3

Теперь у Луи было новое развлечение – прислушиваться из своей палаты, как там девушка. Тётушка Мармотта сказала, что это русская некромантка, она ещё с другими такими же стояла за спиной их командующего и их министра на переговорах о перемирии, и там наглоталась отравы.

Что ж, отравляющие вещества использовали в хвост и гриву, и если какие-то действовали на тело человека, то другие – на его магическую силу. Были безвредны для простецов и губительны для магически одарённых. Видимо, чего-то такого и наглоталась девушка, что приходила сейчас в себя в другом конце коридора. Мармотта говорила – раз очнулась, дальше уже проще, хоть и небыстро.

Луи даже забыл про собственные невзгоды. И решился вызвать командующего и спросить – не знает ли он чего. Тот почесал затылок и сказал, что вечером заглянет.

И это было хорошо.

Луи даже не возмущался, когда пришла медсестра Марта и велела выметаться на улицу, дышать воздухом и смотреть на горы – мол, успокаивает. Безропотно поднялся и пошёл. И потом съел всё, что принесли на ужин – тоже без обычных ядовитых комментариев о своей нынешней полной бесполезности, и следовательно, о том, что лечить и кормить его совершенно без толку.

Командир, генерал Этьен де Саваж, появился уже в темноте, оглядел Луи.

- Что, говоришь, на поправку пошёл?

- Да где? – не понял Луи.

- Раз спрашиваешь не только о себе, - усмехнулся Саваж.

Когда спустя три месяца после начала войны Этьен де Саваж заявил, что раз простецы совсем сбрендили, то магам нужно брать всё в свои руки, о нём только ленивый не говорил, что он дурак, узурпатор, зарвавшийся маг и что там ещё можно сказать в таком случае. Но на его стороне выступили двое старших братьев – тоже Саважи, только боевые маги, плюс бывший король Антуан де Роган, скрестивший магию с промышленным производством, плюс внезапно – президент Франкийской республики, и несколько разумных магов из союзных государств, и внезапно оказалось, что это весьма могучая сила. Так возник сначала фонд «Магия и Мир», объединивший три десятка магически одарённых семейств из разных уголков мира, и даже людьми из них оказались далеко не все. А уже этот фонд основал Магический Легион, в который тут же захотели пойти служить все выдающиеся маги современности, так, во всяком случае, показалось Луи.

Сам он, как отлично окончивший Магическую Академию Паризии и успевший послужить в обычной армии, попал в Легион по умолчанию. Опыт, магическая сила – да и тот факт, что некромантов мало – всё это оказалось решающим. И дальше – вперёд и только вперёд, как говорят Саважи.

Строго говоря, Тьерселены – дальняя родня Саважей, очень дальняя, почти триста лет назад был общий предок. Но Луи ощущал себя и роднёй Саважам, и магом, одним из тех, кто должен поскорее прекратить творящееся безумие. И он приложил к этому все свои мыслимые и немыслимые усилия.

Увы, прекратить войну в одночасье не удалось. Антуан де Роган говорил, что слишком много противоречий накопилось – и в политике, и в экономике, а война всего лишь одно из средств их разрешения. Тогда, правда, Жан-Антуан, генерал де Саваж, и его брат Этьен, тоже генерал де Саваж, взглянули и сказали – что если кто-то заигрался в экономику, политику и какие бы то ни было противоречия, то дело магов – напомнить людям, в каком мире они живут и зачем.

И что же, напомнили. Какие-то предсказатели в начале выдавали, что перемирия удастся достичь только к поздней осени восемнадцатого года, а удалось это сделать уже в апреле семнадцатого.

И что теперь? Куда теперь, куда теперь ему, Луи Тьерселену, который даже на ногах толком стоять не может?

И что имеет в виду генерал, когда говорит, что он, Луи, спрашивает не только о себе?

- Просто… Мармотта, то есть полковник Мармотт, попросила меня поделиться силой с девушкой, которую привезли откуда-то там, и она никак не приходила в себя.

- Русская девушка. Их было двое, русских некромантов, парень спас премьера Полуночных островов и не спасся сам, а девушка спасла своего министра и сама выжила, молодец девушка. И ты молодец, если помог пробудить её.

- А что случилось-то? Перемирие ведь уже?

- Теперь да. А в тот момент – ещё только переговоры. Противник напоследок попробовал вывести командование союзников из строя. Все ж маги, всегда есть шанс, что надышатся и лапки кверху. Но кроме охраны явной, была ещё охрана в тенях, пятеро некромантов.

- И эта девушка… одна их тех пятерых? – ничего себе, значит – маг высочайшей квалификации.

- Да. Я там был и видел, и я просил Жанно открыть портал сюда, к Мармотте, потому что если уж кто и сможет поставить мага на ноги, так это она.

- А… что за девушка? Откуда она? Где её семья?

- Понятия не имею, - пожал плечами командир. – Спроси. Раз уж судьба свела вас с ней в соседних палатах госпиталя.

Спросить? Просто спросить? А она знает язык? А если нет, то как спросить-то? И явно не сейчас, поздно уже. Завтра? Постучаться к ней? Или это неприлично? Или всё уже прилично?

За раздумьями Луи даже не сразу понял, что генерал откланялся и исчез, и что на дворе ночь, и что сейчас не нужно никуда идти. Может быть, завтра?

Впрочем, наутро решимости не прибавилось. И когда Марта снова выставила Луи из палаты, чтобы проветрить и убрать там, он безропотно вышел на улицу и сел на скамейку в цветнике.

И не сразу понял, кто это вышел из дома, держась за стенку, не сразу заметил его, Луи, и пришёл к той же самой скамейке. В светлом платье, в каком-то изумительном светлом платье.

Ореховые глаза смотрели в упор.

- Добрый день, можно ли присесть? – спросила она.