Глава 25

Шестью часами ранее.

Московский полис.

Белый город.

Резиденция главы рода Овчинниковых.

Фёдор Григорьевич Овчинников, по своему обыкновению, смотрел в окно кабинета. С этой точки, весь Белый город был, как на ладони. Он построил это здание почти десять лет назад, назло всем староверам и ревнителям традиций, которые цеплялись за пережитки прошлого. И с тех пор наслаждался видом на жмущиеся к земле дворцы других родов каждый день. Каждый день, кроме этого.

Годы бесконечных интриг и подковёрной борьбы с другими родами. Десятки тайных и явных операций, которые сделали Овчинниковых сильнейшим родом столицы. Графа варился в котле интриг с самой юности и столько союзников предал, что само это слово перестало иметь для него хоть какое-то значение. Величие его рода не смели оспаривать даже редкие гости с летающего острова, а такой чести заслужили всего пять семей во всей империи! И теперь это всё было под угрозой из-за глупого мальчишки, который никак не хотел умирать!

Даже говорить об этом было смешно. Пять полноценных акций и ни одна не достигла успеха. Даже последняя! А ведь Фёдору Григорьевичу пришлось поступиться собственной гордостью и пойти на поклон к тем, чьё существование вообще считается выдумкой!

— И всё зря! — тихо произнёс граф, залпом допил остатки коньяка из тяжёлого стакана и, с совершенно безразличным лицом, швырнул его в бронированное окно. Стакан разлетелся на сотни осколков, которые присоединились к другим таким же, валявшемся возле окна и по всему кабинету.

Ему ясно дали понять, когда он рванул за вожделенным кристаллом, что Овчинниковым там не рады. Пусть граф не сразу это осознал, но он отлично умел сопоставлять факты. Если бы не засада на пути виконта в тот злополучный день, то всё могло повернуться иначе. Вот только с теми, кто живёт в тени Императора, никогда не стоит спорить. И он не стал бы, если бы не прямой конфликт, который создал глупый мальчишка, нагло вмешавшийся в чужую игру.

— Даже интересно, чем ты им так насолил, мальчик, — криво усмехнулся глава великого рода Овчинниковых. Всего один звонок, ради которого пришлось наступить на горло собственной чести и гордости. И короткий ответ, фактически означавший приговор для Орлова. — Это приемлемо… Приемлемо! Твари!!!

Наверное, это был тот самый момент, когда Фёдор Григорьевич толком не мог определиться со своим отношением к ситуации. Ему чертовски хотелось, чтобы дерзкий барон сгорел без следа в ловушке теневиков. Чтобы сама память о нём сгорела и вместе с ней все его текущие проблемы. И в то же время граф страстно желал, чтобы заносчивые ублюдки из тайной службы государя наконец обломали зубы в своих мерзких играх.

Никому не дозволено помыкать главами великих родов. Никому! Даже для Императора они все не рабы и слуги, а только подданные. Те, кто может исполнить волю летающего острова в точности, а может и пойти наперекор. А что делают теневики?

Они годами стравливают великие рода, шпионят и делают всё возможное, чтобы истинные хозяева полисов только и делали, что грызли друг другу глотки. Нет, граф вовсе не был против того, чтобы это происходило. Но любая грызня должна однажды заканчиваться. Тогда на вершине остаётся самый сильный и опытный. И в столице это был граф Овчинников. До недавнего времени.

Вожак всегда должен быть сильным. А в среде аристократов это правило был верным вдвойне. Чтобы заставить идти за собой глав других великих родов у графа ушли годы. Ещё месяц назад у него практически было абсолютное большинство в совете. Четыре рода против трёх. Но уже сейчас, после пары дурацких происшествий, тот же Покровский возомнил себя самостоятельным. Будто разом забыл, как его вымирающий род спасали инвестициями Овчинниковы.

— Ваше сиятельство, разрешите войти? — прозвучал от входа в кабинет голос личного секретаря. На продолжительный стук граф не реагировал. Каждый в этом мире мог позволить себе минуту слабости. И эта минута для Фёдора Григорьевича уже прошла.

— Что у тебя, Антон? — не оборачиваясь, спросил хозяин кабинета.

— Личное подразделение княжича Космачёва покинуло территорию полиса, — с тщательно скрываемым облегчением, ответил секретарь. В таком состоянии его господин бывал крайне редко и никогда это не заканчивалось ничем хорошим. — Наши наблюдатели в пустошах сообщают, что бригада двигается на максимальной скорости по направлению к баронству Орлова.

— А что говорят люди у купола? — поинтересовался граф.

— Вы велели убрать всех наблюдателей ещё вчера, Фёдор Григорьевич, — растерянно ответил Антон. Граф начал разворачиваться и увидел заискивающую улыбку на лице помощника. Этого пройдоху он когда-то спас от плахи за преступление против Императора и с тех пор ни разу об этом не пожалел. — Но если бы кто-то из ваших людей случайно задержался, то он бы мог сказать, что купол Орлова по-прежнему на месте, а на территории баронства всё без изменений.

— Когда-нибудь ты проколешься, Антоша, и я велю отрубить тебе голову, — без каких-либо эмоций в голосе, произнёс Фёдор Григорьевич. Проклятый пацан выжил. И это уже выходило за все разумные рамки. — Иди уже.

— Фёдор Григорьевич… — сделав вид, что закрывает дверь, но оставшись при этом на месте, осторожно произнёс секретарь.

— Не испытывай моё терпение, Антон, — наливая себе ещё порцию коньяка в новый стакан, произнёс граф. У него в запасе оставалось ещё больше десятка уникальных бокалов из единственной в своём роде мастерской Уральских гор, которая находилась внутри иномирной грани.

— Сегодня в четыре часа назначен внеочередной совет глав великих родов, — напомнил Антон. — Я обязан сообщить, что вы прибудете.

— Шакалы уже собрались и даже вспомнили о старых ритуалах, — оскалился глава великого рода Овчинниковых. — Конечно же я буду на совете. Они ведь так хотят увидеть, как этот мальчишка будет мотать мне нервы. Как приятно будет их разочаровать.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — поклонился секретарь. — Тогда я подготовлю торжественное письмо на гербовой бумаге с артефактной нитью.

— Обязательно, — хмыкнул Фёдор Григорьевич. Это был красивый жест. Ведь такое могли себе позволить только три человека во всём Московском полисе. Потому что эту бумагу делали на заводе рода Овчинниковых и поставляли её даже на летающий остров.

Антон ушёл, а Фёдор Григорьевич ещё пару минут сидел без движения. Потом выпил коньяк, аккуратно поставил стакан на стол и взял в руки телефон.

— И почему всё всегда приходится делать самому? — набирая один из тех номеров, которые не могли быть в записной книжке достойного аристократа и главы великого рода, проворчал Фёдор Григорьевич. Пару секунд он слушал гудки, а потом звонок приняли, но ни слова в эфире так и не прозвучало. Как и всегда. — Для тебя есть работа.

* * *

Московский полис.

Неподалёку от ворот в сектор великого рода Космачёвых.

Нашу небольшую колонну так плотно окружили бойцы рода Космачёвых, что мне с трудом удалось выйти. Кто-то осматривал колёса машин, кто-то требовал составить опись оружия. Мастер изначально приказал, чтобы Тень вообще не разговаривал ни с кем, и все вопросы обрушились на нас.

— В машину! Разрешения выходить не было! — сунулся ко мне один из охранников ворот, но одного моего взгляда хватило, чтобы он на ходу изменил своё решение и свернул куда-то в сторону.

Толчея возле машин сыграла мне на руку, и я спокойно вышел из толпы. Довольно забавно было наблюдать, как уходят в сторону люди. Они старательно на меня не смотрели, будто понимали, что делают что-то плохое. Что-то на грани преступления, но при этом всё равно продолжали держать нас у ворот.

Приметный клетчатый пиджак мелькнул достаточно далеко, но я на одежду почти не смотрел. Спутать этого персонажа с кем-то другим было попросту невозможно. Даже странно, что для такой важной задачи выбрали такого исполнителя. И вдвойне странно, что он не послал кого-то из своих прихлебателей.

Потянувшись к своему хранилищу энергии, создал руну Риссэ. Простейшая конструкция на основе кристаллической грани Света, которая заставляла окружающих людей смотреть куда угодно, но только не на тебя. Будто солнечные искры били при этом в глаза. Даже забавно, что пришлось использовать именно эту руну.

— Ждёшь кого-то? — подойдя почти в плотную, негромко спросил я. — Или просто гуляешь в чужом секторе?

Реакция у наблюдателя оказалась отменной. Он без колебаний выдернул из рукава нож и попытался ударить меня в бедро. Проделано всё было настолько быстро, что чувствовался огромный опыт. Наверное, противнику даже хватило бы времени скрыться, пока я медленно оседаю на землю с перерезанной паховой артерией.

Я жёстко отбил в сторону клинок и ударил локтем в челюсть. Не сильно. Чтобы охладить пыл и не запачкать при этом пиджак. Времени искать новый у меня точно не было. Потом плечом толкнул противника в небольшую щель между домами и нырнул следом.

— Да чтоб тебя! Одни проблемы с тобой барон! Чего подкрадываешься, как неудача по понедельникам?

— И я рад тебя видеть, Сиятельный, — улыбнулся я в ответ. Главарь банды с Котельной не изменял себе и очень быстро менял личины по необходимости. Вот только череп его оставался таким же блестящим. — Хоть бы шапку надел, чтобы солнечные зайчики не запускать по всей округе.

— А может я специально так сделал! — бросил в ответ главарь бандитов. — Может это вообще план у меня такой был.

— План восхитительный и очень продуманный, — вынужден был согласиться я. — Я пришёл. У тебя всё получилось. Расскажешь, зачем ты так далеко забрался от родного сектора Горюнова?

— Пытаюсь смыть клеймо неудачи, которое ты на меня повесил, чёрный барон, — проворчал в ответ бандит. — Или ты думаешь, меня обошло стороной, что я твоих людей просто так отпустил?

— Это были люди баронессы Строгиной, — пожал плечами я. — И ты сам так решил. Я тебе предлагал честную сделку.

— Честную сделку? — выпучил глаза Сиятельный. — Это чтобы я при всех сказал, что я у чёрного барона деньги взял?

— Ну и дурак, что не взял, — просто ответил я и от такого поведения аристократа бывалого бандита чуть удар не хватил. На пару секунд Сиятельный завис и, когда он снова пришёл в себя, я пояснил. — Так бы у тебя были деньги и клеймо, а так что?

— Ничего. Клеймо без денег, — неожиданно вздохнул мой собеседник. — А про то, что это люди той девчонки, ты олухам из Белого города рассказывай. У нас уже всем известно, что ты север под себя загребаешь, а на твоих землях никто и пикнуть не смеет без твоего разрешения.

— Откуда инфомация? — поинтересовался я.

— Гасты на щупальцах принесли, — оскалился в ответ Сиятельный. — А ещё они мне шепнули, что у барона Орлова очень большие проблемы.

— Насколько большие? — прямо спросил я.

— Настолько, что в оба сектора Чёрного города Космачёвых сегодня пришло очень много разных людей, — ответил Сиятельный.

— И что ты за это хочешь? — задал я следующий вопрос. Далеко не факт, что это была правда. Верить головорезу на слово точно не стоило. Но врать, вроде бы, у Сиятельного повода не было. Он рисковал, пытаясь со мной встретиться. И рисковал сильно. — Сколько?

— Сними проклятье неудачи, барон, — чуть подался вперёд бандит. — Ты даже представить себе не можешь, какое дерьмо началось, после нашей встречи. Я уже половину людей потерял, такие выродки лезут на мою территорию, что утром улица красная от крови. И всё из-за чего? Из-за идиотского отказа от жирного предложения!

— Выгодного?

— Лучшего за всю мою жизнь! — признался головорез. — Мог бы не только себе, но и всем своим близким по дому в Сером городе купить и жить припеваючи! Только не тут, а в Европейском Агломерате. Там деньги заказчик положил. А я промедлил и клеймо неудачи совсем въелось!

— Удача-неудача… — поморщился я. — Что ты заладил? Всё ведь зависит от того, как на это смотреть, Сиятельный. Вот, ты сам подумай, ты сейчас где?

— Тут, — тупо ответил бандит.

— А я?

— Тоже тут, — как на душевно больного посмотрел на меня Сиятельный.

— Вот, — наставительно поднял я палец, а потом предельно серьёзно добавил. — А тех, кто этот выгодный контракт взял, уже по пустошам твари иномирные растащили. Смекаешь? Ты жив, ты здесь, в чём твоя неудача?

— На службу возьмёшь? — исподлобья посмотрел на меня бандит. — За себя и близких прошу.

— Шутишь? — удивлённо уставился на него я.

— А что такого⁈ — обиженно ответил Сиятельный. — Чем мои парни хуже вольных Пирата или психов из Кристальных гор?

— А ты следишь за новостями, — вынужден был признать я и тут же подумал о том, что кто-то очень подробно рассказывает о делах в моём баронстве посторонним. Намеренно или нет, но это могло превратиться в очень большую проблему.

— Хотел снять проклятье, — отвёл глаза Сиятельный. — Но понял, что не потяну, когда вы Западный Ветер поголовно вырезали. Ты сразу-то не отказывайся, барон. У меня парни битые, крови не боятся и работу свою мы знаем.

— У меня в баронстве такой работы, как твои молодцы привыкли, точно нет, — покачал головой я. — Тебя одного возьму. Бросай всех и дам тебе место в дружине. А ты мне информацию о делах в Чёрном городе. Идёт?

— Ну и хрен с тобой, Орлов! — выпрямился Сиятельный. — Кто я такой, по-твоему, барон⁈ Крыса последняя, чтоб своих пацанов бросить с голоду дохнуть посреди нашей помойки⁈ Ну и катись давай дальше. По главной дороге, прямиком на стволы серой братии. А я посмотрю, как они вас разделают. За себя я всё сделал по-людски. На третьем перекрёстке жди привет, Святослав Иванович. И пусть никто потом не треплет, что Сиятельный с неудачей обручился.

Главарь бандитов двинулся выйти из перекрёстка, и я не стал ему мешать. Это была довольно простая проверка и лысый весельчак в клетчатом костюме её прошёл. Если бы он согласился кинуть своих ближайших соратников в обмен на тёплое место, то значит прогнил насквозь. Но Сиятельный этого делать не стал. И даже дал точное место засады, чтобы полностью очистить себя от мнимого проклятия.

— Сколько вас? — уже в спину уходящего бандита, спросил я.

— Было двадцать неделю назад, — остановился, но не обернулся главарь бандитов. — После сегодняшней заварухи не будет уже никого. О цели сбора знают только вожаки.

— Если кто-то из вас хотя бы подумает вернуться к привычным делам или навредит кому-то у меня во владениях — умрут сразу все, — спокойно произнёс я. — Это понятно?

— Вполне, — кивнул Сиятельный.

— Будете в первых рядах везде, пока не пойму, что тебе и твоим людям можно доверять, — выходя из проулка следом за собеседником, сухо произнёс я. — Дорогу знаешь.

Мы разошлись в разные стороны, больше не сказав ни слова. Возможно, это решение было ошибкой. Возможно, такие люди в принципе не могут измениться, да и не собирался я менять закоренелого головореза. Для него это был шанс изменить жизнь. Поможет ли это тем, кто погиб во время бесконечных переделов зон влияния от его рук? Определённо нет. Станет ли на улицах Чёрного города литься меньше крови когда один из мелких главарей уйдёт? Точно нет.

Сиятельный был продуктом своей среды и действовал так, как требовала от него система. Но он решился пойти против неё. А я мог под контролем посмотреть, что из этого выйдет. Если вернусь домой после очередного светского мероприятия живым.

Вокруг наших машин всё также толклись проверяющие, но энтузиазма у них было значительно меньше. Отчасти из-за почти выполненных обязательств перед серым братством, а отчасти из-за Святых, которые уже в конец озверели за время моего отсутствия.

— Идёт! — вообще не обращая внимания на очередное требование охранника ворот, произнёс Бугурт. Он возвышался над толпой на добрую голову и первым заметил моё возвращение. Остальные заметно расслабились, но тут же заметили выражение моего лица.

— Все в машину, — подойдя ближе, коротко приказал я. — Меняем план.