22

В день свадьбы Марьяна проснулась затемно. Не сразу сообразила, с чего это вдруг, потом вспомнила – и сердце затрепетало. Такой ли она видела свадьбу? Ещё когда Володька окаянный назывался женихом?

А видела она пышное платье, и как пойдёт в храм, и хор будет петь, аки ангелы, и венец над своей головой. А потом возьмёт Володька её за руку и поведёт… куда-то, куда все идут. И будет у них дом – полная чаша, как у родителей, и детки пойдут, и палисадничек, непременно палисадничек.

И что же? Пышное невестино платье – да надо спасибо господу сказать, что хоть какое-то взять надоумил, вот же пригодилось. Хоть не в форме военной замуж идти, и то хорошо. Фата белая, цветочки в волосы – да откуда их здесь взять, разве только с клумбы, но кто ж так делает-то, чтоб с клумбы? Нехорошо это.

И нужно зайти к госпоже целительнице, взять документы – чтобы в книгу всё вписали, как положено, и бумагу чтоб выдали, и потом эту бумагу всем показать… и что тогда?

Замуж-то выходят ради мужа, а не ради бумаги. Нет, по-всякому случается, и Марьяна это отлично знала. Бывает и не по-настоящему, и по договорённости, и чтобы капиталы объединить. Капиталы должны были объединить с окаянным Володькой, да не захотел он, верно, Зинкин отец больше предложил. Или ещё что стряслось, мало ли, Марьяна достаточно видела и понимала – не совладали с собой, не вспомнили о магическом зелье, чтобы не понести дитя, и вдруг Зинка оказалась в тягости?

Когда она впервые подумала о таком варианте, ей стало грустно – потому что её саму Володька разве что пару раз поцеловал. Ещё до Академии, и потом, когда на каникулы домой приезжала. Гулять водил, за ручку держал. И всё. Матильда, столичная приятельница на два курса старше, говорила – плюнь и разотри, найди себе мужика хорошего, и сердце болеть не будет, и силы прибавится. Марьяна никого не нашла, хотя предложения, конечно же, то и дело случались. Ладно свои, с ними и впрямь стали уже всё равно что родными, но были же и старше, и младше, и все некроманты, как на подбор. Но… просто так Марьяна не могла, не хотела. Не умела. А замуж нужно идти за некроманта, другой не поймёт, испугается.

И вот господь послал ей некроманта. Прекрасного собой, сильного и мощного, с замечательными друзьями. Марьяне на него даже смотреть было неловко – потому что сердце аж заходилось, так колотилось. Никогда такого не было, ни с кем.

И он пока ни разу её не поцеловал. Не хочет? Она ему на самом деле не нравится? Но говорил, будто нравится. Тогда отчего же?

Жена может спросить у мужа всё-всё, вот она и спросит. Сегодня же, только попозже. И он, наверное, ответит? А если нет?

Марьяна оделась, причесалась и отправилась наружу – к госпоже целительнице.

- Правду что ли говорят, что вы с Тьерселеном спешно женитесь? – спросила та, прежде чем начать процедуру.

- Правду, - тихо и твёрдо сказала Марьяна.

- Ну-ну, - кивнула госпожа Мармотт. – Он из очень достойной семьи, только той семьи-то осталось – всего ничего. Он сам, да дядя с кузенами.

- Ничего, моих на всех достанет, - ответила Марьяна.

Уже достало, все заметили.

- Обязательно поешьте, оба, ясно вам? – строго сказала госпожа Мармотта. – Если не случится ничего срочного – тоже с вами схожу и засвидетельствую.

Прибежала медсестра Марта, причитала – ой, как же так, отчего такая спешка, не нужно ли цветочков или ещё чего. Марьяна согласилась принять цветочки, и вот – ей даже сделали некоторый веночек, и Марта расплела её строгий узел и уложила волосы красивыми волнами.

- Вот, всё же лучше, чем просто так, свадьба же, вдруг другой не случится?

Марьяна искренне считала, что свадьба – она на всю жизнь и другой не случится, но поняла, что не знает – согласен ли с ней её жених. Ничего, и об этом она тоже спросит.

Марта вывела её за ручку в гостиную… а там уже сидели Митька Ряхин и Костя Петровский, подскочили, как её увидели.

- Хороша, мать, - Митька, дурак, аж присвистнул. – Жаль, другие наши тебя не видят.

- И Оля не видит, - вздохнула Марьяна, ей бы хотелось, чтобы подружка любимая была здесь.

- Нельзя ей в тени, - пробурчал Митька.

Да, если она ждёт ребёночка, то нельзя, мало, ли как там, кем родится тот ребёночек. Поэтому – Оле расскажем потом.

Появился жених – раскрасавец невозможный. Куда там Володьке, деревенщине, куда там прочим, кого ей батюшка ещё мог сосватать! Такого больше нет.

Чёрный фрак по фигуре, белый платок на шее, искрящаяся булавка в том платке. И с ним его друг господин Саваж.

- Приветствую вас, госпожа Марианна, и говорю от всего сердца, что очень рад жениться на такой прелестной деве, - поклонился ей господин Тьерселен и подал руку.

- Погоди, не лезь, - отпихнул его Митька. – Сейчас я, на правах почти родственника. – А потом уже ты!

Господин Тьерселен не возражал, поклонился со смехом. А потом им открыли портал, и они шагнули… куда-то.

Небольшой здешний городок – тоже горы видны, но подальше, чем из их госпиталя. Маленькая площадь – в Понизовецке и то больше, сильно больше. Домики словно игрушечные – в два-три окошка. И на площади их уже поджидают генерал Саваж, ещё какие-то люди, видимо – знакомцы её жениха. Обступают, поздравляют, говорят, что господину Тьерселену невероятно повезло найти себе в жёны мага-некроманта, да ещё и при том прелестную девицу.

Это она прелестная девица? В самом деле?

А дальше они двинулись в один из этих игрушечных домиков, и их там ждали. Важный господин в очках переписал из их документов в толстую книжищу все данные, долго хмурился – потому что Марьянин паспорт-то по-русски, но ему как-то помогли магически. И документ составили в двух экземплярах на двух языках, с русским помог Костя Петровский, записал всё под диктовку, а Марьяна и Митька проверили. Документы заверили печатью, а потом господин в очках объявил их с господином Тьерселеном мужем и женой. Что, и всё? Только документы, их согласие, и вот этот человек, и только? А как же перед богом?

Но если здесь у них это законно, то пускай и будет. А в Россию Марьяна пока не возвращается.

Вышли на крыльцо, и теперь уже рука Марьяны лежала в руке господина Тьерселена. Он улыбнулся ей, наклонился… и поцеловал. Легко и осторожно, просто коснулся её губ своими, но – сердце снова забилось.

- Выдержат ли наши герои свадебный пир? – поинтересовался господин Саваж, младший, не генерал.

- Мы очень постараемся, - сказал господин Тьерселен.

Пир устроили неподалёку – в таверне на соседней улице. Марьяна сидела рядом с теперь уже мужем, не очень понимала, что именно они едят и пьют, и думала, что пока ничего не изменилось, и она – точно такая же, как была, и он – тоже. А раз они теперь муж и жена, то что-то же должно быть иначе, верно?

Ничего, гости разойдутся, а они останутся вдвоём, останутся же? Вот там и поглядим. Но пока – вернуться в госпиталь.

Марьяна зашла к себе, присела на кровать. Как же она устала, а ведь ничего особенного не сделали. Или всё же сделали, оттого и устала? Она сама не заметила, как опустилась на подушку, закрыла глаза и провалилась в сон.