну сучить ножками, что не хочу обратно? Ну как что – серый забросит меня на плечо и двинет дальше. Столь же невозмутимо.

Я закусила губу и попыталась понять, что же пошло не так? Бумажки я подписала. Теперь вроде как ценный будущий сотрудник неизвестного мне Союза. Почему обратно? Ладно, может быть, я первая такая согласившаяся, и регламент действий просто не отработан. Скоро эльфы намолятся на бумажку и вспомнят, кто её подписал, а я постараюсь продержаться до этого излечения розовой амнезии. Да, я чёртов оптимист! Мой стакан не просто наполовину полон, а ещё и попахивает водочкой.

Поэтому пока надо подготовиться. Отпустила сжимаемую руку серого, оторвала клочок болтавшегося на рубахе рюша и подвязала косу покрепче на затылке. Чтоб неудобно хватать было. Трофейную ручку перехватила в руке, чтобы не было видно за запястьем. Пару раз попробовала ей взмахнуть. Не нож, конечно, но если со всей дури, которой у меня хватает…

– Одиночная, – неожиданно прошуршали камни у меня над ухом.

Я посмотрела на серого. Неужели это он заговорил. Даже часто заморгала – совершенно не ожидала такого от него, и тем более не поняла, что сказал.

– Камера, – пояснил мне серый. Говорил он, даже не глядя на меня. Голос и правда напоминал перекаты камней. Такой если гаркнет, то обвал в горах случится. И в штанах. Но самое главное, что я поняла – меня возвращали не обратно к насильникам, а оформят в одиночку, чтобы разобраться, что делать со мной, такой ненормально… прекрасной. Я выдохнула и даже благодарно улыбнулась серому. Пусть он и не видел. Одиночная камера – это просто отлично! Это просто курорт в сложившейся ситуации. Я, наконец, смогу спокойно вздохнуть и понадеяться, что про меня не скоро вспомнят – надо успеть побиться в истерике и принять всю сложившуюся ситуацию. В идеале – ещё понять, что делать дальше, но сведений пока мало.

Поэтому, когда передо мной распахнули очередную железную дверь с несуразными розовыми нашлёпками, я шагнула внутрь, улыбаясь. И тут же спала с лица. Помещение было не меньше, чем предыдущая моя камера, населения было столько же, одетого, правда, однообразно. Шконки были не трёх-, а двухьярусные. Вот и вся разница. А вот взгляды такие же – обрадованно предвкушающие развлечение. Я обернулась к серому. Молча вопрошая, за что он так со мной? Зачем было так жестоко дарить мнимую надежду? Месть за пожамканный бицепс? Жалко ему, что ли? Хорошо хоть ручку не убрала. Сморгнула разочарование, крепче обхватила своё писчее оружие и повернулась к очередным любителям доступного женского тела. Ну что ж, повоюем ещё за него.

– Должна быть одиночная. Разберись, – пророкотало за спиной. А ведь кроме двери там ничего уже не должно было быть. Как эта серая громадина так тихо передвигается? Довольные шепотки в камере прекратились. Все уставились на серого, как будто заговорила стена. Ну или там – пол с потолком. Эльфу так вообще хотелось посоветовать вытянуть руки вперёд – вдруг глазные яблоки таки выпадут, и их надо будет ловить. Итак, серый не стал бросать меня в сложившейся неблагоприятной обстановке. Значит, пока он не передумал, надо занять наиболее безопасное место ожидания развития событий. Чтобы никто не мог подобраться со спины. Выпрямившись, я прошествовала к выбранному стулу и, откашлявшись, хрипло попросила:

– Будьте столь любезны, уступите место даме.

Ну как попросила, скорей поставила перед фактом, пользуясь наличием серой громады за плечом. Чувствовала себя гопником на районе. С моим голосом пойдёт, а вежливость так вообще – пугает. Бородатый и относительно чисто одетый мужчина хмуро посмотрел на меня, сплюнул на пол, очевидно, сцедив туда и крайне нецензурный ответ. Потому что он молча встал и прошёл от меня так близко, что едва не толкнул. Так, дышим, Юля. Нельзя показывать свою слабость.

– Спасибо, – тем не менее поблагодарила я и попыталась передвинуть стул. Твою мать, из чего он сделан?! Стул скрёб по полу, издавая пронзительно жалостливый скрип, всверливающийся в мозг. Но Юля – упёртое существо. Я справилась (почти) с насильниками и (почти) с эльфами. Я добилась от государства субсидии на операцию для Вани. Что я, стул не побежу? Победю? Одержу победу!

Я сдула налипшую на лоб прядку. Серый неожиданно подхватил за спинку стул и приставил его к стене, как я и хотела.

– Спасибо, – поблагодарила я и села, разгладив юбку, как будто ожидала, как минимум, в приемной королевы. Только теперь я заметила, что стулья в основном стояли у столов и если кто-то садился, то не пробовал их сдвинуть. Очевидно, это мера для защиты мебели, чтоб не была использована в драках. Но откуда ж мне было это знать? Я в прошлой камере не успела подвигать мебель.

Мне было страшно. В руке я по-прежнему сжимала ручку и опасалась, что скоро пальцы просто занемеют от этого. Ладно, со мной был серый, но он один, а мужчин в помещении  – я потратила время на подсчёты – тридцать восемь. К тому же, постепенно они начинали расслабляться от несуразности сложившейся ситуации. Сначала пошли шуточки и размышления: о том, что связывало меня с серым, и как он научился говорить, и чем он это делает. И что я с ним и в какой позе проделывала. Потом пошла игра «подразни собаку на цепи». То один, то другой проходили мимо, едва не задевая. Была б их воля, они б ещё замеряли расстояние до меня и делали ставки, кто ближе. Сидеть с постной миной становилось всё сложнее, потому что я понимала – дальше пойдут проверки «на слабо», и их я не пройду. Дыхание становилось всё чаще и прерывистее. Слишком много всего за день. Да какой день, пару часов. Подкатывала истерика, и заскрипевшей открывающейся двери я обрадовалась едва ли не больше, чем в прошлой камере под насильником.

– Тебя вызывают к начальнику, – для моего серого защитника произнёс «чтец имён». Тот послушался беспрекословно, следуя на выход.

А как же я? Хотелось закричать мне, но я сдержалась. Правда, пришлось для этого прикусить губу. Итак, придётся мне всё-таки ощутить все преимущества мужской безнаказанной толпы, ещё и раздразнённой ожиданием и пережитым скрытым страхом от присутствия серого. Боюсь, что мою же ручку засунут мне… куда подальше. «Пять, шесть…» –  считала я шаги серого к двери, чтобы хоть на что-то отвлечься. Срыв мне сейчас не поможет. Семь. Так-то мне мало что поможет. Разве что гаубица. Восемь. Серый остановился в двух шагах у двери. Полуобернулся ко мне и мотнул головой, явно предлагая следовать с ним. Мои глаза расширились от недоверия. Я вскочила на ноги и была готова лететь как на крыльях, но дрожащие от «предвкушения» колени мне этого не позволили. Прошла я по камере, в итоге, с царственной неторопливостью. Надеюсь, никто не увидел, как я вцепилась в бицепс серого, чтобы позорно не грохнуться. И чтобы он не сбежал без меня, такой неблагодарно медленной.

– Её не говорили, – попытался звякнуть своё возмущённое «чтец имён». Но был вынужден уступить дорогу шагнувшему в дверь серому. Казалось, если бы он не успел увернуться, громадина просто размазала его по косяку. Ну а я пролетела в дверь привязанным к Винни-Пуху шариком.

– Ладно, пусть начальник сам с тобой разбирается, – отмахнулся чтец, стараясь сохранить контроль над ситуацией. Как бы то ни было, дверь камеры он закрыл, и мы снова двинулись по розовому недоразумению коридора.

– Спасибо, – тихо шепнула я, понимая, что по головке моего защитника не погладят за самоуправство. Но если надо, я могла сама погладить его по голове. Если он присядет, чтоб я дотянулась.

Добраться до начальства нам не дали. То ли из стены, то ли из-за поворота вывалился запыхавшийся остроухий и рогатый (одновременно! Бедняга..) некто. Мы пока не знакомы, но торопиться ему очень не шло. На лице выступил яркий розовый, под цвет стен, румянец, и весь ушасто-рогатый стал такой розовенький… а уж ушки… я едва не заскулила, рассмотрев, что кончики ушей приняли великолепный вишнёвый оттенок. Как будто их кто-то надрал. Вот почему кому-то всё, а мне даже потрогать нельзя? Одёрнув жилет, ушастик тыкнул в мою сторону пальцем:

– Ты… – и выдохнул. То ли облегчённо, то ли переводя дыхание. М-да, с физподготовкой у него беда. Как и со скоростью реакции. Если бы не серый, тыкать в фарш пришлось бы вместо меня.

– Вы, – поправила я.

– Нет, – мотнул головой неопознанный рогатый объект. – Этот пусть идёт, куда шёл, а тебя на медосмотр.

С вежливостью тоже наблюдались проблемки.

Хм, медосмотр? Основательно они так подходят к отбору выжившего персонала. Я бросила быстрый взгляд на серого, и тот так же малозаметно кивнул. Ясно, спорить бесполезно, придётся отделяться от уже ставшего родным бицепса. Пальцы разжались с трудом, но я справилась. Горжусь собой! Почти не запаниковала, погружаясь в очередной «кисель», и даже удержалась, чтобы не обернуться на ставшего таким родным во всём этом безумии серого. Чтобы я не потерялась, ушастый придерживал меня за плечо. И на том спасибо. Остаться жить в розовом желе... Такое даже в кошмарах мне ещё не снилось, но наверняка такие сны ожидают в ближайшее время. Если никто не прибьёт.

Помещение, где мы оказались, меньше всего напоминало больницу. Мне оно скорее навеяло мысли о морге. Не рановато ли мне сюда? Стены из векового камня. Не розовые, слава тебе… в кого там верить обещала по договору? Кажись, Всебожье. Так вот, слава тебе Всебожье! Полное отсутствие окон, мертвецкий свет, взятый со съёмок ужастиков, исходил из небольших голубоватых кристаллов по стенам. Потолки терялись где-то высоко и навевали мысли о гигантизме. А ещё здесь было достаточно прохладно. Но ушастый двигался вполне уверенно, пока я оценивала местную архитектуру. Он толкнул первую же дверь со знаком, напоминавшим каплю крови.

– Вот, это она, – вручил он меня буквально в руки невысокой и очень хрупкой девушке. Кожа её отливала нереальной белизной, но не сливалась с белым халатом. Потому что одеяние было красным. “Это чтоб крови видно не было”, – мелькнула первая мысль. Мелькнула и пропала. Потому что девушка мне очень доброжелательно улыбнулась. Так очень-очень. Что стало видно все четыре острых клыка. Мать моя женщина, роди меня обратно, я залезу аккуратно! Почему я отвоевала у эльфов ручку, а не кол осиновый?!

Я не успела вцепиться в ускакавшего горным козликом рогатого ушастика. Так что не подведи меня, розовая ручка.

– Ты очень смелая девушка, – поведала мне вампирша.

Я икнула. Да ладно? Это потому, что не описалась? Да мне банально нечем. До сих пор меня не кормили. Не то что – поили. Хм, а может, потому что кровь надо сдавать натощак?

Вокруг меня, тем временем, развивалась нездоровая бурная деятельность. Весёлая вампирша, представившаяся Мэри, вручила мне белоснежное полотенце и не менее искрящееся белизной одеяние. Наконец, узнавала больницу. Мэри (ха, кровавая Мэри.. а что, ей идёт!) быстро протараторила, что меня ожидает осмотр у самогО (тут указательный палец с длинным красным ногтем был воздвигнут к самому потолку) Упира. М-да, остаётся надеяться, состояние здоровья будет изучаться не посредством дегустации. Также мне было сообщено, что я всегда могу обращаться в их центр за помощью, в любое время дня и ночи. Страховка всё оплачивает, а помощь мне обязательно понадобится после отказа от рода. За моей спиной захлопнулась дверь душевой, куда я была буквально впихнута вампиршей с требованием помыться и переодеться. Я хватала ртом воздух в попытках переварить информацию.

Это об этих последствиях говорил эльф? А развернуть свою мысль он не смог?! То есть, из просто изнасилования и гипотетического убийства я перешла на порядок уровень «убить 100%»?  Да я везунчик, чтоб его! Этак я в следующий раз подпишу договор на личную казнь в особо жестокой форме.

Ноги холодил просто ледяной пол, и это немного привело меня в чувство. Когда меня успели разуть, я не поняла, но именно это помогло вспомнить, что нужно решать проблемы по мере их стремительного поступления. Воспаление лёгких наверняка очень порадует всех моих недоброжелателей. Поэтому быстро моемся. Ну а по поводу убийства – никто не живёт вечно. Подумаешь, жизнь будет чуть короче. Так, на очень большое «чуть». Может, меня добьют ещё раньше, чем доберется киллер. Разочаруем заказчика лишними тратами.

Ванная комната была нереально «земной». С трудом верилось, что за дверью меня ждёт вампирша. Так легко было поверить, что я где-то… ну, допустим, в высокоранговом отеле. Очень опасные мысли. Потому что потом снова придётся окунуться в фэнтезийный бред, и я не была уверена, что моя психика устоит. Я уже ходила по очень тонкой грани сумасшествия. Попытка вспомнить, что же произошло со мной до появления в этом теле, вновь отправила сознание в чёрную дыру, и резкая боль в затылке от того, что я ударилась, падая на пол, привела в чувство. Нет, побуду немного Скарлетт и подумаю об этом завтра. А может, и не завтра, но обязательно на чём-нибудь мягком. Всё не так просто с этим перемещением. Хотя что вообще может быть простым в моей ситуации?

Единственное своё розовое оружие я положила на полку в душевой. Прямо среди всеобразных флаконов для мытья. Спокойнее как-то, если она будет всё время под рукой. Ага, спать ещё с ней лягу. Хотя почему бы и нет? Меньше всего киллеры ожидают, что на них нападут с ручкой. Смерть через розовую ручку посредством смеха. Чем не вариант?

Разделась я быстро, спасибо позаботившимся об этом насильникам, хотя одежда была явно не моя. Грубой отделки ткань, ручное шитьё и крайне позитивный чёрный цвет всего, вплоть до резинки трусов. Следующее потрясение ожидало меня в душевой. И это было зеркало, в котором я увидела себя полностью обнажённой. С недоверием положила руки на грудь и сжала. Нет, точно родная и без силикона. Лицо приятной формы, большие (сейчас, скорей всего, от удивления) голубые глаза, чистая бархатистая кожа и пшеничного цвета коса до пояса. Это была, одновременно, я и не я. По крайней мере, три родинки на попе в форме полумесяца присутствовали. Возможно, именно так я могла бы выглядеть лет в восемнадцать, если бы жила в экологически чистом районе и питалась столь же девственно свободными от ГМО и химии продуктами. Я в экстазе распустила волосы и зарылась в них пальцами. Зажрались эти мужики, как они вообще посмели дёргать за такую красоту? Это была просто мечта моей юности – такие густые волосы естественного сияющего цвета. Цвет-то у меня и так присутствовал, а вот густота подкачала до тонкого мышиного хвостика, иногда удлиняющегося до размера хвоста тушканчика. Оставив в покое волосы, ещё раз потрогала грудь, а потом перешла по изящно обозначенной талии (без растяжек от беременности) к аппетитным бёдрам. Офигенно! Всегда считала себя исключительно гетеросексуальной, но сейчас я хотела сама себя. Формы были далеки от модельной красоты вешалок, но все объёмы были на месте и в меру. Чего там сопровождающий нашёл в щиколотках, когда тут тако́е выше?

– Тебе нужна помощь? – постучала в дверь чересчур гостеприимная вампирша, отвлекая от пускания слюны на собственное тело. Вот не дают насладиться единственным бонусом личного бреда. Ну не сволочи ли? Нет, всего лишь вампиры. Помылась я быстро, побоявшись, что Мэри таки ворвётся со своим предложением потереть спинку. А я, недайбох (то есть – Всебожье), от неожиданности засажу ей ручкой. Будет крайне невежливо.

Местное полотенце напоминало о рекламе туалетной бумаги. Это где про неземную мягкость и трехслойность. Рубашка тоже ничуть не была похожа на наши голопопые больничные одеяния. Причесав волосы лежавшей тут же у зеркала расчёской, я глянула в зеркало. Ну просто «девственница перед добровольной сдачей дракону». Белоснежное одеяние в пол, и столь же испуганный предвкушением неведомого взгляд.

Я открыла дверь как раз перед тем, как в неё чуть не постучала Мэри, поторапливая меня. Хорошо, хоть не успела зарядить ей ручкой, как вампирша схватила меня и потащила, причитая, что нельзя заставлять мастера Упира ждать. Только скоростное передвижение удержало меня от неуместной шутки, что перед укладыванием в гроб надо обязательно закусить девичьей кровью, чтоб крепче спалось. Плохо. Очень плохо. Я теряю здравомыслие. Хотя какое тут здраво-, а тем более -мыслие?

Я едва успела сунуть ноги в собственные ботинки. Мэри, кстати, передвигалась босиком и меня передёргивало от холода при виде её голых ступней. Телу не позволяла замерзнуть скорость передвижения.

Вот почему здесь так холодно? Кровь удобнее хранить, или меньше портятся вампирские тела?

– Скорее, потому что мы не замечаем этого холода, – раздалось мелодичное из-за спины. Да чтоб их, что ж они все подкрадываются?! Так легко украсить собственное лицо розовой ручкой в глазу! Итить, он что, читает мои мысли?!

– Когда кто-то думает так громко – да, – подтвердилась моя догадка.