Глава семнадцатая. Он — мой повелитель

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Иногда то, что происходит в иллюзии, пугает сильнее, чем сама иллюзия. Особенно если вы не можете отделить, где заканчивается морок и начинаетесь вы сами.

Тесса

Меня проводили в покои Повелителя, когда наступила ночь, как он того и требовал.

Две молчаливые служанки забрали меня из зала, отвели в купальню, вымыли, расчесали волосы и помогли одеться в ткани еще тоньше и откровеннее. Одеяние было невесомым и прозрачным, и бессильно пыталась прикрыться хотя бы распущенными волосами.

Покои Повелителя были огромными, с высокими узкими окнами, задернутыми тяжелыми шторами. На столе — вино, фрукты, едва заметно тлели благовония. В центре стояла широкая кровать, застеленная темно-красным покрывалом.

Я знала, зачем меня сюда привели. Дотронулась ледяными пальцами до простыни и сглотнула. Повелитель касался так… жарко в зале, но я боялась большего. Внутри смешался этот страх и странное, трепещущее ожидание.

Дверь открылась.

Я обернулась. Повелитель стоял на пороге и несколько секунд просто смотрел на меня. Рассматривал… Взгляд скользил по всему телу, по закрытым, но таким видимым участкам, и я подняла руки на уровень груди, затем опустила к бедрам, прикрываясь и все сильнее краснела.

Когда Повелитель подошел, то не посмела поднять взгляд. И даже когда он взял меня за подбородок, все равно отводила глаза.

— Ткани на тебе все еще слишком много.

Повелитель провел пальцами по моему плечу, спуская тонкую бретельку одеяния. Та соскользнула вниз, открывая ключицу. Ниже. Грудь… Он наклонился и поцеловал медленно обнаженную кожу, затем провел влажно языком, а я стояла, забыв, как дышать. Его губы были горячими, и от них по всему телу разбегались мурашки.

— Ты будешь моей послушной и ласковой кошкой, — его голос прозвучал у самого уха. — Не слышу.

— Да, господин.

Мое тело отзывалось на его прикосновения против воли. Когда его губы коснулись шеи, я чуть не застонала и закрыла глаза. Пыталась отстраниться мысленно, не думать о том, что происходит, но внутри разгоралось пламя.

Повелитель потянул за шнурок на моем поясе, и одеяние распахнулось, и под его ладонями соскользнуло с плеч, упало к нашим ногам.

Я стояла перед ним обнаженная и все-таки скрестила руки на груди, пусть не имела права. Щеки горели, но Повелитель взял крепко за запястья и развел их в стороны, неторопливо разглядывая меня, полностью открытую.

— Если ты будешь закрываться, я заставлю ходить тебя голой. Ты вся принадлежишь мне.

Он провел ладонями по ребрам, талии. Своими горячими-горячими пальцами... Изучая каждый участок тела. Я против воли поджала живот, когда пальцы скользнули по груди, мимолетно коснулись сосков, затем вернулись на бедра. И потом его рука… Накрыла меня там… Там, где…

Я коротко простонала в губы Повелителя, дрожа от гаммы чувств, а затем он снова поцеловал. Уже не так, как в зале, а куда глубже и требовательнее. Его язык скользнул в мой рот, и я робко, неумело ответила. Повелитель одобрительно рыкнул и прижал меня к себе крепче. Теперь я чувствовала жар его тела, твердость мышц под рубашкой, его желание, упирающееся в меня так явно.

Подхватив меня на руки, уронил на кровать и навис сверху, опираясь на руки. Глаза Повелителя казались совсем черными, и завораживали чем-то, что я не могла понять.

Он наклонился и провел губами по шее, затем скользнул к ключице, груди. Он поцеловал сначала одну, потом другую, и я вцепилась в покрывало, кусая губы. Его язык описывал медленные круги, и каждое движение отзывалось во мне горячей волной.

— Приказываю тебе смотреть на меня. Я хочу, чтобы ты знала, кто делает это с тобой.

Его губы продолжили путь вниз по животу. Я выгнулась ему навстречу, не в силах сдерживаться, чувствуя, как мокро между ног. Пальцы Повелителя скользнули по внутренней стороне бедра, поднимаясь все выше, и я тихо застонала.

Он развел мои колени, устраиваясь между ними, затем выпрямился, и я почувствовала, как в меня упирается его твердое, горячее, большое желание. Я не должна была смотреть, не должна была, когда услышала шорох ткани, но любопытство пересилило. За пару секунд я увидела возбуждение, венки на поверхности, розовую головку.

Повелитель сейчас… Его рука сжала мое бедро почти до боли. Я закрыла глаза, готовясь к тому, что должно было случиться.

Он замер на самом краю. Еще мгновение. Еще и…

Я открыла глаза, потому что ничего не происходило. Повелитель смотрел на меня сверху вниз, но иначе, почти растерянно или даже испуганно.

— Что-то не так, Повелитель? — прошептала. — Я сделала что-то не так?

Он не ответил, но смотрел на меня так, будто видел впервые и не понимал, что мы здесь делаем. Скользнул еще раз взглядом сверху вниз, а потом резко отстранился, словно ошпарился кипятком. Встал с кровати, подобрал рубашку с пола, набросил на плечи и торопливо принялся застегивать.

— Прикройся, — бросил он, не оборачиваясь.

Я села на кровати, прижимая покрывало к груди. Сердце колотилось где-то в горле, и я не понимала, что сделала не так. Разве… Разве он не хотел меня? Облизнув губы, не смела спросить снова, лишь наблюдала, как он отошел к камину, уперся рукой в каминную полку, опустив голову и тяжело дыша.

Тишина затягивалась, и я не знала, что мне сделать. Остаться? Заговорить? Я была рабыней, и моя судьба зависела от его слова, а если я ему не понравилась, то меня… меня убьют? Сошлют? Отдадут кому-нибудь другому? Может быть, я не понравилась ему… там?

В дверь постучали так резко, что я едва не подпрыгнула на постели.

— Повелитель, — раздался голос советника. — Ваши родители прибыли и желают видеть вас немедленно.

Повелитель выпрямился, бросил на меня странный взгляд. Я сидела на его кровати обнаженная, прикрытая лишь тонким покрывалом. И вздрогнула, когда дверь открылась.