11

– А может быть, это король убил ее! Вы не думали об этом?

Внутри меня разрасталось горькое отчаяние, и я не знала, чьи это эмоции – мои или дракона.

Несколько мгновений Матильда молчала, глядя мне в глаза, а потом мягко улыбнулась.

– Это невозможно. Эдриан и наша дочь родились с разницей в пару дней. Сам он был не в состоянии это сделать.

Мое сердце рухнуло куда-то в пропасть. Новорожденный младенец, конечно, не мог совершить убийство. Но тогда… Тогда они говорят правду? По телу пробежал холодок, и я поежилась. Внутри меня действительно поселился монстр, пожирающий детей?

– Вам холодно, мисс? – спохватилась Матильда. – Может быть, присядете ближе к огню?

Я взглянула на очаг, который в прошлый раз подожгла с помощью магии дракона. Как странно… Прошел целый месяц, а кажется, словно это было и вчера, и тысячу лет назад одновременно. В этом мире все ощущается иначе.

– С тех пор, как вы зажгли огонь, он не угасал ни на мгновение, – тихо произнесла мадам. – Вынуждена признать, что это удобно. Нам с Альбертом больше не нужно часами разжигать очаг, чтобы согреть столовую.

Я медленно перевела взгляд на Матильду.

– Но это означает, что дракон не так уж и плох. Возможно, мне удалось его приручить?

Не хочу, не хочу верить, что Пушок монстр. Если бы он захотел, то мог бы спалить весь замок. Браслеты для него не помеха, я это чувствую, знаю. Ведь он всего лишь разжег очаг. И согревает меня так осторожно, словно боится напугать. Разве чудовище стало бы заботиться хоть о ком-то?

– Это невозможно, мисс Ася, – Матильда терпеливо вздохнула, переставляя столовые приборы перед Альбертом. – Со дня сотворения Вселенной не было случая, чтобы силы дракона были подвластны женщине.

Я упрямо поджала губы. Пусть дракон совершил что-то ужасающе непоправимое, но с тех пор прошло три сотни лет. Все это время он сидел взаперти. Разве это не достаточное наказание? И кто сказал, что я не могу быть первой женщиной, которой удалось обуздать силу дракона?

– Мадам Эберлейн… – в голову внезапно закралась тревожная мысль, и я взглянула на женщину. – Вы боитесь меня?

Альберт протестующе замычал, а лицо Матильды стало нечитаемым.

– Нет, мисс, – наконец произнесла она. – Дракон спал сотни лет и, видимо, пока еще слишком слаб, чтобы причинить тяжкий вред. Но он тот, кто погубил мою крошку и мне сложно игнорировать это обстоятельство. Сложно быть беспристрастной.

Мадам собрала грязную посуду со стола и отвернулась к мойке. Альберт ободряюще сжал мое плечо и поспешил к супруге.

– Мне что-то расхотелось есть, – пробормотала я, отодвигая тарелку. – Могу ли я подняться к себе?

­­– Конечно, мисс, ­­– бросила Матильда через плечо. ­– Вы гостья и вольны распоряжаться своим временем.

Отправив Альберту грустную улыбку, я вышла из столовой. Больше всего на свете мне хотелось запереться в маленькой комнатке в башне и хорошенько подумать.

До приезда невесты Эдриана я должна убедить всех в безопасности дракона. Возможно, тогда мне разрешат остаться в этом мире. А потом я подумаю, как освободить Пушка.

Добравшись до коморки, я закрыла за собой дверь и в изнеможении прижалась к ней спиной. Этот мир и его обитатели и впрямь сводили меня с ума.

В комнате было холодно, но дракон, проникая в каждую клеточку моего тела, щедро делился своим теплом. С трудом расшнуровав платье, я сняла его и, оставшись в одной сорочке, забралась в кровать, прячась от тревожных мыслей под одеялом. Разве может быть кровожадным монстром тот, кто так заботлив? А если может, то зачем ему я? С другой стороны, возможно, он не хотел убивать ребенка. Могло же это произойти случайно?! Ведь я тоже не собиралась исторгать огненные залпы из своих рук.

От разлившегося по телу тепла мысли путались. Согревшись, я уютно свернулась калачиком и уснула.

Мне снился чудесный сон, где я летела над лазурной гладью озера, в котором, как в зеркале, отражались белые облака и огромный дракон. Его мощные крылья рассекали воздух с такой силой и грацией, что у меня перехватило дыхание от восторга. Он казался живым воплощением свободы — прекрасным, сильным и бесконечно спокойным. Я смотрела на него и почему-то знала: он не даст мне упасть. Не оставит одну. Он мой.

Подо мной расстилались бескрайние изумрудные холмы, а впереди, в свете высокого солнца, переливались острые горные вершины. Ветер свободно трепал мои волосы, ласково касался щек и уносил прочь все тревоги, будто их никогда и не было. Мне не нужно было бояться ни высоты, ни боли, ни темноты. Я смеялась от счастья, позволяя воздушным потокам нести нас все выше и выше, туда, где не было ни браслетов, ни стен, ни запертых дверей.

Чей-то бархатный смех раздался совсем рядом, я повернула голову, чтобы рассмотреть его хозяина, но из-за спутанных волос это оказалось непосильной задачей. Чужие пальцы аккуратно отодвинули прядь с моих глаз, и я увидела смеющееся лицо Эдриана. Ужас холодной змеей мгновенно прокрался в сердце, сжимая его в тиски. Взгляд короля потемнел, черты лица поползли, становясь чужими и уродливыми, кожа пошла темными трещинами, а из-под губ, растянутых в оскале, показались острые зубы. Я закричала.

В тот же момент дверь в мою коморку с треском распахнулась. Я резко села на кровати, силясь разглядеть фигуру, застывшую в дверном проеме.