9

На следующее утро Отто получил сигнал со службы. Я так поняла, что тот был, как никогда, тревожным. Научилась уже понемногу определять по его внешнему виду, когда действительно принимался беспокоиться. Тогда же точно подметила, что взгляд мужчины сделался особенно суровым. А движения — напряженными. И собираться в дорогу принялся с особым тщанием.

— Что-то случилось? — не удержалась и спросила, когда он уже застегивал браслеты на руках.

— Не беспокойся. Все будет нормально.

— А когда вернешься? Сегодня? Через сколько часов?

— Не знаю. Скорее всего, завтра.

Целовал на прощание он меня не так, как в прошлый раз, а гораздо мягче и все поглаживал при этом по волосам.

— Постарайся не задерживаться, — помахала я ему рукой от порога, на который вышла его проводить.

И вот уже настало обещанное завтра. Весь прошлый день мы с Отти прослонялись по дому, провалялись на постели и диване, съели значительную часть припасов, хранимых в холодильнике, а время все тянулось и тянулось. Этим утром я уже совсем не представляла, куда себя деть. И в саду побывать успела, и комнаты несколько раз по кругу обошла, и чем дальше себя занять, просто не представляла. Но тут мой рыжий и вертлявый пес вдруг явился ко мне в спальню, неся в зубах штуковину, очень похожую на наш пульт от телевизора. Только очень небольшой и плоский.

— Где ты это взял? — с интересом приподнялась с подушек.

— Там, — мотнул он головой в сторону гостиной. — Лежала под диваном. От скуки полез туда, и нате вам, какую вещь нашел.

— Молодец! А знаешь, что это такое?

— Уф! — он выглядел оскорбленным. — Не дворняжка же я какая-нибудь.

— А имеешь представление, что он включает? В смысле, где эта телевизионная панель может быть скрыта?

— Не могу сказать. Но наверняка где-нибудь на стене. У них здесь многое так монтируется, взять хоть зеркало в туалете. Зашел туда, и ничего не видно. И раковина так же, и…

— Все понятно. Пойдем со мной! Станем искать.

Телевизор обнаружился совсем быстро. Я правильно предположила, что раз пульт нашелся в гостиной, то и панель должна быть там же. Затем рассудила о месте, с которого ее было бы удобно смотреть. И тогда глаза мои сразу обратились к дивану с золочеными ножками. Ну, а дальше все было совсем просто. Подошла к стене напротив него и стала шарить по ней ладонями. Раз, и телевизор предстал перед нами с Отелло во всей красе.

— Садимся, господа! — пригласила я свою собачку запрыгнуть на шелковую обивку дивана. — Сейчас будем смотреть кино.

Мы уселись сразу же, но еще пришлось немного подождать с просмотром, потому что никак не могли сообразить, какой кнопкой устройство включалось. У них же здесь просто беда была с цветами, полная неразбериха. То ли дело у нас: зеленый — включено, он же — выключено. В общем, зеленая кнопка, и никаких больше вопросов. У них же пришлось голову поломать и в разные цветные кнопки потыкать. И понятное дело, среди них не было ни одной зеленой.

— Уф! Наконец-то! — произнесли мы с Отелло в один голос, когда огромный экран ожил.

Но мы тут же и вздрогнули. Во-первых, от того что звук был повышенной громкости. Возможно, это мы его таким и сделали. По неосторожности и незнанию, когда нажимали на все подряд перед этим. Но с ним надо было срочно что-то делать, вот и кинулись снова жать на все подряд. В результате переключили несколько программ, пока удалось отрегулировать громкость. Во-вторых, все сплошь разговоры с экрана слышались нам на тарабарском языке, на том самом, на котором говорили клоны. Это было совсем не интересно, потому что мы абсолютно ничего не понимали.

— Называется, посмотрели телек! — расстроился вслух Отти. — Что теперь делать?

— Погоди. Пока мы с тобой в кнопки тыкали, мелькнула какая-то музыкальная программа. Музыка-то нам подойдет? Там же нет их «ку-ку-ку» да «ка-ка-ка».

— Что же! Давай музыку! — вздохнул пес.

Но пока мы ее снова искали, угодили на какой-то спортивный канал. Там мужчины в отличной физической форме гоняли по полю мяч.

— О! Футбол! — подпрыгнул от радости Отти. — Оставь! Не переключай. Здесь их тарабарщина нисколько не мешает.

— Ладно! — решила я с ним согласиться и уселась рядом, собираясь тоже смотреть матч.

Я этот вид спорта недолюбливала. Но, как говорится, на безрыбье и рак — рыба.

— Смотри, Катюха! Что-то происходит. Экран мигнул. О! А сейчас снова загорелся. А где же футбол?

На панели показался клон женского пола и затарахтел что-то совсем непонятно.

— А знаешь, Отти, это похоже на прерывание программы на срочное новостное сообщение. Вспомни, у нас тоже такое бывало. Это когда теракт где-то случался, крушение или прочее бедствие.

— Да, похоже. Смотри, у них тоже что-то случилось. Может, это война? Мне показалось, что на заднем плане перемещались какие-то военные. Присмотрись получше, Катя.

— Точно, Отти. И комбинезоны у них в точности как у Отто. Тебе не кажется?

— Согласен с тобой. Так вот, почему его нет с нами, у них случился какой-то конфликт.

— Но речь диктора звучит вполне оптимистично. Ты так не считаешь?

— Возможно. Но особенно ничего не понять.

А тут новости закончились, и на экране снова показалось футбольное поле. Мы же так и остались сидеть смотреть и толком ничего теперь на экране не видеть, так как в мыслях были далеко от матча.

— Вряд ли случилось что-то серьезное, — посмотрела я на собаку с надеждой, что он меня поддержит. — Тогда они транслировали бы новости по всем каналам. Как думаешь? И футбол бы прекратили показывать совсем, а не только с короткими перерывами.

— Откуда мне знать? Но за хозяина мне что-то стало беспокойно.

— И мне, — поддакнула я ему.

Дальше мы стали сидеть в молчании и избегали смотреть друг на друга. Сколько бы так еще просидели, неизвестно, только тут по дому разнесся странный звук, похожий на сигнал духовки, когда время таймера заканчивалось. Мы с Отти переглянулись и поднялись на ноги. Я потом пошла к входной двери, а пес успел еще подбежать к нескольким окнам и выглянуть в них.

— Там кто-то есть, — подал мне сигнал от одного из них. — Какая-то тетка в желтом комбезе. Стоит на окраине сада.

— Где же ей еще быть, если включен защитный контур? Ничего, Отти, сейчас разберемся, кто к нам пожаловал.

Как выяснилось, это нас посетила Зося. Явилась и застыла на границе.

— Что вам нужно? — окликнула я ее с порога дома, приоткрыв входную дверь. — Хозяина сейчас нет.

— Впусти меня. Нам надо поговорить.

— Я же сказала. Отто нет дома.

— Да я не к нему вовсе. Я к тебе пришла. Отключи защиту, чтобы могла зайти.

— Не смогу. Не знаю, как это делать.

— Научу. Ты только сделай, как скажу. Зайди в коридор и осмотри стену справа. Там должен быть пульт. Видишь? Нажми на синюю кнопку. Чаще всего, она у них все отключает. Нажала. Молодец. Все вышло отлично.

Я посторонилась и Зося вошла в дом. Деловито осматривалась по ходу и шла прямо в гостиную.

— А у тебя здесь шикарно. У меня в доме гораздо скромнее.

— Это не мой дом. Сами же знаете.

— Я знаю, что у Отто есть еще городская квартира в одном из небоскребов в центре города. Оттуда ему совсем рядом до службы. Но он предпочел купить еще и этот дом и жить здесь. Не знаешь, почему? Мочишь? А мне вот очень хочется узнать, что он в тебе нашел.

— Поэтому пришла сюда? А я думала, что из-за программы новостей.

— А что за новости? Я не в курсе, — она посмотрела в сторону экрана и уселась напротив него на диван.

— Сейчас должны еще показать. Надо дождаться. Но говорят на своем языке, поэтому я ничего не поняла.

— Я немного его освоила. В общих чертах. Сейчас попробую перевести.

— Вот! Начинается! Что там случилось?

— Прорыв защитного контура на южной границе. Нашествие мутантов. Войска доблестно сражаются. Враг начал отступать.

— И это все?

— Да. Они не будут подробно описывать сражения, умолчат и о потерях. Это делается с целью, чтобы не сеять панику.

— Как думаешь, Отто там?

— Скорее всего. Он всегда там, где горячо. Такая у него профессия, такой и характер. А на южной границе у них вечно случаются ЧП. Она славится именно такими заварушками. Сколько помню, раз в месяц обязательно что-нибудь там происходит.

— Ты его давно знаешь? Отто имею в виду.

— Два года. Я, как и ты, «залетная». И тоже он тогда прибыл на место моего появления. По их законам должен был доставить меня на распределение. Знаешь, что это такое? Нет? Значит он тебя сразу забрал себе?

— Не знаю, потому что на меня напали какие-то зеленые существа, что-то вроде жаб-мутантов. Видела таких? А я вот с ними познакомилась. И они меня покусали и поцарапали. В кровь попала зараза, и я потеряла сознание. Очнулась в больнице. А дальше, да, он привез меня сюда.

— Тебе повезло. Бог миловал не видеть распределителя. А мне вот довелось узнать, что это такое. Отвратительное место. Тебя там прощупывают, просвечивают и взвешивают. Относятся к тебе, как к неживому предмету, как к куску мяса. Слушай, а у тебя выпить есть? — отвлеклась Зося от своего рассказа.

— Есть. Пойдем на кухню, или принести сюда?

— Пошли туда.

— И что было потом? — спросила я, когда Зося выпила жадно бокал вина.

— Меня оценивала компьютерная программа. Все просчитала, учла их потребности и выдала информацию, что заявок на любовниц в тот день не поступало, свободных мест в борделе не было, по многим другим позициям тоже значился отказ. Зато на разборке у них всегда нужны «залетные».

— На разборке? Что это такое?

— Что старые автомобили разбирают на запчасти, слышала? Компьютеры, там и прочую технику? А здесь разбирают человеческие тела.

— Да ты что?!! Не может быть!!!

— Говорю тебе со всей ответственностью.

— Ничего себе!!!

— Да, так вот. А я чуть туда не угодила. Главное, в чем ирония?! В своем мире я хотела покончить с жизнью. Муж завел себе подружку, а она возьми и забеременей. Ну, он и подал со мной на развод, а с ней решил сочетаться новым браком. Я с горя и от отчаяния наглоталась таблеток, а в итоге оказалась здесь. Чуть начала приходить в себя, а мне подписывают смертный приговор. Как тебе история? И во второй раз мне, ой как, не захотелось помирать.

— И как же ты выкрутилась?

— Схватила Отто за руки и стала его умолять меня не убивать. Он сжалился. Вот так я стала носить его цвета.

— Не поняла. Так вы не были с ним любовниками? Он просто решил, таким образом, тебя спасти?

— Почему? Были. Он же, все-таки, просто мужчина. Попробовал мое тело. Дом подарил. Но потом стал захаживать ко мне все реже и реже. Я к нему привыкла, наверное, даже по-своему люблю, но он стал тяготиться нашими встречами. И чтобы совсем его не потерять, я согласилась на просто дружеские отношения.

— Совсем дружеские? После того, как были любовниками?

— Можно и так сказать. Постель пару раз в год — это же не считается, правда? Что ты так смотришь? Думаешь, я тебя обманываю? Нет, милочка, я смогла зажать свои чувства в кулак. Мы теперь с ним друзья.

— А пришла ты ко мне зачем? Чтобы это все рассказать?

— И за этим тоже. Я Отто хорошо успела изучить. Он трепаться о своих чувствах и связях не станет. Поэтому ты, скорее всего, совсем не в курсе его отношений с женщинами, носящими его цвета.

— И много их? Я пока знаю только двоих.

— Так и есть. Ты у него третья. Я пришла, чтобы предложить тебе союз против Эльзы.

— А Эльза…это, какая любовница по счету?

— Первая, милочка. Первая! Она посерьезнее нас с тобой будет. Она не «залетная», она одна из них.

— Так я и поняла, когда увидела ее вчера в ресторане. Эта ее кожа…

— Что кожа?! Ты порядков их не знаешь. Она его невеста. Ты слышишь меня? Отто с ней обручен. А это очень серьезно, милочка. Если он женится, то эта змея не потерпит рядом с ним никого больше. Не посмотрит, какие у него к нам отношения. И даже бордель тогда нам светить не будет. Только разборка, только!

— Что же делать? Что я-то могу сделать в этом случае, ведь я такая же, как и ты.

— А вот и нет. Мы с ним спали иногда. Но никогда он не жил в одном доме со мной. То есть не оставался на ночь. Ну, сама понимаешь, придет, получит то, что хотел, и уйдет. А с тобой все иначе. С тобой он живет. Я правильно все поняла?

— Да. Сейчас да.

— Именно! Поэтому и надо действовать сейчас, не откладывая на потом.

— Да что за дело у тебя ко мне?! Толком сказать можешь?

— Конечно. У меня есть мысль свалить отсюда назад в свой мир. Я очень хочу вернуться. У меня там родители, у меня там сестра, у меня…

— Ты шутишь? Как это возможно?

— Есть у меня тайна. Если открою тебе, а ты потом проговоришься, то даже не знаю, что тогда мне будет. Все очень серьезно! Поняла?

— А может, мне и не надо знать твой секрет?

— Может. Тогда я найду кого-нибудь другого, кому смогу довериться. И если этот кто-то решит тоже вернуться в свой мир, то легко сможет это сделать.

— Я тебе не верю.

— Тогда и разговор окончен, — Зося начала подниматься со стула, собираясь совсем уйти из этого дома.

— Или ладно. Давай попробую тебе помочь. Ты же с просьбой ко мне пришла, так ведь?

— Точно. Мне нужны боевые браслеты Отто, чтобы переместиться в свой мир.

— Думаешь, с их помощью это сделать возможно?

— Есть сведения, что да.

— Откуда такие сведения? Говори, или дальше разговора не получится.

— Один военный сказал. Вернее, проговорился. Выпил лишнего, язык распустил, ну и…

— Вот как? И ты поверила? Мало ли кто и что спьяну наплетет? А ты все выдаешь за серьезные сведения. Нет, так дело не пойдет.

— Вот и требуется их проверить. А как еще? Только если под рукой окажутся браслеты.

— А если не получится, если он меня на этом поймает, если…

— Я все понимаю. Этих «если» сейчас слишком много. Над их сокращением я сейчас и работаю. Рискую очень, но продвигаюсь. Мне очень надо знать, как они работают. Один человек сказал, что в них точно заложена функция перемещения во времени. Но не во всех браслетах, а только у командиров. Вот я и подумала про Отто.

— А тот, что тебе выбалтывает все сведения? Он какой чин имеет?

— Тоже не рядовой. Но до Отто ему далеко. Но я и про его браслеты все собираюсь разузнать. Просто, для верности, хорошо бы двигаться по двум направлениям. Ты мне скажи, ты хоть знаешь, где он их оставляет на ночь?

— Пока нет. Но постараюсь узнать, — схитрила я, все еще не решив, стоит ли мне во все это ввязываться.

— Постарайся. От этого, возможно, будет зависеть твоя жизнь, милочка.

На этом мы с ней и расстались. Я ее проводила, а снова включить защитный контур забыла. Так спешила вернуться в дом и поговорить с Отелло.

— Ты это слышал, пес?! Есть способ вернуться домой! Как тебе эта новость?

— Я бы не очень на все это рассчитывал, Катюня. Как-то мне сомнительно, что Отто может перемещаться во времени.

— А я сейчас припоминаю наши с ним прошлые разговоры, и мне кажется, что что-то такое у него проскочило когда-то. Как-то он, было дело, выразился, что общался, мол, с женщинами моего типа как здесь, так и там, у нас, то есть.

— Не выдумываешь ли ты теперь, Катерина? Не хочешь ли желаемое выдать за действительное?

— Конечно, мне очень хочется, чтобы такое было возможным. И браслеты Отто у нас почти, что в кармане.

— Сумасшедшая! Да он тебе голову оторвет, если ты к ним только притронешься.

— Поэтому надо действовать очень осторожно. А еще лучше, прежде чем брать их в руки и тыкать, куда ни попади, надо было бы все про них узнать. Не то, что мы сегодня делали с пультом от телевизора. Я отдаю себе отчет, что браслеты военного это много опаснее. И вот в этом, в информации про них, нам поможет Зося. Как тебе мой план?

— Не знаю. Рисковый. Я бы много-много раз подумал бы, прежде…

И тут послышался звук открываемой входной двери в дом. От неожиданности мы с Отти онемели и застыли на месте. А когда обернулись, то увидели у себя на пороге новую гостью. На этот раз это была брюнетка из ресторана и, как я теперь знала, невеста Отто. Вот вам и денек выдался, сплошные неожиданные визиты, а я только вчера жаловалась любовнику, что живу слишком скучно и не имею лишний раз возможность с кем-нибудь побеседовать.

— Привет! — Эльза тоже входила в дом, оглядываясь по сторонам. — Так вот, как обставил свой второй загородный дом Отто.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я с ней. — Мы с вами знакомы?

— Только не надо сейчас делать вид, что не знаешь, кто я.

На это ее высказывание я решила не реагировать. Тем более что от меня никакой реакции или ответа и не требовали. Что же, мне только было легче.

— Ты здесь одна? Отто, конечно же, отбыл на южную границу, как я понимаю. Неугомонный! Где жарко, там и он. Ну, это ничего. С этим пока не собираюсь ничего делать. А как поженимся, так, конечно, он оставит свою опасную службу. Что ты на меня так смотришь? Думаешь, почему я такая спокойная, почему терплю не только его постоянные командировки в горячие точки нашего мира, но еще и других женщин в его постели? Тут все просто. Мужчина должен перебеситься перед браком. Семейный союз-это серьезно. А все остальное, оно было и прошло. Особенно это касается мужских развлечений. И потом, никто не отменял наших традиций. Ты знаешь, к примеру, что по нашим законам, любой мужчина может иметь до брака пять любовниц. Он может брать себе любых женщин, но не заходить за черту их численности. И, конечно, повторяю, до брака! У моего жениха всего две любовницы. Он у меня не гулена, как некоторые. Я уверена, что мне с ним повезло.

Эльза прошла в гостиную и села в кресло. Глянула на включенный телевизор и поморщилась.

— Выключи ты эту чушь. Все эти передачи созданы для клонов. Не знаю, как это Отто позволяет тебе смотреть эту муру? Это же только голову засорять и чужие уши изводить. Или постой? Ты без спросу включила панель? Я права? Отто нет дома, а ты и рада стараться! Да. Скорее всего, так оно и есть. А еще контур не был включен. Точно. Я легко прошла до самых дверей. Это тоже, должно быть, твоих рук дело, — и тут она хитро прищурилась на меня. — А ты не проста! Чем это занимаешься, когда твоего хозяина нет дома? А? Отвечай! У тебя точно кто-то был здесь до меня. Я уверена в этом. Ха! Вот возьму и скажу ему, что его вторая любовница завела шашни у него за спиной. Знаешь, что тогда тебе будет? Мой Отто бывает очень суров с нарушителями наших границ и законов. Но он и справедлив. Нарушил, так и получи по заслугам! Заступил — будешь наказан по всей строгости. А с тобой, с «залетной», и вообще все будет очень просто.

— Что вы хотите? — меня уже тошнило от ее общества.

— Для начала принеси мне бокал вина. Белого. Я знаю, что Отто очень любит сухое белое, и у него всегда в запасе есть несколько бутылок отличного вина.

— Я бы с удовольствием, но осталось только красное, — так оно и было, я не врала.

— Не может быть. Как это нет белого?

— Выпили. Как раз, вчера последнюю емкость открывали. А до этого еще одну бутылку я прикончила, было дело. Каюсь.

— Да ты — пьяница! Несдержанная выпивоха! Как он тебя тогда э держит возле себя?

На это я только пожала плечами. Не знаю, мол, сама тоже удивляюсь.

— Так вам принести вина? Красного, имею в виду.

— Неси. Что с тебя взять!

На кухне я провозилась дольше, чем следовало, и все равно очень не хотелось возвращаться в гостиную к этой брюнетке. Подозревала, что ничего хорошего от общения с ней ждать не приходилось. Так оно все и вышло.

— Где ты была столько времени? Нет, эти «залетные» точно не пригодны ни для, каких полезных работ. Ничего вам поручить нельзя. Или прокопаетесь без меры, или все сделаете не так. Вот наши мужчины и придумали вам применение. Выходит, только и годитесь для их временных постельных утех. Что, не нравится моя откровенность? Я такая! Всегда говорю, что считаю нужным и что точно вижу.

— Да, это заметно.

— Что ты сказала? Ты смеешь со мной разговаривать? Уж не считаешь ли себя мне ровней? Никчемное создание. А ты знаешь, чья я дочь? Нет? Вот и молчи. Да если я захочу, то сделаю так, что Отто откажется от тебя уже завтра. Сразу прикусила язык?! То-то же! Но все равно, недолго тебе жить в этом доме и греть постель моего жениха. Во-первых, он и сам не жалует долго связь, подобную вашей, максимум на год имеет интрижки. Это уже было доказано на примере той белобрысой Зоси. А во-вторых, по нашему брачному контракту мы должны с ним заключить союз не позднее его сорока пятилетия. А это случиться уже через четыре месяца. Его юбилей имею в виду. Понимаешь, что это значит для тебя?

— Понимаю. Я покину этот дом.

— Не только. Ты уйдешь из жизни Отто и навсегда.

— Поняла. Уйду из его жизни.

— Нет, не поняла. Чтобы я была уверена, что все его былые привязанности не станут его больше тревожить, я должна знать, что? Ну же, напрягись! Не можешь? Я так и знала, что ты не очень умна. Тогда я тебе подскажу. Открою тебе глаза. Дело в том, что всегда действую наверняка. А если дело будет касаться моего мужа, то тем более позабочусь на все сто процентов. Я попросту не допущу ваших с ним новых встреч. Это значит, что после отставки, тебе будет светить только «разборка». Ты знаешь, что это такое?

— Знаю, — в горле моем образовался ком. У меня было такое чувство, что меня уже резали на куски. — Так зачем вы сейчас-то ко мне пожаловали? Только, чтобы об этом предупредить? Тогда большое вам спасибо. Предупрежден, значит вооружен. Это так говорят в нашем мире.

— Что это значит?! Уж не угрожаешь ли ты мне, что постараешься принять меры, чтобы упрочить свое положение как-то?! Что ты о себе возомнила? Ты — ничто для Отто! Игрушка, которую он легко выкинет.

— Может и так. Только не вижу, чтобы он спешил соединить свою судьбу с вашей. Согласитесь же, хоть и последние четыре месяца, а пожелал провести их со мной, а не с вами. О чем это говорит? Что я желаннее ему законной невесты. Вот как обстоит дело!

— Заткнись, негодная подстилка!

— А сейчас зачем сюда пришли? Не для того ли, чтобы выплеснуть свою горечь, тоску и отчаяние, что переполнили все пределы? Вы беситесь от злобы, что любят других, а не вас!

— Да я тебя уже сейчас уничтожу! — Эльза вскочила и ударила со всей силы и наотмашь меня по лицу.

— Или интересно стало узнать, что во мне такого есть, чего мужчина не нашел в вас? — за эти слова схлопотала еще, и по голове и в грудь. И так сильно, что покачнулась. — Да элементарно! Хоть внутренние качества, хоть внешние возьмем. У меня грудь, например, хороша. Может, себе захотите ее присвоить после разборки?! Может, тогда Отто и до вас снизойдет и с вами ляжет в пастель? Он еще очень любит мою шею. Ах, как он ее целует.

После этих моих слов дама просто сорвалась с цепи. Она попросту принялась меня избивать. Удары сыпались градом. Просто лупить меня руками ей сделалось больно и недостаточно сильно, и тогда она схватила что-то с тумбочки, что-то тяжелое и металлическое, и принялась лупить меня этим предметом. Сопротивляться я не смела. Закрывала только руками то голову, то грудь, то плечи, в зависимости, куда больше сыпались удары. А потом не удержалась, все же на ногах и упала. Прямо на пол. А Эльза ничуть не прекратила мое избиение. Наоборот, скорченное тело подействовало на нее возбуждающе. Поэтому она еще и стала пинать меня ногами некоторое время, прежде чем совсем задохнулась от усилий.

— Получила, гадина? Так тебе и надо! Будешь знать свое место. Не рискнешь теперь рот открыть лишний раз. Я сейчас уйду. Мне пора. Но ты теперь точно знаешь, что с тобой станет. Недолго тебе осталось пользоваться этим садом, домом, обстановкой. Уже сейчас ты представляешь жалкое зрелище, от этого возможно Отто захочет еще раньше избавиться от тебя. И тогда разборки тебе точно не миновать. Даже если мой жених пожалеет тебя и отдаст в бордель, я смогу достать тебя там. Будь уверена, моих связей станет достаточно, чтобы вмешаться в твою судьбу. Только «разборка», только!

С этими словами она, точно ведьма на помеле, стремительно вылетела из дома. А там ее, скорее всего, поджидал автомобиль с водителем, потому что сразу послышался звук мотора и взлетающей машины. Я же, как только поняла, что испытания и беды мои закончились на этот день, так и сникла вся и с глухим стоном опустилась на свои безвольно лежащие на полу руки. И возможно, я отключилась, но не думала, что надолго. А потом, как сквозь пелену, моих ушей достиг звук приближающихся шагов.

— Куда ты несешься, Отто? Ты в себе, так дергаться из-за отключенной сигнализации? Все знают, чей это дом, и потом…

— Я велел ей за контур не выходить. Грин, с ней точно что-то случилось. Детка! Ты где, детка?!

Быстрые мужские шаги, минуя гостиную, направились в спальню.

— Отто! Иди сюда. Она здесь. Взгляни сюда.

Видеть их не могла, отчего не знала, но точно ощущала, что надо мной кто-то стоял.

— Что здесь такое? Тысяча чертей! Грин! Отойди, дай мне ее поднять.

— Еще чего не хватало! Чтобы твой шов на боку разошелся? Я ее сейчас на диван положу. Кончай хватать меня за руки. Лучше принеси аптечку. Где она здесь у тебя, Отто?

— Какая аптечка! Мне с ней надо в больницу. Посмотри, сколько на ней ссадин, а лицо и вовсе все в рассечениях.

— Да, кровищи много, а теперь и отеки появились. Стой! Давай я ее подниму и отнесу в машину. В больницу твою детку отвезти мне тоже ничего не стоит, а ты…40393c

— Нет, она — моя забота. Это ты пока здесь во всем разберись. Я могу на тебя положиться, брат?

— Нет проблем. Сейчас сниму данные с камер наблюдения, и картинка нападения на твою женщину станет предельно ясна.

— Вот и действуй! А мы поехали.

Тут я почувствовала, что меня отрывали от дивана, и я как бы поплыла по воздуху. Дальше опять все помнила смутно, до тех пор, пока Отто не внес меня в приемное отделение больницы. Там меня пробудил к жизни громкий голос дежурного врача.

— Полковник? Снова к нам вернулись?! Что случилось, неужели началось осложнение?

— Нет. Со мной все в порядке. Меня вы хорошо заштопали. Посмотрите сюда. Это моя женщина. На нее напали. Надо скорее оказать ей помощь.

— Как такое могло произойти?

— С этим сейчас как раз разбираются. Что можно сделать для нее?

— Ну-ка? Множественные разрывы, потеря крови, ушибы. Ее били чем-то тяжелым.

— Скорее всего. Что станете теперь делать?

— Особо сложного ничего нет, заживлю все быстро. Но вот здесь и здесь, надо зашивать. Само не срастется. Что скажете?

— Действуйте.

— Думаю, надо сделать несколько уколов. Как вы на это смотрите? Это ведь та же женщина, что была у нас недавно? Ну, прямо, постоянный наш пациент. Нет, я в смысле, что у меня сохранилась запись, какие лекарства переносит и что лучше в ее случае действует. Зачем вы так волнуетесь, полковник? Все с ней будет хорошо.

— Я так и понял. И давайте уже действовать быстрее!

Дальше я почувствовала укол в руку. За ним уже наступило полное отключение. А назад в себя пришла, спустя какое-то время. Приоткрыла, как смогла, отечные веки и тогда рассмотрела, что была в машине, и мы, как раз, совершали посадку возле нашего сада.

— Ну, что? Как дела? — это Грин немедленно оказался рядом с нами. — О! Вполне терпимо выглядит твоя детка. Швы снимут, отеки сойдут, и она снова станет премиленькой.

— Грин, кончай балагурить! Скажи лучше, что удалось узнать о происшествии. Не лезь ко мне. Я сам! Кому говорю!

— Я же хочу, как лучше. Что такого, если не ты, а я отнесу детку в кроватку?

— Отстань, я сказал. Она только моя. И я сам со всем справлюсь.

— Никто и не спорит. Просто хотел помочь.

— Пошел ты со своей помощью! Говори, что было на камерах.

— А дело вот в чем… На лицо, бабские разборки. Вот поэтому я и не держу возле себя за раз больше одной любовницы.

— Так и я! Говори, давай, дальше!

— Снимать охрану детку научила Зоська. Да, она здесь была. Но не долго. А как ушла, так явилась Эльза.

— И детка их всех впустила сама?

— Выходит, что так. Но, в общем-то, она впускала только Зосю. Эльза сама потом вошла. По всей видимости, твоя малышка забыла снова включить защитный контур после ухода первой гостьи. Вот так обстояло дело. И что ты теперь намерен делать? Как станешь разбираться? Предашь огласке этот случай или попробуешь…

— Думаю справиться самостоятельно.

— И правильно! Ни к чему поднимать много шума вокруг этой истории. Да и отец Эльзы…

— Причем здесь это?! Просто, дело семейное. И вообще, я так решил.

А я все это слушала и переживала. И вовсе не о себе. Мне не давала покоя мысль, какая информация была записана на домашней камере. Вот ведь, напасть! Камер в доме понатыкали! А что, если там можно было разобрать, о чем мы беседовали с Зосей? Вот ведь, какая могла выйти истории! Но очень обеспокоиться этим, все же, не получилось. Видно, много в меня закачали снова всякого лекарства в больнице. От него или еще от чего, но мне сильно хотелось спать. Мои опухшие веки так и смыкались, помимо воли. Я с этим боролась, боролась и перестала бороться. Взяла и просто уснула.