6

Немного перекусив, мы с Отти отправились обследовать дом. Обошли его весь, и к увиденным ранее тогда уже добавилась еще пара комнат. Только никакой информации об их хозяине получить, по-прежнему не удалось. Все оттого, что у меня так и оставалось ощущение, что здесь ранее никто не жил. Но все кругом выглядело чисто убранным, в холодильнике была еда, в шкафах обнаружены некоторые вещи, как мужские, так и женские, а мнение, что находилась в музее, никак меня не покидало.

— Отти! Пойдем в сад? Здесь уже смотреть больше нечего стало.

— А я бы еще на холодильник полюбовался. Такой красавец! Большой, вместительный и полный продуктов!

— Прекрати. Ты и так достаточно сегодня съел. Иначе твой новый хозяин решит, что ты его слишком обжираешь, и выкинет тебя на улицу.

— Ты злая, Катя. Не стану с тобой дружить.

— Да, конечно. У тебя же появился новый друг!

— Ревнуешь, детка?!

— Только посмей меня еще раз так назвать! Никаких «деток», понял?!

— Тихо! Тихо! Не расходись. Я все понял. Он тебя достал своими хозяйскими замашками, этот Отто, ты нервничаешь и не знаешь, как дальше с ним себя вести. Это мне понятно. Даже очень. Сам был и являюсь домашним питомцем.

— Заткнись, Отелло!

— Все! Умолкаю. Ты хотела выйти в сад? Согласен. Пошли.

В саду на меня сошло успокоение. Не знала, отчего вдруг так вся закипела. Но достаточно было походить немного по гравиевым дорожкам в моей новой удобной обуви, понаблюдать цветущие кустарники, ровные газоны, пусть и не зеленые, а синие, но, все же, это была трава, а потом и присесть на лавочку, как на душе сделалось легче.

— Все не так и плохо, правда, Отти?

— Вполне достойное жилье. И содержание нас в нем обещает быть…

— Отелло!

— Что теперь так реагировать-то? Это же правда. Ну, попали мы с тобой в переделку. Натерпеться успели всякого. Но выкарабкались же! Разве плохо, что на нас глаз положил местный богатей и …

— Не на нас, Отти, а на меня. Чувствуешь разницу?

— И, наверное, имеющий власть и уважение в этом мире человек, — продолжил он, как ни в чем не бывало. — Выглядит несколько сурово, но я успел к нему присмотреться получше и заметил, что, если не раздражен, то характер его вполне…

— У него такие пугающие резкие движения! А этот шрам на лице?! И не только на лице. И еще он имеет привычку постоянно хмуриться. Один только раз видела улыбку на его лице.

— Да?! Интересно! И когда это случилось?

— Что ты имеешь в виду? Когда улыбнулся? Так!.. — пожала я плечами, стараясь скрыть, отчего-то нахлынувшую на меня растерянность. А может, оттого, что припомнила, как Эй был хорош в тот момент? — Один раз всего и было. И то…невзначай, одним словом.

— И как он тебе показался тогда? — придирчиво рассматривал меня мой пес, даже головой вращал.

— Мы что, так и станем говорить только об этом мужчине?! — проговорила с возмущением. — А знаешь что, мне в голову пришла свежая мысль. Давай подстрижем вот этот куст? Уж больно у него все ветки в разные стороны смотрят. Вот я его сейчас!…

— Угомонись, несчастная! Куда побежала? В дом? В кладовку? Что ты там видала? Зачем трогать чужое добро! И что, что садовый инвентарь? Может, у него этим должен садовник заниматься? У некоторых хозяев с этим строго, нельзя ничего трогать чужого. Обувь, например, или веник, или… А это что такое? Секатор? Интересно!

— Да. Очень. Смотри, что я сейчас здесь сотворю!

— А ты когда-нибудь этим уже занималась? Нет? Так, зачем же сейчас-то схватилась? А, а! Понял! Решила испытать терпение и выдержку Отто? Я правильно понял? Ох! Не рисковала бы ты так! Сама сказала недавно, что он в большинстве времени больше хмурится и выглядит чаще недовольным, чем… Остановись, Катюха! О, Боже! Был куст, и нет куста… Что же ты наделала?! Самоубийца!

— Не вопи. Смотри, каким кустик стал ровным. А то, что в размере убавился вдвое, так это ничего. Вырастет снова. Так! Что бы еще подровнять? Знаю. Пошли в тот конец сада.

И таким образом я разделалась еще с пятью кустами. Чего добивалась? Наверное, выпускала так скопившуюся негативную энергию. Причем здесь были кусты? Должна была согласиться, они пострадали ни за что. Но мне обязательно требовалось что-нибудь сотворить. Не крушить же было коллекционную мебель от Людовика какого-то там древнего. За нее мне, догадывалась, Эй мог бы и голову оторвать. А кусты что? Они могли вырасти еще, и даже стать лучше прежнего. Вот таким образом я и рассудила, перед тем, как приступить к кромсанию их веток. И начала посматривать уже на шестой кустик, что рос на отшибе от других насаждений. Но меня останавливало то, что находился неподалеку с защитным контуром. Все же, побаивалась крутиться рядом с ним, вот и стояла и посматривала в ту сторону в задумчивости, когда в поле моего зрения попалась машина, опускающаяся с блеклого голубого неба прямо за тем самым кустом.

— Ты это видишь? Нет, ты видишь это?!! — заволновался прежде меня Отелло и принялся сначала носиться вокруг в панике, а потом и вовсе прижался к моим ногам дрожащим телом, пытаясь так укрыться от незнакомца, выходящего из машины, похожей на автомобиль Эя, и с интересом посматривающего в нашу сторону. — Это плохой человек, Катя! Чует мое сердце, что с ним вместе к нам придут крупные неприятности, поверь мне!

— Что ты говоришь, Отелло? С чего все это взял? Выглядит он вполне безобидно. В смысле, ничего агрессивного или неприятного я, лично, не наблюдаю. Напротив, мне он кажется просто красавчиком. Посмотри на него. Какой профиль! Синие глаза! Блестящие темные вьющиеся волосы до плеч, кстати сказать, вполне широких плеч, ничуть не меньше чем у Эя. Но у этого мужчины лицо не повреждено никаким шрамом, заметь. И фигура у него такая мужественная, а походка такая пластичная и вместе с тем еще и…

— У Отто такая же, не хуже. Но он нам уже известен, он нам друг, а от этого за версту веет напряжением, хоть и выглядит таким расслабленным. Поверь мне, он появился здесь не спроста. Приехал по наши многострадальные души. Бойся его, Катя, бойся!

— Не трясись ты так! Мы здесь вполне защищены. Мы в доме Эя. Вокруг нас включен защитный контур. Через него никто не сможет…

Договорить я не успела. Как споткнулась на середине фразы и на полуслове. Дело в том, что незнакомец с такими красивыми и яркими глазами, что глубокие озера у меня на родине, в тот самый момент легко преодолел расстояние в десять метров. А именно там предполагался тот самый включенный защитный контур, о котором я и рассказывала Отти с целью его успокоить. И тот субъект продолжил к нам приближаться совершенно завораживающей походкой. Мне в тот момент некстати подумалось про удава и кроликов. Только змей гипнотизировал зверушек взглядом, а наш неожиданный визитер меня лично вверг в заморозку своей походкой.

— Не может быть… — пролепетала я в растерянности в следующую минуту.

Пес мой к тому времени совсем сжался в комочек, а я замерла и подозревала, что с перекошенным от удивления и недоверия лицом.

— Ничего себе! Кого я здесь застал! — проговорил этот двуногий аналог змея, а у меня в голове тут же зазвучал завораживающий шепот удава Каа из мультфильма про Маугли: «Подойдите ближе! Ближе!!!» Голос, кстати сказать, был похож. — И кто это у нас? Что за красавица? Не хочешь ли назвать мне свое имя, женщина?

Как ни странно, но я не утратила способность видеть, слышать и соображать. А ведь был момент, что решила про себя, что он меня зачаровал и лишил всех жизненно важных чувств. Слава Богу, этого со мной не произошло. Мужик был хорош собой, ничего не скажешь, но я вполне устояла на ногах и способность внятно ему отвечать сохранила тоже.

— Я гостья хозяина этого дома. Он оставил меня здесь на некоторое время одну и сказал, что никто не сможет проникнуть сюда за сторожевой барьер. Так каким же образом, вы оказались сейчас в этом доме? Ведь контур…

— Ах это!.. Не беспокойся, милая. Я имею сюда доступ. Отто мне родной брат. А вот ты, судя по цвету одежды, его новая любовница. Желтый — цвет его женщин.

— Да? Желтый? — начала довольно глупо себя вести: лопотать несвязно, рассматривать саму себя со всех сторон и еще крутиться и извиваться на одном месте. — Вот оно что? Ничего себе… А я-то и не знала ничего.

— Чего ты не знала?! — засмеялся он мне в ответ. — Что мой брат тебя кормит и одевает? Что отдал тебе один из своих загородных домов? Не думаю, что это я сейчас открыл тебе глаза.

— Другое имела в виду…

— Почему ты не приглашаешь меня в дом? — вдруг он резко сузил на меня глаза. — Это Отто тебе не велел впускать меня? Он приказал прикинуться дурочкой и оставлять стоять на пороге?

И тут он грубо оттолкнул меня в сторону и решительно зашел в дом. А я, как раз, осталась топтаться на месте, не представляя, надо ли мне следовать за ним, или безопаснее было затеряться где-то в саду.

— Иди сюда. Немедленно! — развеял незваный гость сомнения в моей голове.

Голос его доносился из гостиной. Туда я за ним и последовала. Вошла и осталась стоять, теперь уже у порога этой комнаты.

— Что ты там встала? — он сидел на диване с изогнутыми золочеными ножками. — Садись рядом. Да, так. И как тебя, все же, зовут? Что медлишь с ответом? Ты боишься меня?

— Нет. Просто…

— Много говорить не надо. Сейчас мне интересно только твое имя.

— Екатерина.

— Русская? Откуда родом?

— Из Москвы.

— Вот оно что! Значит, это за тобой Отто отправился пять дней назад к нашим западным рубежам. Что же, вполне похоже. И это кое-что объясняет. И еще… Выходит, ты здесь совсем недавно.

— Я первый день, как…

— Точно? Не более? Где же тогда вы с ним были? Обычно мой брат моментально отыскивает залетников. Он отличный охотник. Лучший из нас. Что ты опять начала так округлять глаза? Не поняла пока еще, что значит охотник?

— Это слово мне понятно. В моем мире тоже…

— И за какие такие заслуги он притащил тебя в свой дом? За милую мордашку? — протянул руку и ухватил меня жестко за подбородок, а в следующий момент еще другой рукой схватил за волосы, выворачивая мне голову так, чтобы лицо оказалось совсем рядом с его глазами, и стал больно тянуть на себя еще ближе. — Не бойся и не дичись, подтягивайся ко мне. Я намерен разобраться, из-за чего мой правильный брат нарушил свои же правила. На него это совсем не похоже. Сам проповедовал одно, а потом…

— Ай, больно!

— И что? Привыкай. Не все будет тебе нравиться теперь в этой жизни.

— Пустите! — мне удалось вывернуться и отскочить в сторону, а там и встать подальше от этого мужчины.

Но он не пытался меня догонять, хватать и притягивать к себе снова. Только в самом начале дернулся, было, в мою сторону, но быстро передумал совершать и дальше резкие телодвижения.

— Какая-то ты диковатая. Но, может, это Отто и понравилось в тебе? Как знать? Ты аппетитна, спору нет. Волосы твои просто шикарны. Но всем этим его, пожалуй, не удивить. Так что же тогда, а, ты мне не подскажешь? В чем твоя изюминка? — Своими синими глазами так и прощупывал меня, стоящую на удалении, но не чувствующей себя от него в безопасности. А еще казалось, что как бы осталась перед ним без одежды. Может, поэтому я и зашла за кресло с высокой спинкой, желая, чтобы оно меня максимально от него спрятало?

— Позвольте мне вас чем-нибудь угостить? — предприняла попытку сменить тему разговора, а еще очень хотелось хоть ненадолго, но покинуть этого типа, если пришлось бы идти за чем-либо на кухню.

— Можно. От бокала вина я бы не отказался.

Меня сразу из гостиной как ветром сдуло. Следом за мной, а потом и обгоняя со всех лап, примчался на кухню Отелло.

— Эй, пес. Мне понадобится твоя помощь. Ты здесь лучше ориентируешься, имею в виду съестное и прочее, именно ты здесь успел обжиться. Подскажи, что и к чему.

— Легко. Вино там. Сыр вот в той банке. Фрукты у нашего хозяина в отдельном ящике хранятся, а мясное…

— Это и сама вижу. Все хорошо, все нашлось, но возвращаться в гостиную к этому типу, ох как, не хочется.

— Но надо. Подозреваю, что терпение не его характерная черта. Давай, бери все это богатство и неси к нему. Ну же! Двигайся, девочка! Не заставляй этого синеглазого ждать.

Когда вернулась в гостиную, брата я застала все еще сидящим на диване, но позу он сменил. Теперь выглядел еще более расслабленным, откинувшись дальше к спинке и забросив ноги на соседнее кресло.

— Какое вино ты мне принесла? Красное? Угадала мои пристрастия, милая. А себе, почему не налила? Отто запретил тебе прикасаться к спиртному? Это после того, как велел очистить тебе кровь?

— Так вы успели навести, все же, справки о действиях брата! Не такой уж и неожиданной оказалась, наша встреча сегодня в этом доме! — зря я его поддела и дала понять, что раскусила игру. Вон как снова сузились его глаза.

— А ты, выходит, не такая и дурочка, как показалась мне сначала. И для алкоголички и наркоманки тоже слишком быстро соображаешь. И так, это уже кое-какие дельные сведения о тебе, женщина.

Он выглядел рассерженным. Даже не смотря на вроде бы лестные слова в мой адрес, они меня не порадовали, а скорее заставили призадуматься. А может, мне выгоднее было бы остаться дурехой в его глазах? Но вот алкоголичкой мне казаться точно не хотелось.

— Обычно я не злоупотребляю вином и прочим, — изобразила я покаянный вид. — Тогда все вышло случайно.

— Все так говорят!

Я вздрогнула. Это вышло оттого, что Эй произнес примерно ту же фразу недавно. Хотя, чему я удивлялась? Они же охотники! Этот тип сам только что в этом признался.

— А многих залетных вы поймали, чтобы такое утверждать?

— Несметное количество. Тебе интересна эта тема?

— Конечно. Я же теперь тут. И с Отто. И значит, он лучший охотник, чем вы?

— Я не совсем так сказал, милая. Не надо поддевать меня так примитивно. Лучше сразу скажи, что хочешь от меня узнать.

— Ладно. Спрошу. А кто чаще перемещается в ваш мир? Мужчины или женщины?

— Мужчины. Но в последнее время и женщин стало предостаточно.

— И все они были со значительными пороками?

— На что ты намекаешь?

— А кроме алкоголя, сильнодействующих препаратов и наркотиков, какие еще причины есть для залета сюда?

— Любопытная, да?

— Любознательная.

— А это не одно и то же? — снова засмеялся синеглазый. А потом еще раз смерил меня придирчивым взглядом. — Так в чем же твой секрет? Почему Отто оставил тебя при себе? Ну-ка! Выйди из-за кресла. Выйди, я сказал! Так. Теперь расстегни свой комбинезон. Ты не слышала, что я тебе приказал? Делай, что говорю, или я сейчас встану. Так. Ниже оголись. Еще! А грудь у тебя, что надо. Но этого добра у нас в борделе тоже хватает. На любой вкус можно выбрать. Только из-за сисек не стал бы он обременять себя новой содержанкой. С его-то правилами… Давай, валяй, ниже расстегнись. Чтобы я видел весь твой живот. Оглохла снова? Исполняй, что тебе говорят! И вот! То, что и требовалось доказать!

— Имеете в виду, что меня не стерилизовали? Могли бы просто спросить. Я бы обманывать не стала. А то…

— Много говоришь! Брату это не понравится. Учти, это я сейчас тебе дал очень ценный и дельный совет, как не надоесть своему хозяину в ближайшие же несколько дней. Ты должна мне быть благодарна, а я вижу только возмущенную гримасу на хорошенькой мордашке. Смотри, быть тебе битой и не раз, если начнешь выказывать неуважение и строптивость. А может, и того хуже, передумает возиться с тобой и отдаст в руки наших медиков. А после них одна дорога для женщин из залетных. Работницы из вас никакие, останется только бордель. Уяснила? Вот и смекай, выгодно ли хорохориться?

— Вот оно что! — у меня в груди все похолодело от перспектив. — А те работницы? Ну, что трудятся на фермах, плантациях, в больнице тоже их видела…

— Да, они везде, где требуется четкая исполнительность, точность, внимание, терпение.

— Поняла. А кто они, если не залетные?

— Столько залетных не наберется, чтобы занять ими все рабочие места, во-первых, бывшие пороки не дают сделать из них хороших служащих, во-вторых. А вообще, скажу сразу и прямо: ты видела клонов.

— Что? Клонов? Поэтому у них нет волос и…прочего?

— Им красота и прочее ни к чему, — хохотнул синеглазый. — Но они женщины, все же. Половой признак не отменен в их случае совсем. Это оттого, что женщины исполнительнее. А «другое» от их половой принадлежности им совсем ни к чему.

— Даже так?! То-то я заметила…

— Что? Что успела понять? Что они безразличны к окружающему? Не эмоциональны? Замкнуты на своих обязанностях? И не стремятся менять ничего в своей жизни?

— Как же вы этого добиваетесь? Этот секрет скрыт в операции клонирования?

— Не только. Ты жевательные шарики употребляла в пищу? И что потом чувствовала? Была вера в светлое будущее? А твоя женственность или чья-то мужественность тебя очень волновала?

— Вот оно что! А еще говорите, что наркомания-это исключительно порок нашего мира. А сами вводите своих людей в зависимость от вас через пищу, и еще…

— Не людей! А клонов!

— Ничего себе! У нас в последнее время разрастается пропасть между богатыми и бедными. А у вас, выходит, и того хуже! Некая верхушка решает не только быть ли войнам, переворотам, морам и прочим бедствиям. Они у вас творят круче ситуации, решают, кому быть людьми, а кому покладистыми клонами.

— Да, а кому отправляться в услужение в бордель. Не забывай об этом, милая. И твой длинный язык…он тоже легко может довести тебя от этого уютного дома до улицы тысячи мужских наслаждений.

Я думала, что это он так со мной игрался. Не могли эти хозяева жизни здешнего мира так назвать улицу города. А там, кто их знал? Нет, вид у него точно серьезным не был. Насмешливым да, а правдивым нет. И можно ли было вообще верить всему, что мне сейчас рассказал? Скорее всего, следовало поделить все надвое. А про бордель? Этого не знала определенно, но внутри поселилась тревога, вот это чувствовала точно. И что он еще говорил про стерилизацию? Не я ли своими глазами видела шрамы на животах у женщин? Поневоле, почувствуешь неприятный озноб и содрогнешься.

— Испугалась сейчас моих слов? Разговорчивая малышка! Или замерзла? Но даже если и так, я буду тебе полезен в обоих случаях. Иди ко мне, И смогу, как согреть, так и успокоить. Что скажешь?

Но отвечать ему мне не пришлось. В следующую минуту нас в комнате стало уже трое. И Отелло, притулившийся в углу за тем самым большим креслом, был не в счет. На пороге гостиной появился ее хозяин. Как давно он там стоял, не могла сказать. Мне его было совсем не рассмотреть, так как располагалась ко входу спиной. Его появление заметила уже по реакции его брата. В синих глазах того изменилось что-то, искр смешливых, что ли прибавилось, и еще он перестал смотреть мне в лицо, а уперся взглядом куда-то поверх моей головы. Вот тогда и поняла, что там кто-то стоял. Но повернулась в ту сторону только после того, как вошедший заговорил.

— Что ты здесь делаешь, Борис? Не помню, чтобы тебя приглашал.

— Как же позовешь ты познакомиться с новой своей игрушкой! — расплылся синеглазый в улыбке пуще прежнего. — Пришлось проявить инициативу. Зашел, а тебя нет дома. Пришлось самому представляться твоей новой зазнобе. Хорошенькая. Ничего не скажешь. И побеседовали мы с ней мило. Правда, девочка?

— Хватит скалить зубы. Говори, зачем явился.

— Так объяснил же! — развел тот руками.

— Не паясничай, или говори свое дело, или выметайся.

— Не терпится один на один остаться с этой красоткой? И ведь завел же ты ее себе, все же! А сколько нам, твоим братьям, мозг выносил нотациями?! И что потом? Глазом не моргнул, тоже обошел закон о залетных. Ничто тебя не остановило, когда самого потянуло на разнообразие! Берешь теперь обратно свои слова про наше распутство и беспринципность?

— Выметайся отсюда!

— Злишься, что поймал тебя с поличным? Что уж теперь-то? Все равно не смог бы ее долго от нас скрывать. А мы, если хочешь знать, нисколько тебя и не осуждаем. Так-то! Мы же понимаем, ты тоже мужик, как и мы все! Поэтому не смущайся, Отто, а расслабься и получи удовольствие по полной программе. Только скажи, а ту свою любовницу, куда теперь денешь? В бордель сбагришь, или сразу двух себе оставишь? Не сверкай так на меня глазами, словно острыми бритвами собрался зарезать. Ха! — веселился Борис без стеснения. — А то ведь совсем тогда на нас с Грином похож станешь. А то?! Я своих любовниц коллекционирую. Правда, не приобретаю для каждой в отдельности дом, как у тебя сейчас. А наш младшенький братишка, как поступает? Чуть баба ему надоест, сплавляет ее в бордель. И то, и то, все выход! Что ты предпочтешь? Средний наш брат? Может, что другое придумаешь? Скажи!

— У тебя все? Вопросы закончились? — Эй-Отто в два шага пересек гостиную и достал руками Бориса. А потом рывком поднял его на ноги и стал выталкивать из комнаты. — На выход!

— Тихо, тихо! Угомонись! Легко же тебя, брат, из себя вывести, однако. Чуть что, расходишься без меры. Неужели и на этот раз так поступишь? Вытолкаешь родного брата в зашей?! И кто ты после этого? Эй, эй! Остынь, я тебе говорю! Слышишь? — хохотал старший брат и пытался упираться, чтобы его не перекинули через порог. — Стой! Отто! У меня поручение от отца! Клянусь, это он меня к тебе послал.

— Отец тоже уже обо всем узнал? — перестал Отто выпихивать весельчака из своего дома и уставился на него сурово. — Кто же вам всем донес?

— А ты, как думал? Вместо одних суток пробыл на элементарном задании в пять раз больше времени, и думал, что о тебе семья не станет волноваться? Конечно, мы навели справки. И дальше все было совсем просто.

— Понятно. И что хочет от меня отец?

— Поговорить, естественно. За ужином. И в шахматы еще сыграть. Ну, ты сам знаешь его привычки.

— Да. И выведать все мои тайные мысли на десять лет вперед.

— Как водится! Но только, если таковые у тебя есть. Ну что, пошли? Ослушаться нашего родителя, сам знаешь, никак нельзя.

— Ты на машине, как успел заметить. Подвези тогда.

— Конечно, брат! — хлопнул Борис Отто по плечу. — К твоим услугам!

И они вышли из дома. А минуту спустя, послышался слабый звук запущенного двигателя, потом этот звук быстро смолк, удаляясь вверх в небо.

— Уехали! — я тяжело опустилась в кресло, за которым долгое время стояла пряталась. — Что это было, Отелло? Мы с тобой пережили какое-то нашествие отрицательных эмоций. И кто бы мог подумать, что этот синеглазый красавчик может так напрячь и вывести из себя?! Нет, ты подумай, он мне угрожал борделем, — кипела я праведным гневом, а Отти забрался ко мне на колени и жалостно все вздыхал, но не произнес ни одного успокаивающего слова. — И в его словах была и правда, пес. Я своими глазами видела, там, в больнице, прооперированных женщин. У них всех были очень характерные рубцы от швов. Выходит, это у них здесь есть правило — калечить людей. Как тебе такое?

— Я сразу тебе сказал, как только увидел этого мужика, выходящим из его тачки, что он мне не нравится. Жди беды, сказал я тогда. Вот оно и сбылось, мое предсказание.

— А наш с тобой Эй! — вновь встрепенулась я. — Что мы про него знаем? Выходит, что ничего.

— Ну, он лучше этого Бориса.

— Чем?!! Они два сапога-пара. Ты только подумай, как они перед нами раскрылись! Какие они здесь все распущенные! А еще имена такие имеют. Борис! Отто! А сами устраивают себе гаремы, не моргнув глазом. И ладно бы соблюдали законы ислама, несли бы ответственность за своих женщин. А они? Чуть та надоела, прогоняют ее прочь. И куда? Тьфу! Не хочу даже снова произносить это грязное слово.

— Наш хозяин не такой.

— Как ты можешь его защищать? Он тебе кто? Он тебе что? Это я тебя вырастила и вынянчила. Скажешь, нет?

— Как же я могу?!

— И правильно. Молчи лучше.

— Но наш лучше своего брата.

— Чем?!! У него есть уже одна женщина! Ты же сам это только что слышал. А он еще и меня пожелал иметь!

— И, слава Богу! А то бы сейчас были съедены с тобой теми жабами. Мы же теперь поселились в этом красивом и богатом доме. Это наше счастье, что он тебя возжелал.

— Как ты можешь, Отелло?!

— А что, не прав?

— Все мужики — большие свиньи! — сказала я, встала резко из кресла, что Отти так и полетел кубарем с моих колен на пол. — Я пошла спать. Все эти переживания здорово подорвали мои силы.

— А ужинать? — заскулил Отти. — Не имеешь права оставлять меня без еды. Сама можешь, хоть сколько, голодать, а меня покорми!

— Пусть тебя твой новый хозяин кормит, — бросила ему на прощание. — Марш, в свою комнату!

Отелло я прогнала, а потом стала думать, где мне устроиться на ночлег. В спальню ноги мои не шли. Решила постелить себе на диване в гостиной. Нашла лишние подушку и одеяло с простыней и оттащила их на то самое чудо на золоченых ножках. Получилось свить себе довольно уютное гнездышко. Скинула с себя комбинезон и облачилась в халат, за неимением ночной сорочки. А уже после этого начала устраиваться под одеялом. Только диван был узковат, с него легко можно было ночью свалиться. Поэтому, дав слово, не ворочаться лишний раз, улеглась на боку и подложила ладони себе под щеку.

— Спокойной ночи, Катерина, — сама себе пожелала хорошенько отдохнуть и выспаться на новом месте. — Какая это уже у меня ночь в этом мире? — посчитала мысленно и тяжело вздохнула. — Дай Бог, чтобы завтра был добрый для меня и Отти день.

И закрыла глаза. И уснула. И приснился мне сон. Привиделось, будто в комнату вошел Эй. Или Отто. Мне его имя было без разницы. Мужчина подошел к моему дивану, на котором я сладко спала и встал рядом. Он стоял так надо мной и смотрел на меня, спящую. А потом нагнулся и сгреб в охапку. Или нет. Взял меня на руки нежно и понес. Куда? Вроде нес недалеко. А потом аккуратно положил. Куда? Не поняла. Но мне было удобно: мягко и тепло. И еще просторно. Точно, мне стало много просторнее, чем на том диване с золочеными ножками.

Что было потом? Дальше мне приснилось, что Эй тоже скинул с себя комбинезон. Я это поняла потому, что он лег под одеяло рядом со мной. И не просто лег, а придвинулся ко мне вплотную. А руки его стали блуждать по моему телу. Сначала по крутой линии бедра, талии и плеча, так как я лежала к нему спиной, а потом более тщательно обследовали грудь, живот и бедра. Халат мешал ему делать это, и он его спустил с моего плеча, аккуратно высвободив руку из рукава. Теперь преграды в виде тонкой шелковой ткани не стало, и мужчина повторил свои исследования моего тела. Они его удовлетворили, но только как прелюдия к новому действию. Именно. Ему хотелось большего. Ему хотелось мной обладать. И он продолжил идти навстречу нашей близости, теперь уже с помощью поцелуев. Повернул меня к себе за плечо и навис надо мной, приподнявшись на локтях.

Первый поцелуй был пробным. Его губы только чуть касались моих. Нежно, сухо, вскользь. Второй поцелуй был захватывающим. Захватил все мои губы сплошь, вобрал в себя, потом стал их, то ласкать, то покусывать. Интерес разжег во мне уж точно. А в третий раз сама не заметила, как проник между моих губ. И тут я не сдержалась и всхлипнула. От его нежности, от его настойчивости, от его и моего желания. И так получилось, что я уже вовсю постанывала под ним, и прогибалась, и жадно хватала его. Всего. И его губы, и его язык, и его нависшие надо мной широкие плечи, а еще его спину и ягодицы. А еще я чутко слушала его. Дыхание. Частое и хриплое. Биение его сердца. И конечно его движения. Они были восхитительные. И нежные, и мощные. И снаружи, и внутри. Особенно внутри!

Когда он отстранился от меня, то явно почувствовала потерю. Даже вроде бы как мне стало холодно без него. Хоть это вряд ли, ведь тело мое было распаленным. Но расставаться не хотелось, даже если нас и разделяли всего несколько сантиметров простыней. И ему, по видимому, тоже так же показалось, как и мне, что это расстояние было слишком большим. Иначе, отчего Отто снова притянул меня к себе? И прижал к своей груди мою спину. А я снова принялась слушать. Теперь все больше стук его сердца. И эти ритмичные успокаивающиеся удары внутри его мужского сильного тела начали приводить меня в приятное расслабленное состояние. От этого захотелось заснуть уже во сне. В восхитительном сне. Всегда бы хотела такой видеть. С этой мыслью мое сознание в ту ночь и выключилось.