Глава 8

— Хорошо, Елизавета Дмитриевна, — ответил я. — Приеду, как только появится такая возможность.

— Спасибо, Святослав Иванович. Буду ждать, — ответила молодая баронесса и я услышал короткие гудки.

Некоторое время задумчиво смотрел на аппарат связи, а потом вернул его Мастеру. По большому счёту, практически любой вопрос можно было решить разговором по телефону. Практически любой. Однако, иногда человеку нужно было видеть глаза собеседника, чтобы понимать, как он реагирует на твои слова. В этом я с баронессой был полностью согласен.

— Прокатимся? — вопросительно посмотрел я на командира Святых и тот кивнул в ответ.

— Уже уходим? — с тщательно скрываемой печалью в голосе, спросила Ульяна. Полукровка оказалась самой наблюдательной и первой отреагировала изменение ситуации. Остальные тут же прекратили разговоры и повернулись в нашу сторону.

— Отдыхайте, — ответил я. — Мы просто решили проветриться.

Вряд ли нам поверили, но возражать никто не посмел. Я решил ехать на основной нашей машине, предварительно отцепив прицеп. Все полученные в ходе сегодняшнего сражения ингредиенты решил передать Фёдору. За символическую комиссию, Меняла обещал распродать нашу добычу по своим каналам. Искать покупателя самостоятельно у меня не было времени и желания. И так незаконченных дел было выше крыши.

Мастер сел за руль и направил машину в сторону поместья баронессы Строгиной. Спустя пару минут мы выехали на границу долины Вольных, и я сразу же понял, что сделал правильный выбор.

За три прошедших часа, люди Пирата не только успели разобрать вещи. Они поставили целый палаточный лагерь и даже создали что-то вроде ограждения от случайных животных и монстров. Периметр ещё не замкнули и тройка мужчин заколачивали очередной столб, между которыми натягивали металлическую сетку. От серьёзного монстра подобное не защитит, но случайного зверя точно остановит.

В центре палаточного лагеря стояла большая металлическая печь, у которой крутилось несколько женщин. Среди них я заметил ту самую, кого Константин назначил главной.

— Останови, — попросил я. — Хочу обсудить пару моментов с новыми поселенцами.

— Пират уже уехал, — напомнил мне командир Святых.

— Не думаю, что Константин решает подобные вопросы, — усмехнулся я в ответ.

Броневик остановился в паре десятков метров от ограды. Нас заметили практически сразу и это вызвало ожидаемое напряжение среди Вольных. Их действительно можно было понять. Главная ударная сила общины и большая часть мужчин только уехала, а на пороге сразу же объявился чужак.

— Гюрза, подожди! — воскликнул один из торопливо шагающих за женщиной парней. — Пират просил не конфликтовать!

Я вышел из машины и обратил внимание на растянутые вдоль земли верёвки. Не ловушки или заграждения, а самая настоящая разметка. Если немного напрячь воображение, можно было увидеть будущие огороды вдоль всего посёлка.

— Что-то случилось? — остановившись в паре метров от меня, резко спросила женщина.

— Гюрза… — прошипел один из её спутников. — Это барон!

— Я знаю, кто это, — не отрывая от меня хмурый взгляд, ответила женщина.

— Ещё раз здравствуйте, Юлия, — улыбнулся я. Стоявшие позади Гюрзы люди были готовы к любому повороту событий, но точно не к такой моей реакции. — Вижу, с обустройством у вас проблем не возникло. Что с запасами еды?

— Хватает… — коротко и не особенно дружелюбно ответила Юлия.

— У меня договорённость с Константином по поводу вашего обеспечения, — не обращая внимания на тон собеседницы, продолжил я. — Если что-то будет нужно, то вы можете обратиться к Фёдору. Он в двух километрах от вашей долины обосновался.

— Меняла что ли? — уточнила Гюрза и в её голосе появилась тень удивления. — Он тоже здесь?

— Да, — невозмутимо кивнул я. — И я приказал ему выкупать и доставлять для вас всё необходимое за счёт баронства.

Говорить о том, что на счету баронства пока вообще ничего не было, я не видел никакого смысла. Эта информация Вольным была не нужна. К тому же, буквально через день-два должна была состояться встреча с душанами, которая могла частично решить возникшие у меня финансовые трудности.

— И мы можем просто прийти и сказать, что нам нужно двадцать лопат и три куба досок? — недоверчиво посмотрела на меня Юлия.

— Совершенно верно, — кивнул я. — Более того, я настаиваю на том, чтобы вы именно так и делали, а не обходились подручными средствами. Одними палками землю не обработаешь и огороды не поднимешь.

— Я учту ваши слова, господин барон, — уже без прежнего холода ответила Гюрза. — Думаю, у нас уже есть первый заказ для Менялы. Это существенно ускорит дело. Часть моих сейчас сидят без работы.

— Кстати об этом, раз уж вы затронули эту тему, — произнёс я. — Мне нужно десятка полтора ваших людей.

— Нет! — даже не дослушав меня, резко ответила Гюрза, моментально вернувшись к прежнему состоянию. — Мы так не договаривались. Это всё решайте с Пиратом.

— Сейчас тут главная вы, Юлия, — спокойно произнёс я. — Понимаю ваши тревоги. Люди нужны для работы в поместье баронессы Строгиной. Там сейчас только пара старых слуг, которым нужны помощники.

— В поместье? — исподлобья глядя на меня, уточнила Юлия. — Мои девчонки не склонны к расшаркиванию и прочей светской чепухе. Если к ним кто-то под юбку полезет, то ножом полоснут без колебаний.

— В поместье живёт только сама баронесса и её младший брат, — улыбнулся я. — Вряд ли ваши девушки станут объектом внимания Елизаветы Дмитриевны. А вот рабочие руки точно пригодятся. Мы сейчас как раз туда едем. Человек пять-семь можем с собой взять.

Дальше двинулись уже полным экипажем. Несмотря на сомнения Юлии, людей она всё же выделили и все шесть молодых девушек прямо горели энтузиазмом. Вольные слишком хорошо знали самый простой закон этого сурового мира — ты нужен, пока полезен.

На въезде в поместье Строгиных ворота были открыты. Я ощутил слабое сопротивление, будто мы пересекли давно выдохшийся защитный контур. В подтверждение этого предположения, на крыльцо почти сразу вышла служанка Елизаветы Дмитриевны.

— С чем пожаловали, господин барон? — сварливо поинтересовалась ифра. Но я уже знал, что иначе разговаривать она просто не умела.

— Здравствуй, Варвара, — поздоровался я и кивнул на вылезающих из машины Вольных. — Принимай пополнение. Договорился с их главой, что девушки у тебя под началом будут трудиться.

— А умеют они что? — нахмурилась служанка. Возражать она даже не подумала. Для нормальной работы поместья требовалось много людей и об этом я прекрасно знал.

— Поговори и узнаешь, — улыбнулся я. — Но учиться они готовы, а это уже немало. Мастер! Свяжись с нашими. Пусть выдвигаются к кристаллу. Варвара, мне нужно поговорить с баронессой. Сообщи ей, что я прошу о встрече.

— Как прикажете, ваше благородие, — слегка кивнула ифра.

— И ещё, Варвара, — вслед уходящей служанке, произнёс я. — С этого момента вы можете нормально передвигаться по всему поместью.

— Что? — развернувшись, удивлённо посмотрела на меня ифра.

— Не нужно больше скрываться, — улыбнулся я. — Ваши охранные сети могут быть полезны. Поговорим об этом позже. Иди.

Дикие земли

Бывшее поместье барона Строгина

Ныне, баронство Орлова

Работа в поместье ранее не останавливалась никогда. Даже ночью кто-то что-то делал, где-то негромко переговаривались часовые, скрипела ставня в дальнем флигеле, и изредка фыркали лошади в конюшне. Лиза успела к этому привыкнуть, ведь она провела здесь всю свою жизнь.

Сейчас в имении царила почти полная тишина, причем как ночью, так и днём и это… угнетало.

Девушка сидела у окна в том самом кресле, которое когда-то принадлежало отцу, и смотрела на двор, где в свете нескольких фонарей Никита гонял кожаный мяч по двору, грустный и неразговорчивый, ведь у него уже не было товарищей.

Лиза не мешала ему. Она и сама не знала, что делать с мыслями, которые уже несколько часов ходили по кругу, не желая выстраиваться во что-то связное. Всё это время, от той ночи, когда над баронством появился купол, до сегодняшнего вечера, она существовала в каком-то непрекращающемся чужом сне. События менялись быстрее, чем она успевала к ним приспосабливаться.

Любимая дочка барона. Затем, дочь предателя Империи. Потом, нищая девчонка с замороженными счетами в чужом доме в Сером городе. И вот теперь, вассал человека, которого она не знала вовсе три недели назад. Барона без прошлого, с неясным настоящим и смутным будущим. В поместье, которое раньше было её домом, а теперь принадлежало кому-то другому.

Жизнь умела переворачиваться резко, она это теперь знала точно. Отец всегда говорил что-то в этом духе, и Лиза в свои восемнадцать лет слушала вполуха, потому что у неё было другое занятие. Она училась вести хозяйство, разбираться в контрактах поставок и понимать, как именно устроен быт баронства изнутри.

Отец готовил её серьёзно, без скидок на возраст, так как уже не планировал заново жениться, определив именно ей роль главной женщины в усадьбе. Она это ценила. Она это ценила тем больше, чем старше становилась, и сейчас ей было особенно горько, ведь она точно знала цену всего, что он успел ей передать.

Елизавета перевела взгляд с брата на дорогу, уходившую к воротам. Люди барона приехали два часа назад, молчаливые, чуть напряжённые и сильно задумчивые. Попросили и забрали инструменты, ёмкости и технику.

Выдавая всё это им, Лиза впервые за долгое время почувствовала себя нужной и полезной. И даже похвалила себя за то, что у неё всегда существовал чёткий порядок и она точно знала где и что лежит в её хозяйстве.

Лиза спросила, всё ли в порядке. Ей ответили, что всё в порядке, барон скоро приедет, и улыбнулись так загадочно, что она не решилась расспрашивать дальше. На востоке ещё несколько часов назад было зарево — что-то горело за краем купола, что-то взрывалось… Гул докатывался до поместья упругими волнами, ощутимо сотрясая стены. Там точно шёл бой и бой был серьёзным.

Барон приехал незадолго до темноты. Раздал короткие распоряжения части приехавших с ним людей, деловито и уверенно. Слишком уверенно для его возраста. Лиза наблюдала за этим из окна и думала, что так и выглядит привычка командовать, когда людям даже не нужно проговаривать всё до конца, потому что они и так понимают. Так умел её отец, но откуда так умеет этот юноша?

Потом к ней пришли с сообщением, что барон просит её принять его, если она готова поговорить.

Она была готова и барон зашел к ней в покои. Руки и лицо гостя были чисто вымыты, но вот от одежды определенно пахло чем-то горелым. Хотя никаких ран или повреждений ни на теле, ни на одежде у Святослава не было.

— Мне нужно вас о чём-то попросить, — начала она решительно, сразу после приветствия и голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Это не дело баронства. Это… личное. Но я не знаю, к кому ещё обратиться.

— Слушаю, — сказал Святослав с лёгкой доброжелательной улыбкой.

И Лиза рассказала.

О людях, которые успели выбраться из баронства в ту ночь. О том, что от нескольких тысяч подданных её отца к утру осталось меньше полутысячи — именно так ей сказал сам отец, в последний раз когда она с ним говорила. Лиза осознала тогда это число с ужасом, поняв сколько бывших её подданных умерло от лап тварей.

Меньше полутысячи человек. Тех немногих, кого удалось вытащить живыми. И все они, по словам отца, оказались в Чёрном городе Московского полиса. Без денег, без крова, без покровительства, потому что счета рода Строгиных к тому моменту уже заморозили. Бывшие подданные предателей Империи не могут рассчитывать на то, что кто-то оплатит их счета.

— Я не знаю, что с ними сейчас, — сказала Лиза, и в этом месте голос у неё всё-таки дрогнул. — Прошло несколько дней. В Чёрном городе без денег и без защиты… там с людьми случается всякое. Особенно с теми, у кого нет ничего за душой.

Она подняла взгляд.

— Я понимаю, что это не ваша обязанность. Я понимаю, что мне нечем за это заплатить. Но это были… наши люди. Они жили под защитой баронства Строгиных больше двадцати лет. И когда всё рухнуло, они оказались там совершенно одни. Я прошу вас не потому, что имею на это право, — она сделала паузу. — Я прошу потому, что не знаю, кто ещё им может помочь.

Молодой барон смотрел на неё и молчал несколько секунд. А потом… широко улыбнулся. Не снисходительно, не так, как улыбаются взрослые детям, которые попросили о чём-то наивном. Он улыбнулся как человек, который услышал что-то хорошее.

— Я и сам думал о них, — сказал он просто. — Конечно, поможем.

Лиза не сразу нашлась что ответить.

— Я не могу вам заплатить, — повторила она, потому что это было важно, потому что она не хотела быть должна что-то, окончательную цену чего не понимает. — У меня сейчас нет ничего, что имело бы реальную цену и что… уже не принадлежало бы вам и так.

— Лучшая награда, — продолжал улыбаться барон, — это когда люди возвращаются домой. Наверное, это самый лучший вариант окончания любого пути.

Лиза смотрела на него и пыталась понять, шутит ли он, притворяется ли, говорит ли это для «красного словца», но так и не смогла понять. Потому что в его голосе не было ни сарказма, ни насмешки. Это было спокойное решение взрослого ответственного человека.

И это снова поставило её в тупик, потому что за последние недели она уже начала привыкать к тому, что любые добрые поступки обязательно имеют свою цену, которую тебе объявят позже.

— Тогда нам нужно ехать в Чёрный город, — продолжил он, и тон изменился — стал деловым, конкретным. — И лучше поскорей. Без денег и без крыши люди там долго не держатся, вы правы. Банды Чёрного города умеют находить тех, кого некому защитить.

— Я поеду с вами, — сказала Лиза сразу, прежде чем он успел предложить или не предложить. — Они знают меня. Так будет легче.

Он кивнул, как будто именно этого и ожидал.

— Хорошо. Тогда выезжаем завтра с утра.

Лиза почти выдохнула с облегчением, но он уже поднимался, и она тоже встала, и тут он произнёс спокойно, между делом, как что-то само собой разумеющееся:

— Не беспокойтесь. Я прослежу, чтобы с вами ничего не случилось. Барон Орлов за вами присмотрит.

Лиза замерла.

Орлов…

Она слышала эту фамилию раньше. Одна из проклятых фамилий. Одно из десяти чёрных имён, которые книга выдаёт раз в несколько десятков лет и которые, по общему убеждению, не приносят их носителям ничего, кроме скорой смерти. Ни один человек с этой фамилией не прожил дольше года. Некоторые не доживали до конца недели.

Она смотрела на Святослава, молодого, спокойного, уверенного в себе человека, совершенно не похожего на того, кого должна была убить собственная фамилия, и не знала, что сказать.

А вот его люди боялись. Она это теперь понимала задним числом, вспоминая их лица, когда они произносили фамилию барона, хотя тщательно пытались это скрыть.

Барон Орлов, судя по всему, прекрасно знал, что она об этом думает, и смотрел на неё с таким спокойствием и умиротворением, которое, казалось должно приходить только с опытом десятилетий.

— До завтра, Елизавета Дмитриевна, — сказал он и вышел.

Лиза ещё несколько секунд стояла посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. Потом медленно вернулась к окну. Никита уже закончил тренировку и сидел на крыльце, запрокинув голову к небу. Фонари во дворе горели ровно и тихо.

Жизнь продолжается, сказал бы отец. И нужно её заново отстраивать.

Лиза подумала, что он, наверное, был бы доволен тем, как она держится. А потом подумала, что барон Орлов с его проклятой фамилией и привычкой говорить то, что думает, чем-то неуловимо напоминает ей отца. Тем же спокойствием и уверенностью в своих словах и делах. В своём понимании жизни и исходящей от него силой. Видимой невооруженным взглядом несгибаемой волей.

Барон Орлов казался тем, за чьей спиной себя можно чувствовать, как за каменной стеной…