48. Глава про войну, в которой страдают невинные

По слухам, беременность Бринны проходила тяжело. Теперь ее постоянно подменял на мероприятиях, взяв на себя тяжкие бразды правления, глава кроличьего клана — главный советник трона Аврелий. Казна стремительно пустела. Мы проигрывали механическим армадам. Даже помощь морских оборотней и вся драконья гвардия едва могла удержать границы от натиска Багрота.

Аврелий пытался отправить туда и Каина. Пробудившийся дракон мог стать отличным оружием на поле боя. Но мой муж отказался. Наотрез. Теперь его волновало только мое здоровье и все с ним связанное. Часть кланов также поддержали его решение, трактовав это по-своему.

— Нам нужна кровь Даветрионов для защиты столицы, — твердили они, уверенные в том, что скоро все изменится. Тут и там звучали отрывки предсказания фениксов про свержение лже-царей и мать, Жизнь Дающую…

Столкновения между оборотнями стали обыденностью, особенно когда у той или иной знатной дамы исчезала брачная метка. Война отбирала лучших, и в этом винили Аттиса с женой. Даже поиски механизма, генерирующего Згу, не давали нужных результатов. Живущие вниз по реке инемоны периодически приходили во дворец с очередным докладом. Странное сияние в расщелине пропало. Стихии тоже присмирели, будто в ожидании некоего грандиозного катарсиса.

И внутри этого хаоса я пребывала на личном крохотном островке тишины.

Каин больше не давил, видя, что мое состояние не меняется, а тело легко переносит нагрузку длительного вынашивания — но смотрел порой так, что становилось страшно. «Я не дам тебе погибнуть. Не дам бросить меня» — говорили черные немигающие глаза. Словно моя жизнь всецело принадлежала ему одному.

К счастью, остальные этой паники не разделяли.

Меня баловали, задаривали приятными мелочами, и даже неугомонный цилинь, скачущий между дворцом и землями волков, умудрялся рассказывать про нюансы воспитания маленьких ящерок. Правда, мысли мои были далеки от благостного материнства.

— Лучше расскажи еще раз — что ты слышал, когда жил с Тиамат? Нужны детали. Не могла же она захватить тебя из любви к коллекционированию…

— А-а-а-а! Повторяю в сотый раз, отвратительное создание: не-зна-ю! Твоя мать, — Я насупилась, и он поправился: — хорошо, хорошо, эта женщина — она как-то не склонна к душевным беседам. Много раз я слышал про регенерацию, про какие-то плацебо, про гениальный замысел создателей, что создали наш мир для женщин… А потом она лезла мне между ног. И как ты планируешь из этой каши собрать что-то цельное?

— В действиях Багрота и ее собственных есть что-то общее. Надо лишь понять — что именно? Тогда мы сможем все исправить.

Натянутое перемирие с дворцом длилось ровно месяц. А потом случилось страшное.

Играя с Лилией, я внезапно потеряла сознание. Очнувшись в своей кровати, содрогнулась — все метки болели, как единое целое. Одевшись, сбежала на первый этаж, где в полном составе топталась волчья стая. Элиас с потерянным видом попытался развернуть меня прочь. Не дать увидеть что-то.

На пороге была кровь.

— Кто? — глухо спросила я, чувствуя, как по позвоночнику растекается холод.

— Мы нашли его возле ворот… Был запах тигров. Наверно, они хотели показать, что не боятся нас.

— Или спровоцировать, — добавил кто-то. — Они ведь только и ждут шанса спровоцировать вашу семью и забрать маленькую Лили себе. Их главарь давно глаз на малышку положил — вдруг такая же как мать вырастет?

— Нет, тигры просто следуют кое-чьему приказу, ублюдки шкурные…

— Умолкни, дурень! Мать-волчица!..

Я пошатнулась. Проследила за кровавой цепочкой и рванула к двери, ведущей в комнату лекаря. Не дав зайти, меня перехватил усталый Харрук. На рваном лице играли желваки. Я дернулась, мотнула головой, как маленький ребенок.

— Пусти, я хочу увидеть его! Пусти!

— Кориандр жив. Его… потрепали и только. Не глупи, малютка, не надо тебе это видеть.

Мускулистые руки предельно осторожно обвили талию, унося подальше от заветной двери. К борьбе присоединился подавленный и очень бледный Шиан. Он что-то бормотал про безопасность и о том, что мне нельзя нервничать.

Довольно.

Я перестала вырываться, откинулась назад.

— Отпустите меня на пол и дайте пройти к супругу. Это не просьба, Харрук. Дай мне дорогу, — и от собственного ровного тона стало страшно.

Внутри было тихо и влажно. Только взглянув на испачканную кровью постель, я издала тихий скулящий стон и упала на колени.

Порву. Всех, кто был причастен. Всех, кто подумал, предложил, осуществил это. Зверь бился внутри моего разума и выл, выл, выл…

В тот же день Шиан исчез, не сказав никому ни слова.

Но заметили пропажу не сразу. Харрук с Луисом ушли требовать правосудия у заместителей императора. Каин, игнорировавший мольбы найти виновников и привести сюда, пытался оттащить меня от беспамятного Кориандра, но раз за разом терпел поражение. Тогда он ушел в Пустоты — искать свежий жар-цвет взамен тех, что были погребены под завалами старого особняка.

В спальне лекаря появилась дополнительная кровать и Вэнь Ла, замученный моими вопросами.

— Он в тяжелом состоянии. Для омеги такие травы могут быть смертельны, однако — Кориандр необычный омега.

— Что это значит? — от усталости голова совсем не варила.

— Он — твой супруг. Вы носите общие метки, ваши жизни связаны. Попробуй быть с ним рядом, не дай потерять связь с нашим миром. И не забывай о своем положении.

Я хрипло хохотнула. Как тут забыть, если правящий клан готов пойти на крайности, лишь бы испортить нашу репутацию разборками с тиграми?

От детей пока удавалось скрывать правду. Но порой Кемаль говорил такими фразами, что на душе становилось тяжко: «Мы с тобой, мамочка. Мы обязательно вырастем сильными, и ты больше не будешь грустить»

Время стало густой субстанцией, в которой легко можно было утонуть. Не помню, когда ела, когда спала. Все смешалось в один бесконечно длинный день.

Будь со мной… не смей уходить…

Вернись!

Твердила упрямо, как молитву.

Утром меня разбудило нечто странное. А именно шершавое прикосновение влажной тряпки к шее. Я разлепила глаза, спросонья не понимая, где я и что происходит, а затем увидела… кота.

Обычного такого двухметрового кота с пепельной шерстью и до боли знакомыми красными глазами. Он потянулся, вякнув от боли в ребрах, и вновь высунул язык, намереваясь меня вылизать. Словно я была его котенком.

— Кори, это не смешно…

Он потерся широкой, как кресло, головой об меня.

— Кори, ты не умеешь обращаться в полную форму. Ты… — губы все же скривились. И я просто уткнулась в пушистую манишку, пряча слезы. Вцепилась в него всем телом, всхлипывая, содрогаясь от сумбурного потока эмоций.

В спальню набилось народу, но я никого не слушала. Только целовала подоспевших тройняшек и смотрела на первого супруга.

— Бета же, верно? Запах изменился.

— Какая разница…

— А если…

Мой. Теплый. Живой.

— Соня! Ты слушаешь нас, Соня?

— Что?

Я с трудом оторвалась от Кориандра, почти целиком занявшего мои ноги и подмявшего под себя смеющихся детей. Харрук повторил со всей осторожностью:

— Все разрешилось. Клан тигров теперь на нашей стороне. Шиан… не при малявках будет сказано, но он убил их главу. На правах сородича бросил вызов, все по законам империи. Теперь тигры подчиняются ему.