7

Пробуждение было приятным. Очень приятным. Восхитительным. Я решила, что спала в своей квартире на ВДНХ, это, во-первых. Что рядом со мной был Сергей, и это я на его груди удобно устроила свою голову, во-вторых. А еще свято верила, что мой возлюбленный жених не переспал недавно, ни с какой другой женщиной. Что не смылся от меня к своим родителям в Питер. И не было никакого ужасного перемещения в другой, такой пугающий, мир.

— Стоп! А откуда тогда я обо всем этом узнала? — взяла и, от охватившего меня смятения, вызванного подобной мыслью, по глупости открыла глаза.

И тут же застонала самым натуральным образом. Все оттого, что лежала вовсе не на груди у своего жениха, а на груди Отто. И это именно он теперь тоже пробудился и рассматривал меня с вниманием, ожидая, наверное, что я объяснила бы ему причину подобного звука. И спальня, естественно была не моя, а его. И мир не мой. И время не пойми, какое. И сон, значит, был не сном вовсе.

— Что случилось? — не выдержал он моего молчания и оторопевшего взгляда.

— Просто… Просто… я думала, что мне все привиделось, — не знаю, что он понял, а мне вдруг стало очень не по себе еще и от смущения за прошедшую ночь.

— Я понял, о чем ты. Но это ничего. Все пройдет и встанет на свои места, — мне стало интересно, о чем это он говорил. От этого нахмурилась и внимательнее принялась в него всматриваться. Но он аккуратно вынул из-под меня свою руку, отстранился и начал подниматься с кровати. — Я рад, что первая наша близость прошла так гладко. Признаться, думал, что мне придется с тобой немного помучиться. Диковатое впечатление ты производила на первый взгляд.

— А на второй? — чувствовала, что свирепею, но его развитое мужское тело, которое он в тот момент так открыто демонстрировал, навевало предположение о его силе, то есть, что мог быть страшен в гневе, если его было чем рассердить. Например, злым словом. Тем более что его брат мне вполне прозрачно намекнул, что у них здесь принято насилие над женщинами, которых здесь же ни в грош ни ценили. Да, нас у них было валом. Хочешь, клон, хочешь…

— Я не ошибся в тебе, детка. Мы подходим друг другу. Да, я остался тобою доволен. На первый раз, конечно. А дальше видно будет.

Вот оно что! Он был полностью удовлетворен сексуально и оттого пребывал в расслабленном состоянии. Уже кое-что, если учесть, как они тут привыкли расправляться с неугодными любовницами. Но радости я в себе не ощутила. Нисколько. И уж совсем зря, но на моем языке крутились разные словечки, которые могли бы мне дорого стоить. Такие как: гад, чертов отпрыск, дьявол тебя забери и прочее. И этот список мог быть продолжен и далее, только я его усилием воли прервала. Что толку было распалять себя, если сцену устроить этому мужику, все равно, не смогла бы? Здоровье было мне, все же, дорого. А главное, вынуждена была себе в этом признаться, очень не хотелось в местный бордель. В смысле, вообще ни в какой. Я подозревала, что это точно было не мое. Ну, уверена была, что у меня с этим заведением не вышло бы совместимости. И если он бы мне, так уж вышло бы, светил, то уж лучше бы оказаться в петле. Вот такие мысли вихрем носились в моей голове с утра пораньше, и такими, вот, глазами я, наверное, смотрела на Отто.

— Расслабься, детка. Сейчас у нас с тобой продолжения секса не будет. Времени у меня в обрез, новый вызов поступил час назад. Но я тебя тогда будить не стал, цени мою заботу, дал тебе отдохнуть и не тревожил, раз уж ты спала на моей руке. Но опять на западной границе нарисовался залетный субъект. И это задание выпало мне. Как видишь, никакой поблажки не заслужил, хоть и многим стало известно, что у меня сейчас наблюдается всплеск любовного притяжения.

Говорил он со мной на ходу. В движении же, набросил на плечи халат и, не подпоясываясь, направился в душ. Дверь, скорее всего, за собой не закрыл, потому что я хорошо слышала его голос и оттуда.

— Но я долго не задержусь. Слетаю только туда и мигом обратно. К тебе, заметь, детка. А ты жди меня и готовься доставить удовольствие.

Он снова показался в поле моего зрения уже одетым в свой комбинезон. Ясно, что тот был того же цвета, графитового. Но на руках его еще не было тех самых громоздких браслетов, которые, как выяснилось, нашпиговывались всякой всячиной, от пищевых шариков, до средств оказания первой медицинской помощи и до, подозревала, какого-нибудь оружия. Как же было обойтись без него охотнику за человеческими жизнями?

— А кто попал к вам на этот раз? Вы можете определить это заранее?

— Имеешь в виду, мужчина или женщина? Нет, не знаю. На месте разберусь.

И вот он подошел к тумбочке, что стояла в углу спальни, и выдвинул ее верхний ящик. Вот оно что! Оказывается, его браслеты находились там. Отто достал один и застегнул его на запястье. Потом пришла очередь второго. Его немного повертел в руках зачем-то, но потом тоже защелкнул на руке. А дальше резко развернулся в мою сторону и встал, со вниманием посматривая прямо в глаза.

— И что ты лежишь? А где мой прощальный поцелуй? Где трогательные всхлипы и писки, и заверения, что час нашей разлуки покажется тебе годом?

— Э, э… — меня точно током дернуло, так пронзила мысль, что я, дуреха, ничуть не умела расположить к себе мужчину, даже если от него так остро, как никогда прежде, зависело не только мое благополучие, но и сама жизнь. — Я сейчас! — неловко выбралась из-под одеяла, а от этого рассердилась на себя еще больше, и поползла к нему по постели. Получалось это у меня ничуть не грациозно, точно знала это, а поделать уже ничего не могла. — Просто не хотела тебе мешать собираться. Ты же сказал, что сигнал поступил час назад. Вот и подумала…

Но он уже сгреб меня в объятья и тесно прижал к себе. Так получилось, что носом ткнулась ему в грудь. Этот факт добавил смятения. Ну что я была за рохля такая! Чтобы сгладить производимое впечатление, решила ускорить проявление затребованных свидетельств моего обожания хозяина. Для этого вся потянулась вверх, подставив ему свои губы. И…пауза. Да возникла пауза, потому что Отто и не думал меня целовать. Он склонился над моим лицом и что-то рассматривал в нем. Как завис надо мной, и только крепко держал в руках. Что он хотел? Я терялась в догадках. Заметила, правда, что он как бы понюхал мои волосы, но правильно решила, что вряд ли ему этого было бы достаточно для сцены прощания с новой любовницей. И это значило, что целовать его надо было мне. Для вздоха не было времени, пришлось напрячься без него. Я посмотрела сначала на его губы, оказавшиеся прямо перед моими глазами, и только потом приникла к ним. Попробовала их на вкус: вполне приятный. Потом испытала на мягкость: не очень. А следом взяла и лизнула. И тут он утратил безучастность. Сжал меня всю так крепко, что ойкнула, и перехватил инициативу поцелуя на себя. Вел себя страстно и совсем по-хозяйски. Уже когда оторвался от моего рта, я сразу почувствовала, как губы мои начали припухать.

— Вот это да! — подумалось мне, но как-то отрешенно от действительности. И еще ощутила слабость во всем теле. От этого и ухватилась крепче за его плечи. Чтобы не рухнуть на кровать, после наступившей опустошенности, нахлынувшей на меня, стоило только Отто чуть отстраниться.

— А сейчас отпусти меня, ладно, детка? Мне и, правда, надо торопиться. Ну же!

Мне сделалось стыдно, что висела на нем, как тяжелая груша на склоненной ветке. Это чувство и дало сил отлепиться от мужчины, разжав, наконец, пальцы, хватающие ткань его комбинезона.

— Да. Конечно. Удачи тебе! — и как полная идиотка, взяла и помахала ему на прощание рукой. Он в ответ только хмыкнул, после чего развернулся, вышел из спальни, прошел несколько метров по коридору, а потом нажал что-то на своем браслете и, раз, исчез после вспышки непонятного, но яркого, света.

А я после его исчезновения, за которым следила, свесившись с кровати и вытянув в ту сторону шею, рискуя ее еще и искривить, вся как обмякла, и так и повалилась на одеяло.

— Слава Богу, ушел! Или улетел? Как это его исчезновение правильно называется?

— Испарился, — запрыгнул ко мне на кровать Отелло. — Как ты сегодня, Катя? Что-то я по тебе не пойму, поладили вы с хозяином или нет? Что скажешь?

— Сама не знаю. Вроде, он выглядел при расставании довольным? Ты сам-то его не рассмотрел?

— Выходил от тебя с улыбкой. Это точно. Только она была какой-то странной.

— Это как? В смысле, ухмылялся? Или еще, что?

— Скорее второе. То есть, я не берусь точно сказать, что она значила. Возможно, содержала в себе некую хитринку. Вот так понятнее?

— Ничуть. Ну, да ладно с этим. Мне надо в душ, а ты здесь пока полежи, Отти, если хочешь.

— А хозяин такое разрешил бы? Все же, это его кровать, а не твоя, Катюха.

— Так нет же его! И не будет не менее часа. Сам так сказал. Значит, это время в нашем с тобой распоряжении. Сейчас быстренько приведу себя в порядок, и станем завтракать.

— О, это я всегда готов! Поторопись, не задерживайся долго в ванной.

— При всем моем желании не получится. Здесь же лучи, а не ванна, полная ароматной воды. Никакого интереса долго стоять в той кабине, что похожа на рентгеновский аппарат.

— К моему счастью, это так. Помню, как ты дома на ВДНХ подолгу зависала в пене и солях. Не дождаться тебя было тогда. Часами просиживал под дверью.

— Не может быть, чтобы так долго, но удовольствие я там получала, ни с чем несравнимое.

— Так я жду тебя скоро! И пошел уже к холодильнику!

Завтракали мы с псом, особенно не торопясь. Растягивали, так сказать, удовольствие. Так мало в этом мире было для нас чего-то хорошего, что приходилось смаковать единственное доступное. За обследованием всяких баночек и дегустацией их содержимого, час пролетел совсем незаметно. Взглянула я на табло на том же холодильнике и обмерла.

— Отти! Хозяин может вернуться в любую минуту, а у нас с тобой здесь полный бардак. Надо скорее убраться, — сказала и принялась составлять посуду в шкаф для облучения. Это было что-то вроде нашей посудомоечной машины. Только, естественно, в ней тоже процесс очищения обходился без участия воды.

Захлопнула я герметичную дверцу, нажала кнопку и выждала пару минут.

— Готово. Теперь осталось только расставить все по местам. Не крутись под ногами, Отти! Ты не видишь, разве, какие это чашки? Они точно не с современного завода, скорее из усадьбы какого-нибудь французского вельможи восемнадцатого или начала девятнадцатого века позаимствованы. Или из дома нашего российского олигарха какого-то, — пожала я плечом и скривила губы в ухмылке. — Что, впрочем, одно и то же!

— Сколько же они стоят? — выкатил Отти и без того выпуклые глазенки.

— Они бесценны, пес. Если разобьем такую, то нам с тобой точно укажут на дверь. То есть, вышвырнут на улицу. Кстати! Мы с тобой совершенно не знаем, что там на самом деле происходит. Не пора ли познакомиться?

— С улицей?! Я точно не хочу этого делать. Мне и тут не плохо.

— А мне очень любопытно взглянуть, — с этими словами покинула кухню и пошла переодеваться в комбинезон.

— Разве тебе разрешено это делать? Покидать территорию этого дома, имею в виду?

— Нет, конечно. Да я бы и не смогла, как бы ни хотела. Ты забыл, что ли, про защитный контур? Но приблизиться к нему максимально близко я же могу? Могу! Вот это мы сейчас и сделаем.

— Мы?! Я не хочу. Я дома побуду.

— Не трусь, Отти! Мы с тобой ничего не нарушим, просто подойдем совсем близко к заграждению и посмотрим через него.

— Что там смотреть-то?! Снова этих людишек в комбинезонах? Так я на них уже насмотрелся. Они все какие-то безликие, особенно, если на головах у них натянуты капюшоны. Только и разница, что в цвете ткани. Скукота!

Но я его все равно потащила за собой. Дошли мы до самого дальнего конца сада и замерли. Именно отсюда открывался вид на улицу, на которой и располагался дом Отто. Ничего особенного в ней не наблюдалось. Обыкновенная такая, почти прямая, очень похожая на те, что неоднократно видела на окраине не очень крупных городов.

— Отто говорил, что это загородный дом. А я думаю, что это не так. На наши коттеджные поселки не похоже точно. Здесь совсем нет природы, ни в каком обозримом пространстве. Только палисадники. А так, дома и дома кругом, но с маленькими такими садиками. В прочем, мне это все без разницы, что бы он ни говорил.

— А людей здесь и нет совсем. Взгляни! Улица абсолютно пустынна. Только ползает по ней какая-то тихоходная машина. Как думаешь, что это такое? Робот-уборщик?

— Похоже. Но не берусь точно сказать. Ну что? Пойдем назад? Здесь и, правда, не на что смотреть.

В доме нам тоже заняться было нечем. Поэтому я и разлеглась на диване в гостиной, изнывая от тоски и безделья. Отелло прыгнул мне на живот, но так там вертелся, что мог бы во мне провертеть дырку, вот и спихнула его себе под бок.

— А чем здесь, интересно, другие любовницы занимаются? — проговорила я вдруг неожиданно для себя. — Например, та женщина, что теперь сидит где-то в подобном доме Отто и ждет его, а он к ней носа не кажет, все крутится возле меня? Как думаешь, Отелло? Если ей так же делать нечего, то можно и озвереть. Поневоле станешь ждать этого мужика, чтобы хоть как-то развлечься или с кем-то словом перемолвиться. У меня хотя бы есть ты, а у нее?..

— Да, тебе повезло, а ей нет!

— Себя имеешь в виду?

— Да, но меньше всего. Больше сказал про хозяина. Ты его у нее, практически, отбила. Так не считаешь? Она ему теперь гораздо меньше интересна, если все свое время проводит с тобой. В больнице тебя навещал? Да. Практически, постоянно был рядом с тобой. Иногда отлучался сюда, так понимал, чтобы подготовить дом к твоему приезду.

— А ты откуда знаешь? — с подозрением глянула на него.

— Так я же, все то время был рядом с ним. Куда он, туда и я. Еле поспевал, надо сказать. Набегался за его ногами. Хорошо, что он позволял мне крутиться рядом, не то, просто беда была бы. А дальше смотри, что получается. Днем он был с тобой. Это в свободное от службы время, конечно. Ну, отчет и прочее, это понятно. А потом сразу к тебе заявился. Дальше его потребовал к себе отец. Так понимаю, влиятельный очень он у него человек. Понятно, что ослушаться родителя, себе дороже. Смотрим, что было дальше. Ночь! Снова с тобой. Утро! Тут вмешалась снова служба. Но он довольным от этого не выглядел.

— На что намекаешь?

— Что, как с заданием своим закончит, так снова возле тебя нарисуется.

— Да? А сколько уже времени? Что-то мне подсказывает, что прошло не менее двух часов, как ему следовало бы уже вернуться.

— Так много? Может, тогда уже сходим на кухню и перекусим?

— Давай. Все равно больше делать нечего. Интересно, а их любовницы дамы в теле? Имею в виду, что если так бездельничать и только и делать, что перекусывать, коротая долгие ожидания, то и растолстеть не долго. Как считаешь? Может, Отто на меня и клюнул, что я худенькая, в отличие от других?

— Не знаю. Мне мяса на тарелку положи.

— А я, пожалуй, воздержусь от еды. Только чаем обойдусь.

— Боишься! Не хочешь быть такой же брошенной?

— Тьфу на тебя, Отти! Сам-то понял, что мне сказал? Ты знаешь же, что у них здесь значит быть бывшей любовницей?!

— У Бориса им всем нормально живется. В бордель ни одну не отдал, как недавно сказал.

— Да. И живут они все, не знаю, правда, сколько их всего, но в одном доме. Представь несколько пауков в одной банке! Как тебе картинка?

— Ужас!

— То-то же! А про Отто мы пока вообще ничего не знаем. Как он, например, думает поступить с той женщиной, что лишилась его внимания сейчас. Что от него ожидать? Насколько разобрала, он впервые нарушил правило и завел себе вторую женщину, меня, то есть. Смекаешь, куда я клоню?

— Да, тревожно. И где его носит до этих пор? Какого лешего, не вернулся уже со своего задания?!

— Намекаешь, что этот залетный субъект мог спокойно быть снова женщиной? А что? В этом что-то есть, — начала я настороженно приподниматься. — Встретил, к примеру, сегодня новую красотку, а меня в отставку?!

— Тьфу! Тьфу! — зафыркал мой пес и завозился на диване, тоже приходя в беспокойное состояние от высказанной мной вслух мысли. — Не дай, Бог!

— Ох! Отти! Как, оказывается, тяжела жизнь любовницы. Не поверишь! Сегодня утром я только и мечтала, чтобы Отто скорее отбыл на свое задание. А теперь усидеть на месте мне трудно от беспокойства, что это могло его задержать, раз не явился за новой порцией моего обожания. Это же, черт знает, что!

— Согласен. И ты уж постарайся, Катюха, чтобы хозяин остался доволен тобой, когда все же появится здесь вновь.

— А может он у той… у прежней…женщины?!!

Не успели мы с Отелло, как следует, напугать сами себя разными предположениями, как со стороны коридора послышались чьи-то шаги. Мы одновременно повернули туда головы и заметили входящего в гостиную Отто.

— Быстрее, Катя! — скомандовал мне пес, и я как сумасшедшая подпрыгнула на месте и помчалась навстречу этому мужчине демонстрировать, как соскучилась, мучилась от неутолимой любви к нему и просто умирала от счастья снова его видеть.

— Подожди, детка, — остановил мой неистовый порыв любовник. — Мне надо зайти в ванную. Я же только что вернулся и не успел еще сполоснуться и переодеться. Это быстро. А ты пока приготовь что-нибудь перекусить. Я голоден, как волк, — и после этих слов был таков.

— Слышал! — сделала я ударение на этом заявлении и пожала плечами, давая понять Отелло свою невиновность в сорвавшейся страстной встрече. — Это он! Это не я! С моей стороны, как раз, было старание сразу же слиться в любовном порыве. Но он был недостаточно стерилен. Так-то! Пошли теперь к твоему любимому холодильнику.

И мы потащились с псом на кухню. Там-то меня и застал снова Отто. В тот самый момент, когда замерла перед распахнутым нутром охладительного агрегата. Я в тот момент была в задумчивости, что подать ему на закуску. И его загребущие руки, сомкнувшиеся у меня на талии, заставили вздрогнуть от неожиданности. А там, не успела и «а» сказать, как он уже меня развернул лицом к себе и на этом совсем не остановился. Отто стал меня целовать так, что дыхание начало во мне прерываться настолько, что грозило оставить меня без кислорода совсем.

— Он что, с ума сошел?!! — успела подумать, когда любовник, ухватив меня за талию, приподнял и как насадил на себя. — Боже! А я-то думала, что такая страсть и нетерпение бывают только в фильмах.

И разумеется, халат на его плечах нисколько не помешал ему доказать ошибочность моих былых представлений. Как и мой собственный, хоть и был прихвачен поясом на талии.

— Отто! — взмолилась я, подразумевая то, что не готова к такой стремительности в любовном слиянии. — Отто! — вырвался у меня, чуть ли не визг отчаяния, что он не так понял мой предыдущий возглас.

— Да! Детка! Да! — рычал он и продолжал доказывать мне реальность этой позы из Камасутры.

Через некоторое время теперь уже мы оба оказались в душевой кабине под цветным излучением. Стояли вдвоем строго по ее центру, и мужчина еще поглаживал мне шею и как игрался ее изгибом.

— Мне приятно, что ты по мне скучала, — сказал, когда уже набрасывал на себя и меня свежие халаты.

— А как же! — покачала я головой, как бы удивляясь его словам и отметая все другие его мысли на этот счет. Но потом решила закрепить в нем такое соображение, для чего немного пришлось напрячься. — Ты же… такой… неповторимый!

— Угу! Сейчас поедим, и я тебе это еще раз докажу. Что ты успела мне приготовить? В смысле, поесть…

— Ничего, — спрашивается, когда бы я это успела сделать! Набросился, понимаете, как лютый зверь, и всего через пять минут, как собрался принять душ. Но теперь у меня возникло беспокойство. Что если с голоду разочаруется во мне? Это не могло пойти нам с Отти на пользу. — Я только собралась, но ты…

— Ладно, ничего, брось беспокоиться по этому поводу. Сейчас сам что-нибудь быстро придумаю.

— Да тебе, любимый, просто цены нет! — в это я почти уже верила.

Он усмехнулся, но ничего не ответил. А через малое время мы уже сидели за столом, пили вино и разговаривали. Вернее это я говорила, а он глотал пищу, почти не жуя, так был голоден. И я не просто говорила, а выпытывала у Отто все, что связано было с его сегодняшним заданием и не только это.

— И кто к вам залетел на этот раз? Можешь ответить? Или это военная тайна?

— Мужика принесло, — ответил, не глядя на меня, по всему, тарелка занимала его больше.

— И что с ним не так? Имею в виду, по какой причине он-то здесь оказался?

— Все просто. Наркоман.

— Надо же! — придвинулась я ближе. — И что ты с ним сделал?

— Все как обычно, — отложил нож в сторону и потянулся к бокалу вина. — Ничего для тебя интересного, детка.

— Так считаешь? — поджала я губы. — А мне бы, все-таки, хотелось знать.

— Зачем он нам здесь нужен? Работник никакой. Здоровья своего он лишился уже давно. Так что, тело его нам тоже без надобности.

— Это что же?.. Это ты его…

— Да. Но не сам, конечно. Для этого специальная служба есть. Я только его скрутил и доставил, куда следовало. В общем, приговор подписал ему я, конечно. Что так смотришь? Не нравится такое про меня знать? Но тут ничего не поделать, детка.

— А меня, почему же ты оставил в живых, если…

— Это отдельный разговор, и время его не пришло. И еще, я бы, все же, хотел нормально поесть. Ты не могла бы немного помолчать?

— Да, нет проблем, — но выдержки у меня хватило минут на пять максимум. — А твоя первая любовница…ну, та, другая женщина… она как сюда попала? Спрашиваю потому, что там же не было трагического конца, так ведь. Может, тогда расскажешь?

— Зося? Она хотела руки на себя наложить. Это вполне для тебя подходящая история? Веселья в ней, правда, ни на грош, но…

— Но ты ее пожалел! Что же, благородно.

— Просто было достаточно очистить ей кровь, чтобы потом использовать, в каких полезных целях.

— Ах, да. Помню. Бордель. Но ты решил, что она вполне может пригодиться и тебе самому.

— Что-то в этом роде.

— Поняла. Что же, схожая с моей история, — мне сделалось так тоскливо, хоть вой. Но я себя сдержала. И даже улыбнуться получилось.

— Да? — с сомнением покосился Отто. — У тебя тоже была несчастная любовь?

— Что? А, а! Ты про то, что у меня в крови тоже всего было полно! Но нет. Умирать я не собиралась. Даже наоборот. Просто… А в прочем, это все не важно теперь.

— Начала, так ответь, — теперь он уже не сводил с меня глаз, хоть и продолжал есть. — Давай, говори.

— У меня была счастливая любовь. Не веришь? Зря! Я так его любила…

— Кого? — теперь Отто уже и вилку отложил и даже жевать перестал. — Как его звали?

— Какое это теперь имеет значение? — В моем голосе послышалась безнадежность. Но это так и было. Возврата к былому не предвиделось ни на сколько.

— Отвечай, когда я тебя спрашиваю. Как его имя?

— Сергей. Это мой жених. Был. Мы собирались пожениться этой осенью.

— И ты приняла химию вместе с алкоголем от большой радости и предвкушения такого важного в твоей жизни события?

— Зачем ты так? Все было иначе.

— Так расскажи. Мне стало интересно, — откинулся он к спинке стула.

— Нечего особенно рассказывать. Сергей вынужден был на некоторое время от меня уехать. Неожиданно так это получилось. А я сильно без него загрустила. Очень даже сильно. Ну…тебе, скорее всего не понять, — я ему все это рассказывала, и так получалось, что сама же в эту историю и верила, и с каждой минутой все больше и больше.

— Так считаешь? — прищурился Отто. — И что было дальше?

— А что дальше? Ничего особенного. Взяла и выпила с горя. Виски, кажется. А я обычно ничего крепкого не пью. Вот меня и повело. Раскисла, одним словом. Плакать начала. А тут бабушка пришла. Она как лучше хотела. Выпей, сказала, эти таблетки, они от всего помогают. Я выпила. Но мне сделалось только хуже. А потом врач пришла. Та мне укол какой-то сделала. Вот и все. И оказалась я, каким-то образом в том бунгало, около которого мы потом с тобой и встретились. А вот как там Отелло оказался, это уже совсем не понятно.

— Он таблетки те «волшебные» заглотил. Видно, твоя бабушка их оставила в доступном для него месте.

— Правда?! — я тут же нашла взглядом Отти и успела заметить, как он с поджатым хвостом прошмыгнул в направлении коридора. — А говорил, что ни-ни!

— Врал, — сказал это каким-то совсем грозным голосом. — Ну, с питомцем твоим теперь все понятно и мне и тебе. А вот про тебя хотел бы узнать побольше.

— Так спрашивай, а я отвечу. Только потом и ты мне тоже. Ладно?

— Там видно будет. Скажи, сколько тебе лет?

— Двадцать пять.

— Кем ты работала? И где?

— Играла в театре. Я актриса. Мы с Сергеем вместе учились в театральном училище. Там и приметили друг друга и…

— А я про него у тебя спрашивал? — его глаза вдруг недобро сверкнули.

— Ладно. Замолкаю. Но может, теперь ты мне скажешь свой возраст?

— Мне сорок пять. — Сложил он руки на груди.

— Иди ты! — махнула я на него и засмеялась. — Это не серьезно. Ты выглядишь максимум на тридцать.

— Наоборот. Это очень серьезно, — Отто даже не улыбнулся и продолжал смотреть немного угрюмо. — Старшему моему брату, Борису, пятьдесят. А Грину, это наш младший, сорок. Отец отметил недавно сотый день рождения, а вообще наша средняя продолжительность жизни сто пятьдесят лет. Мне продолжить рассказывать про наше житье-бытье?

— Конечно! — смотрела на него заворожено. — Раз я здесь, то мне интересно все это знать.

— Наш мир — это будущее вашего. Или, все же, нет, не так. Ваш мир — это наше прошлое. Оно будет разрушено в Третью Мировую войну. Выживут только те люди, кто сможет укрыться в глубоких подземных бункерах. И их будет ждать очень тяжелая жизнь. Сплошная борьба за выживание. На поверхность было не выйти, там все лежало в руинах, излучающих смерть. Но прошло немало времени, сменилось не одно поколение узников, заключенных в противоядерных убежищах, и тогда только стало возможным возрождение жизни на земле.

— Вот оно что?! Значит, я попала в будущее?

— Да. И очень далекое.

— И те люди не только смогли выжить, но и развить науку? Там, в бункерах? Я наблюдала ваши технологии, да и твой рассказ про продолжительность жизни меня впечатлил.

— Что-то в этом роде.

— И что еще стало вам доступно?

— Многое. Но проблем все равно еще хватает.

— Каких же? И разве вам не все по плечу с таким развитием науки и техники?

— Возрождено совсем мало земель. Ты явилась к нам на западную окраину. Работы продолжаются, но продвигаются очень медленно.

— Это что же выходит? Москва у вас, как бы, теперь в захолустье находится? А самый центр цивилизации, где тогда?

— Много восточнее, за Уралом. Удивлена?

— Не очень. Были предсказания на этот счет. И прорицатели говорили это, и ученые.

— Выходит, что сбылось.

— Так какие ваши главные проблемы?

— Малочисленность. Нас мало, а по-прежнему не восстановленных и зараженных земель еще остается очень много.

— Так у вас же есть клоны? Или я чего-то не понимаю?

— Это все очень сложно. Малочисленность выживших — беда. Увеличение населения тоже. Со всех сторон проблемы. В общем, в двух словах не расскажешь. Да и не к чему тебе забивать лишними сведениями голову. Небольшое представление о нашем мире теперь имеешь, и хватит. Все равно, тебе жизнь предстоит вести, в некотором роде, замкнутую.

— Это почему?

— Потому что я тебя взял под свою опеку. А моя женщина будет знать только уютный дом и никаких проблем.

— Стой. Тебе пришло на ум взять меня сюда. И я очень благодарна за это. Наверное, пропала бы, случись иначе. Но почему ты выбрал меня? Можешь сказать? У вас что, нет других женщин? Клонировать их получается, а…

— Хватит об этом, — хлопнул он вдруг ладонью по столу. — Мне надоела эта тема. И я устал. Забыла, что у меня была сегодня работа? Я мотался за сотни километров отсюда, там проводил анализ жизненной силы и пригодности того деграданта. Я много потратил на него сил и нервов. По-моему могу рассчитывать на отдых и покой в собственном доме?

— Конечно. Как скажешь? Чем тебе услужить?

— Сейчас ты переоденешься в свой комбинезон, и мы слетаем в одно место. Надо будет приобрести для тебя некоторую одежду. Я мог бы сделать все и один, но, все же, потом решил, что лучше сама все выберешь. А сейчас у тебя только и есть, что халаты и несколько комбинезонов.

— Да и все желтые, — пожала плечами и еще голосом дала понять, что это совсем не допустимо.

— А вот это выбрось из головы, — набычился в одно мгновение мужчина. — Тебе же уже дали понять, что это цвет моих женщин! Другого тебе не носить.

— Даже в стенах дома? Ты же говорил, что только за его пределами обязателен комбинезон. А раз так, то дома где меня никто не видит…

— Члены моей семьи будут видеть. Братья, отец, к примеру. И у них тоже не должно быть сомнений, что мой выбор окончательный. Тебе все теперь понятно?

— Не очень, но я потом постараюсь все осмыслить. Обещаю. Не сердись только.

— Раз так, то собирайся. Отправимся за покупками.

И мы уже стояли на пороге дома, когда заметили, что к нам пожаловал гость.

— Вот черт! — глянул недобро Отто в сторону красной машины, спускающейся на посадочную площадку за силовым ограждением. — Теперь Грин пожаловал. Что же моим родственникам так неймется-то?! Еще один вечер придется провести в пререканиях.

— Я все слышу, брат! — донеслось до нас от условной границы нашего сада. — Я не сам пожелал заявиться. Меня отец послал.

— А другого способа, передать мне информацию, ни у кого из вас нет? Обязательно надо сюда ломиться? Или ты прямо оттуда, из-за барьера, скажешь мне, что вам еще от меня надо и уберешься?

— Ты не очень-то любезен сегодня? Отчего бы это? Никак я не вовремя?

Мне казалось, что это все были братские шутки. Что-то вроде такой манеры общаться, принятой в близком кругу. И голос неизвестного мне пока Грина говорил за это. Тот был без каких-либо эмоций и потому представлялся мне спокойным. Но когда младший брат Отто к нам приблизился, и я смогла его рассмотреть, то так уже вовсе не думала.

— Детка! — начал разворачивать меня мой хозяин за плечи в сторону двери в дом. — Иди-ка к своей собачонке. Проведай ее. Поиграй с ней. В общем, займись там чем-нибудь. А нам с братом надо поговорить.