20

Стук чашки о стол методично отбивается от стен. Я сижу за столом кухни, закинув ногу на ногу, и пью чай, листая новости в телефоне.

Внешне я выгляжу спокойной, но на самом деле я просто невероятно близка к тому, чтобы сорваться в крышесносную панику.

Ночной кошмар подтвердился: сегодня ночью на так называемом складе было зафиксировано жестокое убийство. Были растерзаны два молодых мужчины и женщина. Ещё один ребенок, восьмилетняя девочка пропала без вести.

Я понятия не имею, как мне удается прямо сейчас сидеть и сохранять хладнокровие. У меня ощущение, будто я не в своем теле, не в своей жизни и не в своем доме.

Это как будто ты смотришь со стороны, как рушится твой дом, но понимаешь, что уже ничего сделать не сможешь. Это когда внутри тебя разрывает на куски агония, но она заточенная в стальную клетку, откуда не выбраться. И эта клетка — тело, которое кажется мне чужим, чашка будто весит неподъемную тяжесть. Кажется, будто один шаг отделяет меня от того, чтобы окончательно сойти с ума.

Я списываю свое состояние на шок. Нет, я не верю. Я отказываюсь верить, что это сделал Раян, пока не услышу это от него. Пока не посмотрю в его глаза. Глаза никогда не врут.

На часах только шесть утра. Перед тем, как оказаться здесь, я сообразила помутневшим разумом заглянуть в гостевую спальню. Мелисса все ещё спит, и с Мией все хорошо. Я не стала их будить.

— Эвелин, — на пороге кухни появляется Раян.

Я машинально вздрагиваю и поднимаю лицо. Его волосы взъерошены, глаза сонные, а верх обнаженный. Всё, как обычно, он выглядит в каком-то смысле невинно и так по домашнему. Мое сердце вспихывает такой невыносимой болью, что кажется, будто сейчас оно разорвется. А ведь ещё вчера у нас всё было хорошо и я верила в его благие намерения.

— Где Мия? — спрашивает Раян слегка обеспокоенным голосом.

Мне хочется то ли рассмеяться вслух, то ли зарыдать. На мгновение я поддаюсь соблазну подумать о том, что мне всё это действительно приснилось. Но нет, вот они доказательства. Прямо перед моим носом. Таких случайностей просто не бывает.

Я опускаю глаза на чашку и медленно кручу ею, сухо усмехаясь. На дне колотится тонкий слой оставшейся жидкости. Ровно столько у меня осталось выдержки. Я не могу в это поверить. Я не верю, не верю, не верю.

— Я всё знаю, Раян, — мой голос звучит словно чужой, такой хладнокровный и далёкий, я его совсем не узнаю.

Раян хмурит брови, смотрит в замешательстве.

— О чем ты?

Я молча ставлю чашку на стол и отодвигаю по столу телефон. Раян прослеживает мое движение, хмурится ещё больше и сдвигается с места. Остановившись возле стола, он берет в руки телефон и проходится по содержимому взглядом несколько раз. Затем резко поднимает брови вверх, делая вид, что не понимает, в чем дело.

— Что это?

Я механически растягиваю уголки губ.

— Я думаю, это нужно спросить у тебя, — жёстко чеканю. — Что ты делал там ночью?

Раян открывает и закрывает рот, выглядя немного сбитым с толку, прежде чем смыкает губы, досадно изгибая их уголки.

— Всё-таки следила, — он тяжело выдыхает и качает головой, горько прикрывая глаза. — Я ведь просил, Эви. Я просил просто верить мне.

— Их убили, Раян! — загоряюсь я в агонии, со стуком ладошек по столу подрываясь с места. — Зверски!

Моя грудь начинает ходить ходуном, глаза неистово горят, тело начинает трясти.

— Я видела тебя там, с ружьём, — голос понижается, но дрожит, словно перед прыжком в черноту. — Ты пытал их, да? Ещё и ребенок… — я запинаюсь и выпускаю ошарашенный вздох, вдруг придя к ошеломленному пониманию. — Господи. Да ты чудовище.

Раян сжимает челюсть и предупреждающе обостряет черты лица.

— Эвелин, — произносит он мое имя, только я уже не слышу.

Я вдруг осознаю, кто перед мной. Убийца.

Словно обезумевшая, я рывком хватаю со стола нож и выставляю его перед собой, как защиту. Раян мгновенно застывает, выглядя совершенно озадаченным моим поступком. Через мгновение его глаза вдруг резко чернеют, черты ужесточаются, а желваки начинают ходить ходуном. Устрашающее зрелище. Только меня уже не остановить.

— Эви, опусти нож, — говорит он с обманчивой мягкостью, делая медленный шаг вперёд.

Я машинально отступаю, впиваясь в него совершенно обезумевшим взглядом.

— Не трогай меня, — выплевываю сквозь зубы, шумно, тяжело дыша. — Не подходи.

— Ты же это невсерьез, — с неверящим поражением выдыхает Раян, делая ещё один шаг.

Я больше не сдвигаюсь назад и начинаю дышать ещё сильнее, крепче сжимая перед собой рукоять. Раян ступает ещё полшага, а затем делает резкий рывок вперёд, перехватывая мою руку.

Нож вылетает из моей руки, звякнув об пол, и я вскрикиваю, когда машинально оказываюсь зажата его телом. Одновременно с этим я слышу чей-то испуганный, отрезвляющий крик.

— Эвелин!

Мы оба замираем, зависая в пространстве. Медленно я сглатываю, находясь в стальных объятиях, и перевожу взгляд к двери, видя на пороге застывшую Мелиссу. Ее глаза наполнены настоящего ужаса и страха.

— Господи, что у вас тут происходит?

Мне кажется, будто я оказываюсь в остановленном времени. Те секунды, что наполняются осознанием, в один миг с разгона ударяются в мозг и заставляют сейчас же действовать.

Я вырываюсь из крепкой хватки и отталкиваю Раяна. В ту же секунду мчусь к двери, хотя краем разума понимаю, что мне удалось вырваться только потому что он это позволил. Быстро хватаю Мелиссу за руку и дёргаю за собой. Она охает и рвано выдыхает, но не сопротивляется. Мчусь по коридору, затягиваю её в комнату и резко хлопаю за собой дверью, прокрутив замок.

Машинально отступаю на несколько шагов, а затем с опаской замираю, впиваясь взглядом в кусок древесины. Моя грудь все ещё тяжело вздымается, сердце встревожено стучит, кровь неистово бурлит по венам. Я слышу слабое хныканье дочери, но даже это не может заставить меня оторваться. Не двигаюсь и когда слышу крошечный выдох и ощущаю осторожное прикосновение к плечу.

— Эвелин, что происходит? — настороженно спрашивает Мелисса.

— Происходит то, Мелисса, — отвечаю захрипшим голосом и горько кривлю губы, продолжая смотреть в дверь, — что я родила от убийцы.

Выждав ещё мгновение, я разворачиваюсь к ней.

Мелисса охает и дёргает от меня ладошку, словно от огня, машинально прилепив ее ко рту. В ее глазах читается настоящий шок и глубокое недоверие. По моим губам ползет кривая улыбка, и в эту же секунду я слышу стук по двери.

— Эвелин, открой дверь, — произносит голос Раяна по ту сторону.

Мия начинает плакать сильнее и я, зацепившись за крючок, быстро подрываюсь к ней. Подхватываю дочь и резко сажусь, прижимаю её к себе и начинаю укачивать. Но всё тщетно, Мия продолжает плакать. Я едва сдерживаюсь, чтобы не заплакать вместе с ней.

— Эвелин, — Раян дёргает ручку и снова стучит. Делает ещё несколько настойчивых попыток, после которых звуки по ту сторону полностью затихают.

Мелисса все ещё ошалело стоит посреди комнаты, то моргая, то впиваясь в меня до глубины души изумленным взглядом. Я делаю вид, что не замечаю этого, и рваным движением ослабляю пояс халата, отводя одну половинку в сторону. Малышка тут же впивается в сосок, но спустя мгновение выпускает его изо рта и кривит личико, громко плача. Из коридора по прежнему больше не слышно ни звука. Я не знаю, хорошо это или плохо.

— Ей нужно поменять подгузник, — вздыхаю я, небрежным жестом указывая куда-то в диагональ комнаты будничным, но близким к срыву голосом: — Посмотри, пожалуйста, внизу шкафа, там должна была остаться запасная упаковка.

В ответ следует тишина и я подвожу лицо.

Мелисса потрясенно открывает и закрывает рот, смотря на меня так, будто хочет что-то сказать, но так и не решается. Молча кивает, а затем поворачивается и следует к шкафу.

Я вновь возвращаю внимание к дочке, предлагая ей грудь, но она упрямо отказывается. Слышу шелест и обратные шаги.

Я быстро поправляю халат, молча принимаю из рук Мелиссы подгузник, не подводя лица, и поднимаюсь. Разворачиваюсь к кровати и ставлю малышку, а затем быстро сметаю с тумбочки все предметы, делая импровизированный пеленальный столик. Опускаю дочь на него и, не обращая внимания на трясущиеся руки, автоматическими движениями проделываю манипуляцию. Едва улавливаю в этот момент суетливое копошение и шелест одежды позади.

Почти заканчивая, я защелкиваю застёжки, но оказывается неудачно. Хаотично пробую ещё и ещё раз, но элементарно не попадаю. Мне хочется зарычать от бессилия, и когда я чувствую, что вот-вот психану, на мои руки неожиданно опускаются ладони Мелиссы.

— Давай я, — предлагает она и я, к собственному удивлению, быстро сдаюсь.

Киваю и убираю руки, отступая назад. Краем глаза замечаю, что Мелисса за это время переоделась в свою одежду.

Сразу же опускаюсь на краешек кровати и только сейчас понимаю, что мои ноги дрожат так же, как и руки. Упираюсь локтями в колени и опускаю в руки лицо, пытаясь прийти в себя. Слышу мягкие щелчки и милое сюсюканье с ребенком. Пытаюсь дышать, но дыхание обрывается в грудной клетке.

— Готово, — спустя несколько мгновений сообщает Мелисса.

Мои ладони сползают с лица и я утыкаюсь взглядом в рандомную точку перед собой. Медлю. Затем все же поднимаю голову и вижу перед собой Мелиссу с ребенком на руках. Она развернулась ко мне и выжидательно смотрит.

— Хорошо, — киваю ей, отметая неуместную мысль выдавить улыбку. — Спасибо.

Мелисса немного хмурится, некоторое время просто глядя на меня. В комнате зависает тишина, за дверью не слышно ни звука, Мия тоже больше не плачет. Девушка открывает рот, но вновь закрывает его, после чего низким тоном озвучивает:

— И что дальше? Так и будем сидеть здесь?

По моей коже пробегают мурашки.

Это не то, что она хотела спросить. Я все ещё вижу в глазах Мелиссы отпечаток потрясения и зависшего в воздухе немого вопроса. Но она не озвучивает его, за что я ей очень благодарна.

Сердце издает громкий стук. Я машинально прислушиваюсь к звукам и понимаю, что их просто нет. Такое ощущение, будто за дверью больше никого нет. Мне даже начинает казаться, что Раян просто ушел. Эта мысль заставляет сердце застучать активнее.

— Ты права, — отвечаю захрипшим голосом и, пользуясь своей импульсивной смелостью, резко выпрямляюсь и забираю из рук Мелиссы дочь. Затем быстро разворачиваюсь и шагаю к двери. Рука на мгновение зависает в сомнении, прежде чем резко поворачивает замок и дёргает дверь на себя. Делаю шаг вперёд и тут же дергаюсь, замирая с сорвавшимся вздохом.