Глава 2

— Для обвинений подобного рода, у вас должны быть очень веские доказательства, барон, — насмешливо произнёс князь Горюнов.

Для меня это было равносильно приговору. Остальные члены совета великих родов хранили молчание, а самый главный противник Овчинниковых открыто насмехался над выскочкой. Вот только всё меняла пара незначительных деталей.

Всего несколько взглядов. Молниеносных. Настолько быстрых, что уловить их было невозможно. И в каждом сквозил такой океан предвкушения и лютой ненависти, что в нём запросто можно было захлебнуться.

— Без конкретных деталей и фактов, в вашем заявлении нет никакого смысла, молодой человек, — тщательно взвешивая каждое слово, произнёс граф Овчинников. — Думал, что слухи насчёт носителей доставшейся вам фамилии только суеверия, но сегодня сам убедился, что это не так.

— Фактов деятельности вашего рода предостаточно, Фёдор Григорьевич, — невозмутимо ответил я. Слова графа о моей новой фамилии вызвали интерес, но сейчас точно было не время, чтобы задавать вопросы на эту тему. — Начиная со свидетельств наследников покойного барона Строгина и заканчивая данными допроса заместителя отряда наёмников, который представители вашего рода наняли для незаконного проникновения на территорию моего баронства.

— Одних слов какого-то наёмника будет недостаточно для обвинения великого рода, — с улыбкой ответил граф Овчинников. — Для этого его должны допросить специалисты совета великих родов, а это требует присутствия живого свидетеля. Да и я не нанимал никого для подобной цели.

— Наёмник жив и сейчас ожидает итогов моего визита в Московский полис у меня в баронстве, — уверенно ответил я и князь Болотов еле заметно поджал губы и покачал головой, будто с неодобрением. — И я не говорил, что это лично вы наняли отряд Пескаря.

При имени командира наёмников на лице графа не дрогнул ни один мускул. Я и не сомневался, что фигура подобного масштаба не будет знать главаря какой-то шайки из Вольных. Но проверить всё равно было необходимо.

— Будет любопытно на него посмотреть, — неожиданно вмешался в наш разговор князь Космачёв. — Если вы говорите правду, молодой человек, то имеет место нарушение суверенитета вновь образованного баронства. А это очень серьёзно. Род Космачёвых может предоставить сопровождение для доставки вашего пленника до защитного купола Московского полиса.

— Пока что в этом нет необходимости, ваша светлость, — слегка кивнув в знак благодарности, ответил я. — На моей земле член бывшего отряда наёмников в полной безопасности.

— Приятно слышать, что юный барон так уверен в своих силах и своём знании принципов работы защитного купола, — не выдержал Покровский.

В словах Андрея Николаевича все услышали одно и то же — приговор несчастному Борову, который сейчас стал пешкой в очень большой игре.

— Соответственно, ваши слова по поводу детей Дмитрия Ивановича также имеют под собой какие-то основания? — деловито уточнил князь Горюнов.

Как и остальные члены совета великих родов, князь стремительно просчитывал все возможные варианты развития ситуации. Плюсы и минусы для своего рода, возможные риски и прочее, что могло повлиять на текущий расклад.

— Разумеется, Пётр Сергеевич, — кивнул я.

При этом, я уже начал ощущать себя игрушечным болванчиком, которые только и делает, что кивает. Но ситуация требовала соблюдения протокола общения и выбора не было. Хотя очень хотелось просто развернуться и уйти, оставив эту стаю акул наедине с собратом, которому я у них на глазах пустил кровь.

— Елизавета Дмитриевна и её младший брат могут вам рассказать о поступке виконта Овчинникова в их отношении. Сейчас род Строгиных стал моими вассалами, и все его представители также находятся в пределах моего баронства. Думаю, баронесса Строгина с радостью расскажет о том, как род Овчинниковых лишил её всех средств в день, когда она принесла мне вассальную клятву. Эти средства должны были пойти в счёт погашения долга перед короной.

— Материальный ущерб Императорскому казначейству… — покачал головой князь Болотов. — Тут без имперского судьи не обойтись.

— Никаких нарушений не было! — удивительно резко произнёс граф Овчинников и обжёг меня ледяным взглядом. — Просто были произведены расчёты по более ранним контрактам. Мой род ещё и в убытке остался из-за предательства Строгина и его казни. Но я при этом никаких претензий к этой семье не озвучивал.

— Уверен, что в архивах Дмитрия Ивановича сохранились все необходимые документы, чтобы подтвердить ваши давние и плодотворные деловые отношения, ваше сиятельство, — охотно согласился Александр Игоревич. — Возьму на себя смелость оспорить утверждения барона Орлова и лично запрошу все необходимые подтверждения из Императорского архива.

— Будьте любезны, ваша светлость, — резко ответил граф.

В сторону пожилого князя он даже не посмотрел. Всё внимание главы рода Овчинниковых было сосредоточено на мне. Уверен, что если бы мы сейчас находились в его кабинете, то живым бы я оттуда не выбрался.

— Итак, насколько я понимаю, прямо сейчас с обвинениями барона Орлова мы разобраться не можем, — произнёс князь Горюнов. — В связи с последними событиями, график у нас всех довольно плотный и быстро встретиться снова не получится. Необходимо подготовить ряд документов и опросить свидетелей. Поэтому предлагаю назначить следующую дату совета через две недели. Всех устраивает такой вариант?

— Мне хватит и одной, чтобы утрясти все дела, — удивительно спокойно сообщил глава рода Овчинников. И эта перемена была даже опаснее, чем прямая угроза в мой адрес. — Но я приму решение совета. Как и всегда, впрочем.

— Всего хорошего, Святослав Иванович, — дав понять, что мне пора покинуть зал совета, произнёс князь Горюнов. — У нас есть ещё ряд вопросов, обсуждение которых вы прервали.

— До свидания, господа, — слегка поклонился я и, спокойно развернувшись, покинул зал совета великих родов.

До самого выхода из здания шёл без остановок. И только сев в машину, где меня ждали бойцы отряда Святых, смог немного расслабиться и выдохнуть. Напряжение просто зашкаливало, а давление кристаллической связи со стороны глав великих родов просто ломало энергетическую сеть моего тела. Если бы не плотный канал связи с моим кристаллом, то можно было и сознание потерять прямо там. Предварительная подготовка очень помогла, но в будущем нужно иметь в виду, что с подобными людьми можно разговаривать только с позиции силы. Другие варианты они не признают.

— С тебя двадцатка, Жлоб! — весело воскликнул Саня. — Барон вернулся живой и вовсе не по частям.

— Ставить против собственного начальства плохо, Михалыч, — прикрыв глаза и тщательно переваривая все детали состоявшейся встречи, произнёс я. Идеальная память позволяла фиксировать малейшие нюансы. Позы, взгляды, паузы в предложениях. — Так можно и без жалованья остаться.

— Да это же шутка просто была, барон! — тут же возмутился завхоз. — Надо же было нам как-то нервное напряжение снимать, пока тут ждали.

— В зале совета поле кристаллической связи так полыхало, будто там полноценный бой шёл. — сообщила Ульяна. — Мы всё ждали, что один наглый молодой дворянин с минуты на минуту из окна вылетит.

— Там действительно было жарко, — даже не подумал отрицать я. — Особенно после того, как я высказал графу Овчинникову всё, что о нём думаю.

— В смысле? — переспросил Мастер. Лицо командира отряда Святых стремительно вытягивалось, будто он постепенно осознавал всю величину возникшей проблемы. — Вы же только фамилию получить собирались! Мы ведь для этого того клерка до икоты запугали. Я надеюсь, до прямых оскорблений не дошло? Войны родов случается редко, но это даже войной не назовёшь. Просто недоразумение какое-то…

— Не дошло, — улыбнулся я. — Обошлись только обвинениями в посягательстве на территорию моего баронства и прямой вред интересам короны.

— Твою мать! — не сумел сдержать эмоции Мастер. — Михалыч, гони к выезду из города. Надо сваливать из полиса, пока все ворота не перекрыли.

— Можешь так не переживать, Мастер, — спокойно произнёс я. — Граф Овчинников ещё на совете и прямо сейчас сделать всё равно ничего не сможет. Новый сбор совета назначен через две недели и там я должен предоставить все доказательства вины рода Овчинниковых, которые у меня есть.

— То есть, нам нужно продержаться целых две недели против одного из сильнейших родов Российской Империи? — с тяжёлым вздохом, уточнил командир отряда Святых. — Всемером, на территории баронства, которое на девяносто процентов состоит из руин и мусора? И защитить при этом последнего выжившего придурка из отряда Пескаря. Я правильно понимаю?

— И ещё нужно будет усилить охрану поместья баронессы Строгиной, — добавил я. — Про выходку виконта Овчинникова и разграбление счетов рода Строгиных я тоже не забыл упомянуть.

— Мы покойники, — проворчал из кабины Михалыч. — Гадство! А ведь так хорошо всё начиналось… Контракт закрыли, на пенсию вышли…

— Думаю, вы слишком рано начали переживать, — глядя на проплывающий за окном пейзаж, произнёс я. — Акулы почуяли кровь и сейчас в полисе начнётся такая возня, в которой всякую мелочь даже не заметят. Род Космачёвых уже сейчас готов предоставить своих людей, только бы Боров сумел доехать до полиса. Очень выгодной сделкой Овчинниковых решил заняться глава рода Болотовых. Остальные члены совета великих родов или заинтересованы в проблемах графа Овчинникова, или не станут мешать другим. В целом, нам действительно предстоят очень сложные четырнадцать дней, но я уверен, что мы сможем справиться. Особенно дома.

— Твои б слова… — вздохнул Мастер. — Фамилию-то хоть дали? Или тоже наперекосяк всё пошло?

— Дали, — бодро ответил я. — Теперь я барон Святослав Иванович Орлов!

Лицо командира Святых закаменело, Ульяна разом побледнела, а вездеход вильнул в сторону и чуть не врезался в толпу людей на границе Серого города, потому что Михалыч тоже уставился на меня, как на оживший труп.

— Что? — поочерёдно глядя в испуганные лица, непонимающе спросил я.

Интерлюдия

Белый город

Поместье Овчинниковых

Поместье рода Овчинниковых в Белом городе было построено позже всех остальных резиденций великих родов, и это было видно буквально в каждой детали. Там, где соседи кичились старым камнем и мореным дубом, как доказательством собственной древности, здесь практически всё было построено из стекла и полированной стали. За широкими панорамными окнами Белый город лежал как на ладони. Глава рода Овчинниковых называл это прогрессом. Остальные за глаза называли это «дурным тоном», но вслух, разумеется, не произносили ни слова.

Рабочий кабинет графа располагался на третьем этаже и занимал весь угол здания. Два больших окна, встречавшихся под прямым углом, давали такой обзор, что в ясный день можно было без труда разглядеть дальнюю границу купола. Сейчас, впрочем, Фёдор Григорьевич Овчинников стоял к окнам спиной.

Он вообще давно уже ничего не говорил. Просто стоял у стола, положив на столешницу обе ладони, и смотрел на двух людей, стоявших перед ним. Это молчание длилось достаточно долго, чтобы эти два молодых мужчины чувствовали себя весьма некомфортно.

Виктор Сергеевич Овчинников держался прямо и старался не моргать лишний раз, хотя именно это усилие и выдавало его с головой. Племяннику графа было тридцать два года, он умел носить дорогую одежду и производил нужное впечатление на людей, которым хватало для этого поверхностного взгляда. Граф же таким отношением к людям не страдал никогда в жизни.

Рядом с Виктором стоял Пётр Константинович Островский, виконт из вассального рода Островских. Этот держался иначе — чуть опустив голову и сцепив руки за спиной, с видом человека, который уже просчитал возможные варианты и не нашёл среди них ни одного хорошего исхода.

— Значит, — негромко произнёс граф и оба собеседника одновременно чуть напряглись, — ты не смог удержать двух детей.

Последнее слово он выделил без интонации, просто сделав чуть более долгую паузу перед ним. Виктор открыл было рот.

— Молчи, — сказал граф, по-прежнему не повышая голоса.

Виктор закрыл рот.

Фёдор Григорьевич наконец выпрямился и прошёл к окну. Белый город жил своей обычной послеполуденной жизнью, которой не было никакого дела до того, что происходило в этом кабинете.

— Горюновы до недавнего времени, были у меня в кулаке, — произнёс он, продолжая смотреть на город. — Долг, который у них висел передо мной, был достаточен, чтобы содрать с них шкуру. А если бы я решил забрать деньгами, то этих денег… А впрочем, зачем вам это. Я попросить их убрать руки от наследия Строгиных в счет долга. И они согласились. Это должно было принести нам гораздо больше выгоды, чем просто деньги, но долг я им простил. Это была единоразовая монета, Виктор. Я её потратил. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— Да, дядя, — ответил племянник.

— Нет, — спокойно возразил граф. — Не понимаешь. Иначе ты бы не стоял сейчас передо мной с пустыми руками. — Он чуть повернул голову, хотя взгляда от окна не отвёл. — Двое детей без охраны, без связей, без денег, в чужом доме в Сером городе. Я отправил тебя за ними, а не на войну. И всё, чего я просил, это доставить их в их старое поместье и заставить дать вассальную клятву.

— Там появился этот… барон, — произнёс Виктор, и в его голосе против воли прорезалось что-то похожее на оправдание.

Граф наконец повернулся.

— Барон, — повторил он. — Простолюдин без фамилии, без рода, без гвардии и без единого союзника в полисе. Сын каких-то мастеровых с Урала, который полгода назад перебивался с хлеба на воду в Чёрном городе. Вот кто тебя остановил. — Пауза вышла короткой, но достаточно тяжёлой. — Я рад, что ты это сказал вслух. Это помогает мне точнее понять масштаб произошедшего.

Виктор не ответил, ведь крыть было нечем.

Граф медленно прошёлся вдоль стола и остановился напротив Островского.

— Ты, — сказал он, — другая история. Тебя никто не просил принимать самостоятельных решений на марше. Тебя просили выполнить задачу. Кристалл, который ты должен был закрепить за родом, теперь является собственностью барона Орлова. Это новое родовая фамилия пацана, к слову, он получил её вчера в зале Совета.

Островский не ответил. Он был достаточно умён, чтобы понять: любой ответ сейчас сделает только хуже.

— Ты решил, что выгоднее убраться с добычей и передать задание дальше, — продолжил граф. — Это было бы разумно, если бы добыча представляла хоть какую-то ценность в сравнении с тем, что ты бросил. Но ты бросил кристалл. Кристалл, как минимум, класса Б, а то и А, который просто ждал своего нового хозяина. — Он снова помолчал. — И его подобрал человек, которого вчера на совете поздравлял князь Болотов. Канцелярская крыса, которая чует, куда ветер дует. Если Болотов счёл нужным встать и сказать вслух «поздравляю» — это уже не простолюдин с амбициями. Это настоящая проблема.

Фёдор Григорьевич вернулся к своему месту у стола и сел. Жест был неожиданно спокойным, усталым. Но оба стоявших перед ним человека подобрались сильнее.

— Космачёв, — произнёс граф с той интонацией, с которой говорят о давней и привычной головной боли, — немедленно воспользовался тем, что наши позиции ослабли. Предсказуемо. Он всегда так делает, потому что ему не нужно искать поводов, ему вполне достаточно вашей глупости, чтобы создать повод из воздуха. Вы оба ему этот повод подарили. — Он посмотрел сначала на племянника, потом на виконта. — Щедро. Очень щедро.

Виктор наконец решился.

— Дядя, этот Орлов явно не тот, кем кажется. Он…

— Я знаю, — перебил его граф. — Я это понял вчера. — Голос остался ровным, но в нём появилось что-то, чего в нём не было раньше, уже не злость и не раздражение, а нечто холодное и задумчивое. — Именно поэтому твоя оплошность стоит вдвойне дороже. Потому что теперь я не могу действовать открыто. Потому что Совет услышал обвинения. Потому что Болотов уже дал задание своим псам, а Горюнов откровенно злорадствовал, ведь вернув ему долг, я не получил абсолютно ничего! — граф стукнул кулаком по столу. — Долг прощён, а результата нет. Это называется убыток, Виктор. Убыток, который вы оба мне обеспечили!

Тишина в кабинете стала абсолютной.

— Вы оба свободны, — сказал граф. — До следующего раза. — Он раскрыл папку на столе и взял в руку тонкий карандаш, давая понять, что разговор окончен. — Если в следующий раз у вас возникнут подобные трудности, я не стану их решать. Ни для кого из вас двоих. Вы меня понимаете?

Оба, без лишних слов, просто утвердительно кивнули головами и глубоко поклонились.

Граф уже не смотрел на них. Он смотрел в бумаги. Дверь за двумя виконтами закрылась практически бесшумно, а главе великого рода предстояло решить сложную задачу. Как решить возникшую проблему с выскочкой-бароном и не разбить корабль своего рода о скалы интриг других членов совета. Причём, решать этот вопрос надо было максимально быстро.