Глава 14

Постоянное давление механоидов заставляло внимательно относиться к любым деталям. Собранные из какого-то мусора дроны атаковали нас постоянно, но душаны показали себя с самой лучшей стороны.

Аслан и его барсы уверенно держались против всех угроз. Элита Кавказского мегаполиса на деле доказывала, что они не зря долгие годы сражались с мехами. А чего стоили подарки совета старейшин?

Запас артефактных подавителей мог остановить целую орду чудовищ. Лучше всего эти шедевры мастеров Кавказа работали против одиночных крупных чудовищ, но и мелочь тормозили очень уверенно. Правда, энергии артефакты жрали просто чудовищное количество.

Первая активация досуха выпила накопленный ресурс двух артефактных комплексов, но это была решаемая проблема. Наверное, впервые за всю свою жизнь, суперы Кристальных гор сражались без опаски уйти за грань. Как опытный работник после длительного качественного отпуска, лучшие бойцы горцев отрывались по полной, уничтожая мехов и щедро растрачивая дармовую энергию. Мне приходилось только менять их на передовой и следить за тем, чтобы никто из суперов не погиб от многократного истощения.

При этом мне приходилось постоянно сдерживать скаутов. Дылда рвался в бой и категорически отказывался оставаться в тылу. Правда, ворчал он только на словах, а сам чётко выполнял поставленную Серым и Полуночникам задачу. Второй отряд тоже попал под командование Аркадия, потому что Тень был постоянно со мной.

В тоннелях Кристальных гор была почти идеальная среда для таланта Ильи. Вековая тьма охотно отзывалась на дар командира Полуночников и даже расширяла его привычные возможности. После нескольких подсказок, Тень научился не только скрываться сам, но и прятать людей рядом с собой. Главное было не выходить за пределы этой маскировки.

Мы впятером занимались наиболее важным сейчас делом. Пока суперы громили мехов, а душаны и скауты обеспечивали общую безопасность рейда, мы искали главную цель. Можно сколько угодно говорить, что хорошо слаженный отряд может уничтожить тысячи врагов, но это было не совсем так, когда дело касалось механоидов.

Люди уставали, люди начинали совершать ошибки. Даже суперам требовалось всё больше и больше времени на отдых. В таком режиме использовать свои способности они банально не умели. Тот же Ярый привык постоянно бороться с истечением кристаллической связи, но оказался не готов к тому, что его тело начнёт предательски слабеть после такого насилия.

А мехи по максимуму использовали свои преимущества. Они продолжали давить массой и, чем ближе мы подходили к нижним уровням, тем больше их становилось. Заводы были уже рядом, а значит и частота появления монстров будет в разы выше. Победить иномирцев на их территории можно было только одним способом — лишить их доступа к энергии. Именно этим мы и занимались.

В той грани, что находилась в моих владения, роль главного источника энергии выполнял полноценный сложный блок. Но там мехи развивались и строили свою экосистему много десятилетий. А здесь времени у них на это не было. Но энергия имелась в достаточном количестве. Я предположил, что её источник просто доставили к Кристальные горы и именно это спровоцировало дикую активность монстров.

— Прямо, триста метров, — негромко произнёс Мастер. — Тень, слабеешь.

— Не вывожу, — сухо и честно признался Илья. — Не привык кого-то ещё прикрывать.

— Ты отлично справился, — спокойно произнёс я. — Теперь можешь сосредоточиться на себе. Если что-то пойдёт не так, постарайся добраться до основных сил. Ваш контракт можете считать выполненным. Все необходимые бумаги я вчера подписал.

— Дело ведь не в контракте, господин барон! — недовольно поморщился командир Полуночников. — Мы тут ещё не закончили…

— Почти закончили, — возразил я. — Мастер, дай сигнал Аслану. Пусть начинают.

План штурма найденной производственной площадки механоидов был предельно прост. Иномирные механизмы были обучены охранять свою территорию и сражаться с людьми. Наверняка в других мирах эта раса использовала иные технические решения, чтобы повысить свои шансы. А здесь, когда появлялась серьёзная угроза ключевым узлам инфраструктуры, все цеха переходили в авральный режим до тех пор, пока не будут уничтожены все чужаки.

На противоположной стороне здоровенной подземной полости поднялся из пустоты защитный пузырь магического барьера. Душаны активировали сразу несколько своих артефактов и по пещере пробежала волна парализующей энергии. Ей навстречу поднялся вихрь зеленоватой энергии от главного источника питания мехов, неподалёку от которого мы затаились.

Две противоположных силы вступили в реакцию. Почти по центру зала пролегла неровная линия сопряжения, по которой мы двинулись к нашей цели. Ревели от предельной нагрузки цеха производства дронов. Конвейер выплёвывал навстречу наглым людишкам всё новых и новых защитников, а мы спокойно продвигались через весь этот хаос.

Точно так же, как Кристальные горы прятались в складке слома реальности, мы сейчас скрывались от механоидов в турбулентных потоках кристаллической связи. А когда добрались до сияющей глыбы иномирного элемента питания остановить нас уже никто не мог.

— Азар киид Рас! — использовав вербальный способ активации заранее собранного заклинания, произнёс я и впечатал в поверхность чужого артефакта пару взятых с собой браслетов. Основной блок моего комплекса закрепил у себя на поясе и сейчас он прокачивал через моё тело просто чудовищное количество энергии.

Секунда, другая… Я начал терять контроль, но сияющие на поверхности источника питания руны механоидов всё же сменили цвет. Тут же пошла цепная реакция и глыба под моим руками будто умерла. В следующее мгновение в зале наступила гробовая тишина. Все до единого мехи замерли, а потом синхронно рухнули на пол.

— Ну вот, — устало улыбнулся я. — А вы переживали…

Никто из подчинённых мне не ответил, и я не сразу понял, в чём дело. Все смотрели вверх, где стремительно разворачивалось полотно пространственного перехода, которое резко упало к земле и накрыло всех нас.

Московский полис

Белый город

Михалыч свернул на широкий проспект Северного полукольца, не доезжая до перекрёстка пару кварталов, остановил машину у обочины, не глуша двигатель, и аккуратно поправил перед собой зеркало заднего вида. В зеркале на заднем сиденье отражалась баронесса Строгина — собранная и чрезвычайно серьезная, в светлом дорожном платье и в тонком плаще. На шее скромное жемчужное ожерелье, маленькая кожаная сумочка лежит на коленях.

Елизавета Дмитриевна мужественно делала вид, что не нервничает, и Михалыч, научившись к сорока с лишним годам разглядывать чужие лица почти профессионально, безошибочно определил её эмоции.

— Десять минут, ваше благородие, — спокойно сказал он. — Если позволите, я тут немного постою. Опаздывать плохой тон, но и прибывать на встречу слишком рано, тоже не нужно.

— Конечно, Савелий Михайлович, — рассеянно отозвалась Лиза.

Машина была не битым броневиком Святых, а нанятый ещё с раннего утра приличный тёмный седан, к которому еще полагался и водитель в форменной фуражке, но водителя Михалыч выгнал, вместе с фуражкой, кстати, и сам сел за руль.

И да, человеку, который намерен сегодня в Белом городе выглядеть незаметно, не следовало выглядеть вызывающе. Простой тёмный костюм, простая белая рубаха без всяких узоров и пуговиц, простые туфли, и простой галстук. В таком костюме мог быть кто угодно: водитель уважаемого дома, мелкий служащий аристократической конторы, нотариус, страховой агент. А вот человеком, у которого десять лет назад в Сером городе был свой магазин на улице Глиняной, в таком костюме он не выглядел, и это его устраивало в полной мере.

Свои короткие звонки к нужным людям он сделал ещё до выезда. Сначала позвонил в Серый город, к старому Семёну Кузьмичу, который держал часовую мастерскую напротив имперского Управления и всегда держал ухо востро. Все аристократы носили часы, и ломались они довольно часто. От Семёна Кузьмича Михалыч узнал, что наследный княжич Болотов в полисе на этой неделе действительно есть, что встречается он по своим делам в одном и том же месте, и что в этом месте на сегодняшний полдень для него зарезервирована боковая зала — стало быть, разговор предстоит не публичный.

Потом он позвонил в маленькую конторку Михаила Ивановича, бывшего своего поставщика, у которого, в свою очередь, старший брат служил в полиции Белого города. От старшего брата Михалыч узнал, кто из людей Болотовых обычно сопровождает княжича в город, кто его водитель, какие машины у его охраны.

И, наконец, третий звонок был в маленькую пекарню напротив бывшего своего магазина на Глиняной. Там жила сухонькая пенсионерка Анна Никитична, и она спокойно сказала, что… Над этой информацией, Михалыч размышлял больше всего, но решил, что время еще не пришло.

Со всем этим знанием Михалыч забрал из имения баронессу. И сразу же «надел на лицо» ту самую полусонную, чуть усталую улыбку немолодого хозяйственника, с которой ему было удобнее всего проворачивать свои дела и которая, в свое время, обманула куда больше нужных людей, чем любые сложные физиономии вместе взятые.

— Савелий Михайлович, — нарушила тишину Лиза, — а вы Москву хорошо знаете?

Михалыч на секунду задумался.

— По-разному, Елизавета Дмитриевна, — спокойно ответил он. — Серый город как свои пять пальцев. Белый — постольку-поскольку, но в целом тоже вполне сносно. Ну, а Чёрный — в основном по молодости.

— А что вы знаете о Болотовых?

— С поправкой на то, что я простолюдин? — он слегка усмехнулся и чуть подумал, прежде чем выбрать слова, — Болотовы это старый род. Очень старый. Самый старый из великих, как говорят. Деньги у них тихие. Дела у них тихие. Не любят шума. Это, в общем, всё, что хороший человек обязан знать перед встречей.

— А плохой человек? — Лиза слабо улыбнулась.

— Плохой, ваше благородие, как правило, знает чуть больше, — Михалыч улыбнулся в ответ. — Но плохих людей сегодня в этой машине нет.

Лиза, кажется, немного успокоилась. И, наконец, перестала нервно теребить свою сумочку.

Взглянув на часы, Михалыч снова завел двигатель и тронул машину с места.

Ресторан, куда они направлялись, назывался «У Седьмой грани». Это был один из тех ресторанов Белого города, в которых вывеска стоила больше, чем дом в Сером городе. К парадному входу с проспекта вела короткая лестница в шесть ступеней, дальше — стеклянная дверь под бронзой, перед дверью двое швейцаров в одинаковых тёмных костюмах, без оружия в руках, но определенно с оружием под пиджаками. Парковка находилась слева, около шлагбаума была белая сторожка с еще двумя охранниками.

Михалыч направил машину прямо к парадному, как и положено везти аристократа. У ступеней он остановился, мягко поставил машину на ручник, вышел, открыл заднюю дверь, подал руку Лизе. Один из двоих у входа коротко посмотрел на него, на машину, на номерные знаки, и на саму Лизу, после чего почти неуловимо мотнул головой в сторону второго.

Второй тут же спустился по ступеням вниз.

— Баронесса Строгина? — он наклонил голову на пол-сантиметра, ровно настолько, чтобы это можно было трактовать как поклон, а можно было и не трактовать. — Антон Александрович ожидает вас. Прошу, пройдёмте за мной.

— Я подожду у машины, ваше благородие, — негромко сказал он. — Если что — звоните.

— Спасибо, Савелий Михайлович, — ответила Лиза.

Охранник повёл баронессу, но не в стеклянную бронзовую дверь главного входа, а в обход здания, по узкой служебной дорожке, к боковому входу под навесом, у которого стоял один скучающий человек в такой же тёмной форме. Дорожка вдоль стены вела мимо мусорных контейнеров, аккуратно прикрытых деревянными крышками, мимо служебной площадки с маленькими ящиками для овощей, мимо аккуратно подметённого, но всё-таки служебного двора. Михалыч за всем этим наблюдал, не двигая ни единым мускулом лица.

Лиза, похоже, не заметила ничего.

Баронесса, кажется, в первый раз попала в настолько пафосный ресторан в Белом городе и думала сейчас о том, что её ведут «по приватному входу», как, видимо, ведут всех важных гостей, чтобы не светить их перед посторонними. Откуда ей было знать, что у этого ресторана семьдесят восемь лет назад был построен полноценный парадный портик именно для таких целей, вот только находился он с другого торца здания.

Лиза этого не знала. И знать ей сейчас было незачем. Поэтому Михалыч молча отступил на полшага назад и сделал спокойное лицо человека, у которого подобный маршрут не вызывает ни малейших вопросов.

Никто из охраны не бросил в его сторону ни единого взгляда. И это было ожидаемо. Это, в общем, было даже желательно, потому что человека, на которого никто не смотрит, сложнее опознать. Не то, чтобы Михалыч страдал паранойей, но мало ли что.

Он сел обратно в машину, аккуратно вырулил с подъездной дорожки, отъехал по парковке во второй ряд, поставил седан так, чтобы из его лобового стекла одновременно были видны и парадная лестница ресторана, и боковой служебный навес, и въезд с проспекта, и шлагбаум на выезде. Заглушил двигатель и откинулся на спинку. Очень хотелось курить, но сейчас было не время и не место.

И начал работать.

Работа Михалыча сейчас в этой машине ничем не отличалась от его обычной работы на складе баронства. Он, как и всегда, вёл учёт. Только сегодня учёт был немного другого свойства.

Первой подъехала длинная тёмно-серая машина. Михалыч узнал её ещё до того, как разглядел герб на пассажирской двери: глухой щит, в нём три белые лилии и обнажённый меч острием вверх. Род Завадских. Слишком пафосный герб для всего лишь виконтов. Виконт был не один, сначала из машины вышел старший секретарь, потом сам виконт, тяжёлый, лет пятидесяти, в тяжёлом сером сюртуке. В ресторан они зашли по парадной лестнице, через бронзовую дверь. Семья Завадских ничего особо из себя не представляла, ходили слухи, что они на грани банкротства, вот только удерживались на плаву они с помощью своих покровителей, которые были совершенно случайно — Болотовы. У них в полисе было три крупных торговых дома и доля в управлении речным портом. С Завадскими у Михалыча в его прежней жизни были вполне приличные отношения, он им поставлял медь и редкий цветной металл из руин внешнего мира, и они платили вовремя. Проблемы у них похоже, начались, только в последнее время.

Вторым приехал серебристый седан с гербом, который Михалыч узнал не сразу. Двойной круг, в нём перекрещенные ключи. Это был кто-то из самой младшей ветви Покровских, всё еще имеющих общую кровь, но уже практически скатившиеся до уровня простых вассалов. Синицыны, точно! В прошлом году получили лицензию на производство накопителей кристаллической энергии. Странно… Ведь это было всегда вотчиной Болотовых! Барон Синицин также поднялся по парадной и вошел через парадную дверь.

Третьим приехал чёрный, тяжёлый бронированный лимузин и вот тут Михалычу пришлось приложить усилие, чтобы грязно не выругаться вслух. На пассажирской двери был герб, который до сих пор ему снился в тяжелых снах. Этот герб ему был ему знаком с того времени, когда у него был собственный двухэтажный магазин на Глиняной, ещё две точки в Сером и одна на границе Чёрного, плюс миллионный месячный оборот… Плюс семья и плюс хорошо прогнозируемое светлое будущее.

Человек с этим гербом приехал к нему тогда на двух чёрных машинах, остановил движение по Глиняной на три квартала, вошёл к нему в магазин и за двадцать минут «переговоров» оставил его буквально без штанов. Лично против Михалыча тогда не было сказано ни одного грубого слова. Документы были оформлены чисто. Магазин был куплен по балансовой стоимости. Конкуренции на улице Глиняной с того дня по этой линии товаров больше не существовало.

Сегодня машина с этим гербом приехала в «У Седьмой грани» по своим делам, никак с Михалычем не связанным, и о существовании Михалыча в этом мире её пассажир не подозревал, и подозревать не мог.

Род Зубовых… Графский род, который ходил «под» Болотовыми. Из машины вышел мужчина лет под шестьдесят, в дорогом, идеально сидящем тёмно-сером костюме, и спокойно проследовал в парадную дверь. Граф Сергей Петрович Зубов, глава рода, собственной персоной. Тот, кто отжал (не своими руками конечно же, а руками своих шавок) весь бизнес Михалыча и разрушил всю его жизнь.

Михалыч дождался, пока закроется дверь за этим человеком, который вряд ли помнит о существовании самого Михалыча, уж слишком он высокого полета птица и только после этого достал телефон.

Он сделал всего один звонок, который подтвердил его догадку. Все трое были приглашены княжичем Болотовым сегодня в ресторан. И все на одно время. На то же самое, на какое время пригласили баронессу Строгину.

Михалыч убрал телефон.

Он не стал делать никаких выводов. Михалыч просто запомнил три факта. Старший из того рода, который отобрал его бизнес, сегодня в полдень оказался в том самом ресторане, в котором с Лизой обедает наследный княжич Болотов. По его приглашению. И еще двое.

Этого пока что было достаточно.

Лиза вышла через тот же боковой служебный навес ровно через час двадцать минут после того, как туда зашла. Михалыч за это время не двинулся с места и даже воды не попил. Когда из здания появилась её светлая фигура, он завёл двигатель, мягко тронулся, подал машину прямо к навесу и вышел.

Открыл заднюю дверь и подал руку.

Лиза села, а Михалыч, не отводя взгляда от её лица, аккуратно закрыл за ней дверь. И уселся на водительское сиденье, вопросительно взглянув в зеркало заднего вида.

Лиза же смотрела вперёд, рассеянным взглядом. Глаза у неё были сухие, губа слегка прикушена. Вот только Михалыч знал такое выражение лица, оно бывает у людей, которые недавно очень не хотели заплакать и справились с этим с помощью очень большого внутреннего усилия. Сумочка лежала у неё на коленях, и на сумочке поверх замка лежал плоский конверт из плотной кремовой бумаги, перевязанный простой тёмной лентой. Лиза этот конверт не трогала.

— Михалыч, — сказала она негромко.

— Я здесь, ваше благородие, — тут же отозвался Михалыч, заметив, что она настолько не в себе, что назвала его не по имени отчеству, как делала обычно.

— Поехали домой.

Михалыч молча кивнул, перевёл рычаг и тронулся с парковки.

— Михалыч? — неуверенно спросила она.

— Да, ваше благородие?

— Почему Святослав Иванович так отличается от других аристократов? Почему он… нормальный?