19

Раян

По тумбе протягивается милисекундная вибрация и дисплей телефона засвечивается в темноте. Глаза машинально открываются, взгляд утыкается в потолок.

Рефлекс выживания всегда срабатывает быстрее, чем в мозг посылается понимание. Этот год лишь укрепил старые навыки. Первое и самое важное правило: бодрствовать даже во сне. Рискнешь упустить малейший звук или движение и ты труп.

Поворачиваю голову в сторону и мгновение разглядываю неподвижный затылок Эвелин. Затем бесшумно тянусь к телефону.

«Пора.»

Всего одно слово на дисплее, от которого внутри всё начинает бурлить. На улице глубокая ночь, кругом кромешная тишина. По венам стрелой раздувается азартный огонь, предвкушение затапливает грудь горячей лавой.

Сжимаю телефон в ладонь и подвожу спину вверх. Одеяло падает с груди, челюсть сжимается. Подтягиваю колено и опираюсь рукой, оставляя телефон небрежно свисать из-под пальцев.

Поворачиваю лицо и зависаю на ней.

Эвелин спит на боку от меня, одеяло небрежно откинутое до пояса. Взглядом устремляюсь в волнистые каштановые волосы, соблазнительно рассыпавшиеся по подушке, медленно опускаюсь к шее и замираю на хрупкой спине.

Край её шелкового халата приспустился, а тонкая бретелька ночнушки сползла с плеча, обнажая нежную, бархатную кожу. Я бесшумно сглатываю, вдруг ощущая нестерпимую жажду. Медленно наклоняюсь ниже и почти не дышу, когда мне открывается ее лицо.

Блики лунного света падают на нее, отбрасывая чёрно-белые тени. Щека прижата к подушке, густые ресницы подрагивают во сне, дыхание плавное и медленное. Она так красива, даже когда спит. Интересно, что ей снится? Порой мне так хочется залезть в ее голову и посмотреть мысли. Узнать, каким она видит меня и что думает.

Эвелин… Моя, моя Эвелин. Чистая и нежная, такая искренняя и любимая. Ты ведь не заслуживаешь этого. Простишь ли ты меня?

Телефон в руке снова вспихывает и коротко вибрирует. По телу проходит разряд тока, и грудь раскалывается от неизбежности. Я машинально смотрю в экран и гашу сообщение. Ставлю телефон на тумбочку и как магнитом вновь притягиваюсь к ней.

Рука так и чешется прикоснуться. В какой-то момент это желание становится настолько невозможным, что я не в силах ему противостоять.

Медленно наклоняюсь к её плечу и ещё медленнее касаюсь губами. Сдержать рваный вздох не получается.

— Прости, любимая, — выдыхаю тихим шепотом ей в кожу, а словно ножом рассекают мою. Тяжело глотаю и закрываю глаза, максимально тихо шепча в ее кожу: — Прости меня. Обещаю, я сделаю всё, чтобы ты простила.

Втягиваю запах ее кожи и пропадаю. Она, словно нежная роза, так же одуряюще и вкусно пахнет. Оставляю еще один невесомый поцелуй и слышу тихий неровный писк, заставляющий замереть. Я напрягаю все мышцы тела и с осторожностью приподнимаю взгляд, но тут же расслабляюсь.

Она все так же спит.

Медленно выдыхаю и тянусь, аккуратно убирая с её щеки упавшую прядь волос. Не сдерживаюсь, провожу пальцем по нежной щеке. Она издает ещё один сонный звук и коротко ерзает, издавая длинный выдох. Я сглатываю и замираю, но спустя секунду ее тело вновь обмякает и расслабляется, вновь погружаясь в глубокое сонное дыхание.

Кадык дёргается сам по себе. Чувство неизбежности давит на глотку, словно острый конец камня.

Я бы все отдал, чтобы остаться здесь, с ней.

Сейчас она откроет глаза и улыбнется, протянет ко мне руки и позволит поцеловать. Затем игриво раздвинет ноги, приглашая, и мы вновь сольемся в одно целое. Я бы любил ее до самого утра. Она бы стонала и просила остановиться, утопая в бессчисленных оргазмах, а я брал ее снова и снова.

Но правда в том, что это невозможно. Я не могу отделаться от клейма, которое сам же поставил, навязав ей слепое доверие.

Погружаюсь в кромешную тишину, даю себе время собрать мысли. Они, словно огнедышащий триголовый змей, заключают в огненный круг и держат в заложниках. Жалят огнем со всех сторон, но не убивают.

Щелчок происходит быстрее, чем кажется. Форма, снаряжение и тяжёлые берцы. На все меньше минуты. Этому быстро учишься.

Возле двери останавливаюсь, рука замирает на ручке. Оглядываюсь последний раз. Из колыбельной доносится сладкое сопение, Эвелин все в том же положении, ее грудь равномерно вздымается.

Сжимаю челюсть почти до хруста и обрываюсь, решительно дотягиваясь до ручки двери. Пора.

Эвелин

В ночной тише щелчок двери обманчиво мягкий и тихий.

Я резко разлепляю глаза и утыкаюсь в одну точку. Дыхание ускоряет грудную клетку, сердце учащает биение. Пошевелиться не могу.

По щекам беззвучно стекают слёзы.

Я все слышала.

Размытый взор растворяет разум в ночной глади. Плечо горит от поцелуя, словно от выжженого клейма.

Что же ты с собой делаешь, Раян? С нами?

Отлепляю лицо от подушки и опираюсь ладошкой, смотрю в дверь. Взгляд гипнотизирует ее, сердце разгоняется в опасной скорости. Тело решает быстрее меня, кровь гоняет по венам, пульс решительно стучит.

Как выбираюсь из кровати, не осознаю. Но едва оказавшись в коридоре, я встречаю Мелиссу. Она сонно трёт глаза и моргает, стоя на пороге с раскрытой гостевой спальни.

— Эвелин? — зовёт так наивно по-детски. — Мне показалось, или Раян куда-то ушел?

Я рьяно качаю головой и с бешеной скоростью подлетаю к ней. Словно одержимая, хватаю ее за руки и сжимаю, получая испуганное оханье. Некогда. Некогда думать.

— Мелисса, послушай, — хриплю, едва не задыхаясь в душащем горло адреналине. — Мне нужно, чтобы ты присмотрела за Мией.

Ее глаза увеличиваются.

— Прямо сейчас?

— Пожалуйста, я потом все объясню, — рьяно обещаю, впиваясь в неё по-настоящему безумным взглядом. — Пожалуйста, Мелисса. Пожалуйста.

Она расширяет глаза ещё больше, отображая в них бушующую смесь страха, любопытства и вопросов. Кажется, вот-вот все это выплеснется наружу, но в последний момент словно нажимается кнопка "стоп".

— Хорошо, — сдержанно кивает, а я сильнее сжимаю ее руки, сдерживая свой порыв обнять и расцеловать ее.

Мия коротко хнычет, и Мелисса едва уловимо сглатывает, с маленькой опаской глядя на меня. Я киваю и спустя мгновение медленно соскальзываю по ее рукам своими, отпуская. Опомнившись, выдавливаю улыбку, пытаясь сгладить выражение лица до самого спокойного. Высвободив свои ладошки, Мелисса ещё секунду пронзительно смотрит на меня, после чего сдвигается в сторону нашей с Раяном спальни, хоть и Мия больше не выдает звуки.

Едва дверь за ней защелкивается, я стрелой лечу к выходу. Забываю обо всем на свете, даже состояние Мелиссы эгоистично отталкиваю в сторону.

Потом. Всё потом.

Хватаю свою пару ключей с комода и обуваюсь в первую попавшуюся обувь.

Сердце колотится, словно на вылет, ноги дрожат в предвкушении.

Толкаю дверь и словно сумасшедшая вылетаю наружу, чувствуя, как дыхание в ту же секунду проваливается куда-то вниз. Передо мной абсолютно пустое пространство. Я не успела.

То, что больше всего поражает меня это тишина. Тишина такая густая, что я почти чувствую, как она прижимается к моей коже. Все выглядит так же, тот же участок, здание, но все вдруг кажется другим, неправильным. Как будто даже дом знает, что происходит.

Движение периферийным зрением заставляет меня обратить внимание на одинокий мерцающий уличный фонарь. Кругом ни единой живой души, по дороге даже не проезжают машины. Вот что значит жить на окраине города.

Свет от фонаря частично падает на заднюю часть дома и меня интуитивно тянет туда. Словно на минном поле осторожно сдвигаюсь и крадусь к углу. Касаюсь ладошками кирпичного фасада и выглядываю из-за стены. Мой пульс словно в один миг притихает вместе с дыханием, ноги наливаются свинцовым напряжением.

Раян стоит на обочине и прижимает к уху телефон. Свет фонаря тянется по земле к его ногам и достает до затылка. На нем черный камуфляж и высокие берцы с заправленными внутрь шнурками. Вокруг нижней части голени зецеплен ремень, заправлен под камуфляж прямо над верхней частью ботинок. Место для мелкого оружия, догадываюсь я.

Все это глаза успевают вобрать за одну секунду.

По коже пробегает колючее дуновение ветра. Я не подумала о том, чтобы что-то на себя накинуть.

— К черту это, Уильям, — голос Раяна совсем другой, холодный и жестокий, он никогда не был таким со мной. — Я собираюсь сдереть с него кожу живьем и только после этого пустить пулю в лоб.

Я в ужасе хватаю ртом воздух.

Раян замолкает и весь подбирается, настороженно вытягивая затылок.

— Ну-ка подожди, — ладонь с телефоном соскальзывает вниз, а затем он пронзительно поворачивает лицо прямо в мою сторону.

Я, словно обожженная огнем, залепляю рот ладошкой и стрелой дергаюсь назад. Прилепляясь спиной к стене, со всей силы жмусь в нее затылком и вдавливаю ладонь в рот, пытаясь не издавать ни единого звука. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее, по телу бьет ядовитая, губительная энергия. Следующие секунды тишины проходятся по мне, словно грузовик.

— Да, я здесь, — доносится вздох. — Показалось.

Я слышу скрип, тяжёлый выдох, а затем звуки шагов. Раян говорит что-то еще, но я больше не могу ухватиться за смысл. Его голос становится нечетким, шаги отдаляются. И я решаюсь на отчаянный шаг. Отсчитываю в уме до трёх и смело взмахиваю туловищем, рывком продвигаясь вперед.

Глаза сразу же нацеливаются на спину Раяна. Он двигается по изношенной грунтовой дороге вдоль шоссе. Достаточно далеко, чтобы я не выдала себя, но и достаточно близко, чтобы не потеряла его из виду.

Передвигаюсь мелкими шажками вперёд и пригибаюсь за первым кустарником. Выжидаю пару мгновений, прикинув риски и расстояние, и решаю двигаться дальше. Мне повезло: обочина дороги неравномерно усажена кустами и вечнозелёными деревьями. Я могу двигаться паралельно с Раяном, и он не заметит меня. Самое главное, быть осторожной и тихой.

Свет фонаря давно остался позади, зрение приспособилось к темноте. Стрекочущие кузнечики остро впиваются в слух, ощущаясь сильнее, чем обычно. В какой-то момент я понимаю: Раян двигается в сторону моста. Того самого, под которым его год назад пытались убить. Там же, где впервые встретились Дориан и Мелисса.

Сердце скачет так громко и шумно, словно перед прыжком из самолёта. Какая-то часть внутри меня кричит остановиться, вернуться назад. Но заряженное опасным адреналином тело не слышит предупреждения. Я чувствую дрожь и бесконечные удары пульса, в голове раз за разом прокручиваются ужасные слова. Кажется, у меня срываются все тормоза.

Цепенея от собственных мыслей, не сразу замечаю, что Раян останавливается. Я резко торможу и пригибаюсь за кустом, напряженно выглядывая из-за ветки. По трассе с бешеной скоростью пролетает машина, размываясь в пятно. Я почти задыхаюсь от панического осознания того, что Раян заметил меня, но даже чувствую облегчение, когда понимаю, что он всего лишь вытягивает телефон. Крошечный свет от сенсора освещает его лицо, но этого недостаточно, чтобы рассмотреть что-либо. Листья частично скрывают силуэт и я в оцепенении тяну ветку ниже, желая видеть больше. Но в этот момент ветка вдруг издает хруст под пальцами и я резко отпускаю ее. Дергаюсь назад и слишком поздно прикрываю ладошкой испуганный вдох, сорвавшийся с губ.

Одновременно с этим Раян делает следующий шаг, но тут же замирает. Я почти кожей чувствую, как он напрягается. Несколько мгновений стоит неподвижно, а затем медленно вытягивает подбородок вверх, словно хищник, учуявший в воздухе запах жертвы.

Я цепенею от страха. Сердце готово выпрыгнуть из груди, нервы натягиваются, как струна. Я с силой кусаю губу и из последних сил сдерживаюсь, чтобы не разреветься. Вот только Раян даже не поворачивает лицо в мою сторону. Медленно распрямляет плечи, а затем уверенно сдвигается с места, направляясь дальше.

Я даю себе секунду для передышки.

Крепко смыкаю веки и просто поддаюсь своей слабости. По телу бьёт крупная дрожь, бесшумные рыдания душат горло. Взять себя в руки сложно, но я справляюсь.

Проходит всего несколько минут с начала моей слежки, а по ощущениям, будто целый час. До моста он так и не добирается. Сворачивает с дороги и направляется по узкой тропинке, которая все больше и больше отдаляется от шоссе. Деревья редеют, и мне становится сложнее остаться незамеченной. Поэтому приходится держаться от него на приличной дистанции.

Раян подходит к на первый взгляд невзрачному зданию. Он приближается к двери и проводит картой прямо по сканеру. Рычаг вспыхивает зеленым и щелкает, отворая дверь. Бросив последний взгляд вокруг, Раян толкает ее шире и заходит.

Я обмираю и даже невольно перестаю дышать, глядя в пустоту. Проходит ещё несколько минут, но его всё нет. В какой-то момент я просто теряюсь, не зная, что делать дальше. Вернуться обратно или идти до конца? Что, если он останется там? Что это за место и что, черт возьми, он там делает?

Пока моя фантазия топит меня в самых ужасных мыслях, из двери наконец появляется Раян. Он выходит с перекинутым через плечо автоматом и набедренной кобурой. Из нее поблескивает серебренная рукоять

Я вся покрываюсь липким ужасом. Это не мой Раян. Я вижу робота, идеальный и вылепленный кем-то механизм.

Не знаю, что в этот момент двигает мной и зачем, но я решаюсь зайти ещё дальше.

Раян выходит на другой конец тропинки, где открывается безлюдная поляна. Лунный свет достаточно освещает, чтобы я смогла различить металлический ангар, а за ним длинное бетонное здание, похожее на склад.

Он исчезает за внушительностью этого здания, а я медленно прокрадываюсь по боковой стене и осторожно выглядываю из-за угла.

Увиденное поражает меня до глубины души.

Уличный фонарь перед входом в здание немного тускло освещает пространство, но мне этого достаточно. Там есть люди. В черном камуфляже и вооруженные с ног до головы. Они расхаживают взад-вперед с ружьём в руках, словно охранники, патрулирующие территорию, которая выглядит более чем оживленной. Где-то на другом углу стоят материалы для строительства и огромные мешки с цементом.

Раян снаряжает патронами магазин, одновременно переговариваясь с одним из этих людей.

— Уильям сказал не трогать его без тебя, — вещает незнакомый мне голос.

— Верно, — тон Раяна бесжалостный. — С ублюдком я разберусь сам. Остальные за вами.

Раян присоединяет магазин к автомату и с нахмуренным выражением перезаряжает его, затем шагает внутрь склада.

— С ребенком что делать? — доносится ему вслед слегка озадаченный голос.

Он останавливается и смотрит через плечо.

— То же, что и всегда.

Я в ужасе вскрикиваю и лица поворачиваются ко мне. В сознании успевает отпечататься озадаченное выражение Раяна, прежде чем я срываюсь с места и просто мчусь прочь. Мне становится плевать, заметили меня или нет. Я просто бегу без остановки, спотыкаюсь и едва не падаю, продолжая нестись дальше. Подвернутая нога горячо пульсирует, но адреналин и страх, словно яд, выжигают всю боль.

Как добираюсь до дома, не осознаю. Влетаю внутрь, словно фурия, хлопаю дверью и несусь в комнату. С разгону плюхаюсь в кровать и подкидываю на себя одеяло, тяжело дыша.

Тело все ещё трясет, дыхание дикое, сердцебиение вылетает.

Я крепко смыкаю веки и просто лежу, пытаясь осознать то, что мой разум видел. Не сразу могу прийти в себя и понимаю, что ребенка в комнате нет, как и Мелиссы.

В доме тихо, а значит, они спят. Забрать дочь к себе в таком состоянии я не решаюсь.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде я слышу хлопок двери. Я широко распахиваю глаза и начинаю дышать ещё громче.

В коридоре слышутся едва уловимые шаги, а затем совсем слабый шум воды. Мне хочется вскочить с кровати, вылететь наружу, либо же просто спрятаться. Но вместо этого я просто лежу, боясь пошевелиться. Не двигаюсь и тогда, когда дверь спальни осторожно открывается и ещё тише захлопывается.

Я быстро закрываю глаза и притворяюсь, что сплю, изо всех сил пытаясь дышать как можно более естественно. Мне кажется, будто я оказалась наедине со зверем в клетке. Любой неверный шаг и меня съедят.

Слышу медленный скрип кровати позади, а затем секундную тишину. Я буквально ощущаю, как Раян наклоняется надо мной. Чувствую его дыхание на своей щеке. Он смотрит. Пристально так. Я не вижу этого, но знаю наверняка.

В какой-то момент его дыхание резко прерывается и мне становится страшно. Что, если он действительно заметил меня там? Или разоблачил меня прямо сейчас? В кожу впиваются острые иголки, я едва не теряю сознание. Мне стоит больших усилий и выдержки, чтобы не выдать себя. Я изо всех сил гоню от себя домыслы о том, что происходило в стенах этого склада.

Раян издает протяжный выдох, а затем гладит пальцем мою щеку. Я едва не давлюсь дыханием, с невероятным трудом одергивая себя. Он оставляет мою щеку и ложится под одеяло рядом со мной, обнимает и подтягивает ближе к себе, прижимая спиной к своей груди.

Я не сдерживаю прерывистого вдоха и ещё крепче сжимаю веки. Как уснуть после увиденного, не представляю. Больше всего на свете мне хочется утром открыть глаза и понять, что все это оказалось всего лишь ужасным сном.