Дарья ВиверЯ и есть дракон · 2

2

Меня зовут Анастасия, но мне больше нравится короткий вариант – Ася. Так меня называет старшая медсестра. Мне двадцать пять лет, и большую их часть я провела в психиатрической клинике. Врачи говорят, что у меня клиническая депрессия, отягощенная сомнамбулизмом. Знаете, это такое состояние, когда нет сил, чтобы подняться с постели. И совсем ничего не хочется. Поэтому я часто сплю. А это самое страшное. Потому что я брожу во сне. Кажется, и сейчас тоже.

– Ты всегда такая болтливая? – нетерпеливо перебил меня мужчина.

– Извините… – промямлила я. – Просто вы задаете так много вопросов, а я не знаю, как вам все объяснить.

– По-твоему, я должен поверить в бред про… мифическую процессию? – холодно поинтересовался он.

– Клиническую депрессию, – автоматически поправила я и тут же прикусила губу, встретившись с его взглядом. Ох, лучше на него вообще не смотреть. Если бы он мог то, наверное, прожег бы меня своими глазами насквозь. Каждое мое слово заставляло его желваки ходить ходуном, а кулаки – сжиматься. Разумнее будет молчать.

Я отвела глаза и уставилась на свои босые ступни, выглядывающие из-под темно-зеленого плаща, который незнакомец набросил на меня, как только туман рассеялся. От плаща исходил приятный древесный аромат, смешанный с пряными нотками. Я вдыхала его и осторожно осматривалась по сторонам.

Судя по всему, колдун привел меня на кухню. В очаге потрескивал огонь, но тепла от него было удивительно мало. Рядом аккуратной стопкой лежали одинаковые по размеру поленья — ровные, будто подогнанные одно к другому. На деревянных полках вдоль стен стояла глиняная посуда: вся по местам, вся по размеру. На полу в таком же порядке расположились чугунные котлы, горшки и деревянные кадки.

Всё было очень чисто и правильно. Слишком правильно для кухни. Здесь ничего не кипело, не сохло у огня, не пахло похлёбкой или свежим хлебом.

Я сидела на краю лавки, не решаясь положить руки на стол. Гладкая столешница казалась холодной и чужой. С потолка свисали светильники, оплывшие воском. Похоже, их часто зажигали, но сейчас, в разгар дня, свечи были потушены. Свет – бледный и неуютный – проникал в кухню через два огромных окна.

– Как ты пробудила дракона? – мужчина чеканил каждое слово.

Я бессильно вздохнула. Он уже спрашивал.

– Говорю же, я не собиралась пробуждать никаких драконов. Это сон, понимаете? Видимо, очень крепкий. Раньше у меня не было таких реалистичных видений. Наверное, врач изменил протокол лечения…

– Проклятье! – мужчина выругался, ударив ладонью по поверхности стола.

Я вздрогнула и испуганно посмотрела на него. Трехдневная щетина, покрывавшая упрямый подбородок, вызывала смутное желание провести по ней рукой. Испугавшись такой дерзкой мысли, я снова уставилась в пол.

Ситуация нелепее не придумаешь. Сижу в каком-то средневековом замке, разговариваю с варваром, умеющим укрощать драконов магическим лассо, и мечтаю коснуться его. Сумасшедшая.

– Прошу прощения, мой господин.

В кухню неожиданно вошла женщина.

– Мне доложили, что вы прибыли с гостьей. Приготовить покои для вашей невесты?

Невесты? Я недоуменно уставилась на женщину, а потом перевела взгляд на того, кого она называла «мой господин». На его лице мелькнула досада.

– Это не она, Матильда, – мужчина устало потер переносицу. – Леди Бриссак со свитой прибудет через месяц. Время есть. Присмотри за… гостьей, я сейчас вернусь.

Он вышел, и мы с Матильдой остались вдвоем. Я поспешно вскочила, и женщина смерила меня неодобрительным взглядом. Еще бы! Ведь единственной моей одеждой был плащ. Представляю, что она могла подумать.

Матильда выглядела лет на пятьдесят. Ее все еще можно было назвать красивой, если бы не жесткий взгляд и сурово поджатые губы. Седые пряди в педантично уложенной прическе усиливали ощущение неприступности. Она стояла с прямой спиной, простое, но строгое темно-синее платье в пол подчеркивало ее аристократичную осанку.

– Меня зовут мадам Матильда Эберлейн. С кем имею честь?

Я поежилась от надменности, звучащей в ее голосе.

– Я… Эм… Меня зовут Ася, – промямлила я, судорожно вцепившись в ткань плаща.

– Ясно, – мадам Эберлейн закатила глаза и снисходительно хмыкнула. Я снова села на место, зябко поджав босые ноги. Неожиданно в районе груди разгорелось пламя, опускаясь все ниже и наполняя тело приятным теплом. Дракон! Он не исчез. Каким-то образом он остался внутри и, едва почувствовав холод, согрел меня. Я прижала руки к груди, надеясь, что он сможет ощутить мою благодарность за такую неожиданную заботу. Теперь мы в одной команде. В этом странном мире я отчаянно нуждалась в друге. Пусть даже и в драконе.

Из задумчивости меня вывела чашка ароматного супа, которую мадам Эберлейн поставила передо мной.

– Уверена, вы проголодались, мисс, – сухо сказала она, сервируя стол.

Действительно, очень хотелось есть. Я осторожно взяла ложку. Поем, согреюсь и подумаю, как отсюда сбежать.

В том, что бежать необходимо, я не сомневалась. И хозяин замка, и эта его мадам наводили ужас своим высокомерием. Зато воспоминания о полете дракона наполняли мое сердце радостью.

На самом деле мне всегда снилось что-то подобное: зелень бескрайних лесов, яркая радуга, пьющая воду из горного ручья, цветущие луга. Во снах я любила бегать босиком по траве, ощущать прохладу утренней росы. Стоя на краю высокого утеса, я раскрывала объятия навстречу теплому ветру. Мне так хотелось, чтобы он подхватил меня и унес далеко-далеко…

Правда, потом оказывалось, что утес – это карниз крыши психиатрической клиники, а я снова бродила во сне. Говорят, меня всегда успевали поймать в самый последний момент, до того как я сделаю шаг в пустоту. Однажды лечащему врачу надоели ночные побеги и меня заперли в одиночной палате. Это жуткое место. Я сопротивлялась, плакала, обещала исправиться и быть хорошей. Мне поверили, но когда я снова оказалась на крыше, больше не выпускали. Надели смирительную рубашку, назначили курс сильнодействующих препаратов. Я перестала видеть сны, в которых чувствовала себя по-настоящему счастливой, и целыми днями лежала в кровати, глядя в окно.

Сегодня, впервые за долгое время, я снова ощутила вкус жизни. И если для этого придется стать драконом, что ж.

Я им стану.