Глава 1

Два года назад

Обычно вечеринки у Мироныча самые отбитые. Его предки залетные коммандировочники, отец моряк, а мать постоянно мотается на большую землю, сама закупает товар и возит его баулами в наш местный магазин, перед сменой сезона ее всегда нет несколько дней, добираться к нам трудно, женщине тяжело осилить дорогу за рулем туда и обратно, поэтому она остается в городе и проводит пару дней у своей матери. Мы ждем ее отъезда не меньше, чем Нового года или каникул, знаем, что будем гудеть до утра, а потом все вместе убираться и ликвидировать погром. Цивилизация у нас относительная, конечно, есть и школа, и магазины, и дом Культуры, ходит общественный транспорт и работает один единственный бар, но заняться тут абсолютно нечем, наш полуостров отрезан от остального, большого мира и мы развлекаем себя, как можем. Еще и погода подкидывает сюрпризы: ледяные зимы, когда лишний раз не высунешь из дома нос, темные, холодные ночи, ураганные ветра и метели, короткая весна и вечно туманное, дождливое лето. Но его мы все равно ждем, наше восточное побережье довольно теплое и иногда циклон приносит нам немного теплого воздуха с Тихого океана, в футболке, конечно, не походишь, но бывает и плюс пятнадцать. Наш поселок довольно большой, помимо частных домов есть коробочки-пятиэтажки, но мне кажется там живется совсем серо и уныло, вот у нас с Миронычем — красота, наши дома стоят друг за другом и вид из окна, просто ебнисс@! Огромные сопки, как на ладони. Это единственное, чем мы можем похвастаться, в остальном — скука смертная.

Залетаю в дом семьи Мироновых без стука, у нас не принято запираться, ходим как к себе домой, и сразу застаю чуваков, сидящих на диване и слушающих новую презентацию Ванька с завороженными глазами.

— Двойная очистка, потрясающая органолептика, рисовая основа, — он трясет перед их глазами литровый пузырь с мутным, дедовским самогоном, — И не менее пятидесяти градусов. Из подвала упер! Надо бы побыстрее начать, пока дед не опомнился!

— Потрясающе, — Клим тянет лыбу, — Уже предчувствую новые галюны!

— Так то было на мандариновых корках, дефицит, между прочим! Но немного не доглядели… — отвечает Ванек.

— Давай уже сюда, — цокает Рыбин, — Что бы это не было, я выпью! Если что, помяните добрым словом.

За тем, как Серега Рыбин хлопает рюмку, морщится, корчится и тяжело дышит, мы наблюдаем очень внимательно. Потом ждем минут пятнадцать, убеждаемся, что он все еще жив и тоже вваливаем. Ванькин дед большой экспериментатор, никогда не знаешь, что принесет его новый напиток, дикое веселье, гудящую голову или концерт Клима, когда он залез на обшарпанный табурет и ни с того, ни с сего начал зачитывать: «А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли…» Вспомнил же…

Первые пару рюмок шли тяжело, зато потом влетало, как по маслу, мы много ржали, обсуждали с каким удовольствием отсюда свалим и слушали из колонки грозный, гангстерский реп. На закуску халва и печенье Курабье, идеальное сочетание с Ванькиным пойлом. Ближе к середине бутылки началась моя любимая стадия — страдания Рыбина по Наташке — большие буфера. Она старше нас на пару лет и работает кассиршей в магазине, этот олух постоянно пробивает на кассе шоколадки, оставляет их ей, краснеет и быстрее бежит. Обожаю рассказы с его страданиями! Это так трогательно и одновременно неловко. С девчонками у нас тоже не густо, тех, кто посимпатичнее надо разбирать еще в средних классах, но я, как лох, никого себе так и не приглядел, в итоге теперь кукую среди очкастых.

— Кстати, — икает Ванек, — Вы видели, что в конце улицы баба взрослая переехала, с дочерью?

— Нет… — говорю удивленно. Надо же, обычно отсюда только валят, а не переезжают.

— Там ниче такая девочка, — он растягивается в широкой улыбке, — Если что, я первый ее углядел!

— Что такая классная? — спрашивает Мирон.

— Да вообще огонь! Яркая такая, прикольная! Они в дом Казанцевых заехали, мимо пойдете, посмотрите, штор все еще нет. Я на улице их тоже не видел, только через окно.

— А пошлите прямо сейчас смотреть, — хрюкает Клим.

— Пошлите! — радостно мотает башкой Серега Рыбин.

Мы с Мироном переглядываемся. В принципе, можно. Сегодня не такой дубак, а во мне теплится уже не менее двухсот грамм горячительного. Мы разливаем по рюмкам новую порцию, залезаем в курки и выбираемся на улицу. Свежий, прохладный воздух сразу заполняет легкие, я втягиваю шею и пытаюсь закрыть уши воротником куртки, но все равно ощущаю холод.

Пять пьяных всадника апокалипсиса, поднимая в воздух сухую пыль и прошлогоднюю ссохшуюся листву, ржут, толкаются и чешут вниз по улице, посмотреть в окно на новую соседку. Вот это она обрадуется! Идти совсем не далеко, но у меня дубеют ноги, стою у забора бывшего дома семьи Казанцевых и подпрыгиваю на месте, пряча руки в карманах.

— Ну и? — говорю расстроено.

Штор и правда нет, в комнате горит свет, но она совершенно пустая. Зря пришли.

— Давайте что-нибудь кинем… — говорит Рыбин.

— Что? Кирпич? — ржет Клим.

— Камень, — ехидно лыбится Мирон и подталкивает меня под плечо.

— Камень, так камень, — Ванька опускает на корточки и шарит пальцами по земле, находит какую-то мелкую гальку, и запускает всю пригоршню в окно.

Вот придурок! Половина вообще не долетела, а то, что попало, наделало совсем немного шума. Недовольно бурчу и ищу камень покрупнее, швыряю его и, на этот раз, лязг становится немного громче. Вытягиваем шеи и напряженно ждем, косясь через забор, но снова ничего не происходит. Может их дома нет? Я так окочурюсь! Вижу у калитки довольно солидный камень. Ну если они не услышат этот, то у них явно проблемы со слухом! Посильнее раскручиваю руку, швыряю его в окно и понимаю, что такой звук они услышат точно, стекло мгновенно бьется и сыпется.

— Камень, ну ты и олень! — визжит Ванек и стартует с места, в след за ним тут же тикают Клим и Серега.

А мы с Мироном остаемся на месте моего преступления. Дом стоит так близко к забору, что когда в окне появляется испуганное лицо симпатичной девчонки, я могу очень хорошо ее рассмотреть и даже открыть рот от удивления. Сначала она оглядывает здоровенную дыру в стекле, а только потом смотрит вперед и вздрагивает. Фонари довольно не плохо освещают улицу и она наверняка видит мою дебильную, довольную морду. Я стою за низким забором и как дебил, машу ей рукой. Она начинает пятиться и оглядываться, а я цепляюсь руками за зеленую, деревянную ограду, перемахиваю через нее и в три прыжка оказываюсь у ее дома. Теперь цепляюсь за оконный карниз, девчонка кажется в диком ужасе, но из комнаты не выбегает, а я почему-то ржу.

— Извини, я случайно, не думал, что разобью, слышал вы недавно переехали, хотел поздороваться, — говорю прямо в дыру в стекле, — Не волнуйся, у меня в сарае куча старых рам, так что все починим! Только сегодня темно уже, надо пока приклеить пакеты…

— Ты кто? — шепчет испуганно и смотрит на меня ошарашенными, круглыми, карими глазами.

— Я Егор, — улыбаюсь, как придурок, — Мы почти соседи. А ты кто?

— Алиса… — произносит недоверчиво.

— Вот и познакомились, Алиса! Я скорее всего завтра проснусь поздно, но если что, я живу в двадцать седьмом доме. Если забудешь, спроси где живут Каменевы.

— Иди отсюда! — говорит нервно, шарится руками за спиной по столу, хватается за телефон и прижимает его к груди.

— Окей! Но я завтра приду!

Девчонка быстро качает головой и опять пятится к дверному косяку. Конечно, приду! Либо у Ванькиного деда в этот раз вышло слишком забористое пойло, либо я только что влюбился с первого взгляда.