Глава 47

Когда открываю глаза в следующий раз, понимаю, что в постели лежу одна. И пусто не только в ней, во всем помещении. Вместо мужчины теперь обнимаю тяжёлую подушку, от которой на правой стороне щеки скорее всего остался след. А ещё рука покалывает от ограниченного ранее доступа крови.

Состояние моё ничуть не улучшилось, даже наоборот. Жажда стала просто невыносимой. Лениво потянулась, тем самым разминая затекшие мышцы. А после медленно перекатилась на бок и с удивлением уставилась на литровую бутылку "Липтона", что умудрилась уместиться на узком изголовье кровати. Приподнявшись, рядом с ней заметила таблетки, судя по описанию на упаковке — это обезболивающие.

Не весело ухмыльнулась такой мнимой заботе? А фальшивой ли? Хотел бы постебаться, приволок бы банку пива или, того хуже, рассол.

При упоминании собственными мыслями его личности, даже без имени, внутри все переворачивается. Стыд с головой накрывает, щеки жаром опаляет. Хотела как проще сделать, но вместо этого, кажется наоборот, все ещё больше усложнила.

С отчаянным и жалобным стоном лицо ладоням прикрываю, а после ещё и в согнутых коленях прячу. Сижу так несколько секунд, тяжело дыша. Пытаюсь сообразить, как ситуацию разрешить. Что натворила, исправить.

Для начала, конечно, было бы не плохо одеться. А потом уже и дальше можно заниматься самобичеванием. С этой цели и решаю начать. Очень неуклюже перебралась к самому краю кровати, придерживая у груди одеяло.

Босоножки найти никакого труда не составило, а вот надеть… Пришлось вдоволь повозиться с ремешками, которые до сегодняшнего дня казались мне очень удобными.

Не выдержала и потянулась к зелёному чаю. Ловко открутила крышку и припала губами к горлышку, блаженно прикрыв от удовольствия, чувствуя себя как кочевник, который наткнулся на Оазис в пустыне. Напиток был холодный, не ледяной, а именно идеально — прохладной температуры. Таблетками тоже пренебрегать не стала, выпила сразу две. Надеясь, что через несколько минут существенно полегчает, по крайней мере приступы мигрени слегка поутихнут.

Немного утолив физические потребности, перешла к эстетическим. Не знала сколько ещё продлится моё уединение, а встречаться с Димой голой и растрепанной, да ещё и со смазанным макияжем — это последнее чего я бы хотела.

Не совсем трезвой походкой доковыляла до стола, ибо штормило меня ещё знатно. Схватив платье, натянула ткань на голое тело, а лифчик запихнула в рюкзак. Ну вот совсем не было желания с ним возиться. С трусами было сложнее, гораздо. Как ни старалась их отыскать, все впустую. Обшарила всю постель и несколько раз потрясла одеяло. Даже стоя не в самой приглядной позе, пыталась и под кроватью отыскать. Но на время смирившись, просто её заправила.

Наспех расчесала волосы и зафиксировала их резинкой на макушке. С лицом так же особо возится не стала, протерла под глазами последней салфеткой, но судя по чёрным следам на ней, мне их потребуется гораздо больше. Что ж, я думала тушь покачественнее будет.

Порылась в рюкзаке и с большой радостью обнаружила в нем зеркальные очки. Вот, надену. И глаза спрячу, и косметический эффект панды скрою.

Рискнула и духами себя щедро побрызгала. Но это очень зря сделала. Мой организм ещё не готов был к таким стойким и сладким запахам. Так что мутить меня от собственного парфюма, наверно, будет долго.

Пришлось спасаться от тошноты мятой жвачкой, что, кстати, не много, но помогла.

На телефоне не было замечено ни одного сообщения или звонка. Зато удивило время, не было и девяти. То есть за сутки я поспала всего два с половиной часа. Это для нормального состояния будет стрессом, а уж после алкогольной ночи, так вообще.

Минуты не спеша сменяли друг друга, а я все не могла найти в себе силы, чтобы выйти на улицу. Что там выйти!? К окну подойти.

Надо было не дрыхнуть, когда он за чаем ездил, а позорно бежать. Хотя я даже не представляю, где здесь ближайшая остановка. Я в этой части города вообще не бываю и не знаю, в его ли черте мы до сих пор находимся.

Ладно, чем дольше тяну — тем сложнее становится. Нацепила очки и с гордо поднятой головой, хотя гордиться особо и нечем, зашагала к двери.

Когда она неожиданно распахнулась, причём не от приложенных мною усилий. Вздрагиваю, чуть не врезавшись в Громова. Встала как вкопанная. Вся решимость, что присутствовала во мне ещё пять секунд назад, испарилась.

Некоторое время мы просто молча разглядываем друг друга. Дима, как всегда, выглядит невозмутимо, а я хоть раз хотела увидеть его другим. Ну не знаю… Например, растерянным, смущенным или что-то вроде того. Вчера он был злым. Хотя, нет. Скорее рассерженным и раздраженным, но все равно по итогу контроль не потерял. За нас двоих это сделала я.

— Мне нужно домой, — резко выпалила на одном дыхание, видя, что Громов собирается мне что-то сказать.

Прищурившись, делает затяжку и выдыхает дым в мою сторону. А я только сейчас заметила в его руке зажженную сигарету. Медленно втягиваю в себя табачный воздух, пытаясь компенсировать своему оргазму катастрофическую нехватку никотина. Однако, пассивной курение мало спасает, к тому же твердят, что ещё больше вредит.

— Если хочешь, можешь принять душ. Правда, вода ещё не нагрелась, — разворачиваясь, идёт противоположную от меня сторону, тем самым освобождается проход.

Душ — это прекрасно и просто необходимо. Потому что чувствую как в нескольких местах кожу стягивает от засохших следов спермы. Видимо, салфеток нам оказалось недостаточно

— Дома, — в спину слова бросать легче. Ещё раз настойчиво подчёркиваю тот факт, что мне хотелось бы убрать с этого места. Хотя, знаю, что он и на этот раз может проигнорировать, сказанное мной.

— Я почти закончил. Можешь подождать в машине, но там душно.

Киваю, хоть он этого и не видит. Помощь свою не предлагаю. Ну, во-первых, я и огород — это прям две параллельные прямые, что не пересекались ещё ни разу и в принципе в будущем этого делать не планировали. Да и не самое благоприятное время для физической работы. А, во-вторых, мы не друзья, даже не товарищи.

Покрепче сжимаю рюкзак и делаю несколько осторожных шагов на улицу, а затем плотно закрываю за собой деревянную дверь.

Несмотря на утро, пусть и не ранее, солнце жарит уже ощутимо. Его лучи припекают, согревают голые плечи. В домике, кстати, жара не чувствовалась настолько сильно.

А когда ветер приподнял подол платья, вспомнила об одной очень личной пропаже.

— Ты не видел моё… Белье… Нижнее, — запинаюсь, подыскиваю правильные слова. И подумать не могла, что когда- нибудь такое спрашивать буду.

Как бы я не хотела оставить эту маленькую деталь при себе, имею в виду в секрете, однако, без трусов щеголять не любитель. А тут как бы одна я с поисками не справилась. И возможно, умолчала бы об этом во избежание сальных шуточек и пошлых намёков, только из подслушанного утреннего разговора, поняла, что это их семейная дача. И подумать страшно, что его мать или, того хуже, отец обнаружит мои трусы.

— На тебе его не было, — ухмыляется, через плечо оборачиваясь в мою сторону. — Эти верёвочки вряд ли можно так назвать.

А потом останавливается и демонстративно вытаскивает из кармана мои стринги. Хорошо, что на мне очки. Глаз не видно, а само выражение лица удалось сохранить невозмутимым.

— Тебе десять лет? — сократив между нами расстояние, резко выхватываю крошечный материал из его ладони. — В твоём возрасте подростковые шуточки уже не актуальны.

Вместо ответа ещё один смешок послышался.

Всё же решила, что лучше буду париться в душном авто, чем гореть от его взгляда на улице. Машина была не заперта. Села на переднее пассажирское и, пока Дима не появился, поспешила вернуть трусики на их законное место.

Громова пришлось ждать ещё минут десять. За это время уже измаялась вся. Пусть и об этой ночи парень и словом не обмолвился, что-то мне подсказывало, что это только пока.

— Ты не против, если мы ещё в одно место по пути заедем? — интересуется, заводя мотор.

Против! Очень против. Но вместо этого ровным голосом предлагаю:

— Ты можешь высадить меня на ближайшей остановке. Так, наверно, будет даже лучше.

— Нам надо поговорить.

От этих трех слов внутри все обрывается. Я так надеялась этого избежать. Приехать домой, написать подруге, согласиться на её предложение и уехать на море. Отдохнуть там недельку, а за это время проблема с Димой замнется, решится сама собой.

По его тону, я понимаю, что спорить бесполезно. Он и путь совсем не к моему дому держит. Значит, и первым вопрос его был чистой формальностью.

— О чем? — осторожно спросила.

— Я думаю, все очевидно.

Упрямо молчу, раз он хочет поговорить, тогда пусть и начинает первым. Но Дима так же, наверно, ждёт решительного шага от меня. Так что какое-то время, причём, кажется, что довольно-таки продолжительное, мы едем в тишине.

— Послушай, то что было… — мешкаю, пытаюсь найти нужные слова, аргументы, которые хоть как-то могут обрисовать наши дальнейшие взаимоотношения, вернее их отсутствие. — Я жалею. Считаю это не правильным. И предлагаю просто забить и… забыть.

— Нет, — резко обрывает мой монолог.

— В смысле "нет"? — поворачиваюсь к нему и сверлю его профиль непонимающим взглядом.

— Конечно, рад, что нет истерики по поводу того, что я воспользовался твоим состоянием, но…

— У меня похмелье, а не амнезия.

Я отлично помню, что весь этот сыр-бор затеяла лично. Инициатива от меня пошла, так что глупо было бы на него всю ответственность взваливать.

— Но на этот раз сбежать у тебя не выйдет.

Что происходит? Разве по всем законам психологических отношений между мужчинами и женщинами, не последние должны настаивать на дальнейшем общении после совместно проведённой ночи?

— Я никуда не бегу. Просто сейчас не подходящее время для серьёзного разговора. Он ведь серьёзный? — но ответить я ему не даю, а тут же продолжаю. — Так вот… Ты же когда-то предлагал такой формат отношений? Считай, у нас была его демоверсия и мне..

— Хочешь сказать — не понравилось? — язвительно поинтересовался у меня, добавив к своему тону ещё и скептический смешок.

Тяжело вздохнула и покачала головой. М-да, с такими амбициями далеко пойдёт. Самоуверенность — это прям одна из самых сильных его черт, как, впрочем, и настойчивость. Но о ней позже…

— Не понравилось ощущение после… Утром, — и почему мне так сложно говорить ему о своих чувствах?

— И что оно из себя представляет?

— Ты чего от меня хочешь? — злюсь. Это копание в моём внутреннем мире не то что меня напрягает, просто непонятно к чему оно.

— Не нужно так реагировать.

— Как?

— Остро. Воспринимать все в штыки. Мы просто беседуем.

— Я не хочу разговаривать сейчас. Ты за рулём, твоё вниманием целиком и полностью должно быть сосредоточено на дороге. И ты так и не сказал, куда конкретно мы едем. Что-то на твоё " по пути" совсем не смахивает. Мой дом все дальше и дальше.

— Мы едем по объездной.

И все, больше ничего не объяснил.

Все окна отпущены и летний тёплый воздух приятно ласкает кожу, а ещё благодаря ему температура в салоне вполне комфортна.

Дима же молчал, то ли уловил моё не самое лучшее настроение, а, может, решил, что разговор вполне можно закончить позже. Поэтому дальше ехали под музыку радиостанции.

Ровная, гладкая дорога. Удобное кресло и тихая монотонная мелодия из колонок очень расслабляют. Меня начинает укачивать, клонить в сон. Глаза слипаются. И всякий раз буквально заставлю себя открывать их вновь.

— Откинь кресло, — голос Димы выводит меня из очередного сонного транса. Наверно, заметил, что я периодически начинаю клевать носом.

— Мне нормально, — пассивно отвечаю ему.

Хотя, надо было послушать. Потому что и пяти минут не подходит, как я все-таки засыпаю.