Глава 18

Олег выполнил свое слово и закрыл мои кредиты. Все до единого, не выясняя, что и куда я потратила. Просто заплатил и все. Я не верила своему счастью. Была уверена, что он заплатит только половину, как положено по закону. Пойди я с этим в суд, мне и Матвею просто поделили бы заем на равные части. Я позвонила Олегу, поблагодарила его. – Не стоит благодарности, – небрежно произнес он. – Ты брала кредиты ради моего брата. Так что я просто вернул тебе долг нашей семьи. Зря я недолюбливала Олега. Он циничный и резкий, и при этом благородный и щедрый. Я смогла перевести дух. Теперь долги не давили на меня. Зато через пару дней ко мне в квартиру пришла Татьяна Леонидовна с подругой. Оказалось, у той своя риелтерская фирма. Подруга моей почти уже бывшей свекрови деловито прошлась по комнатам, заглянула в каждый угол, обшарила все на кухне, недовольно поморщилась. – Рынок вторички перенасыщен. За дорого вы квартирв быстро не продадите, – вынесла она свой вердикт. – Слышала? – повернулась ко мне Татьяна Леонидовна. – Слышала, – кивнула я. – Мы готовы выплатить тебе причитающуюся долю. Лариса оценит квартиру уже завтра. – Я посоветуюсь со своим юристом и риелтором, – пообещала Татьяне Леонидовне. – Послушаю, что они скажут. – О, у тебя есть на них деньги? Обрадовалась, что Олег погасил кредиты и кинулась изображать деловую женщину? Не слишком разумно. – Простите, но я впервые вижу вашу Ларису. – Ларису Павловну, – поправила меня свекровь. – Ларису Павловну я вижу впервые. И не могу согласиться с ее оценкой, пока не услышу мнения других специалистов в этой области. Что-то мне подсказывало, что свекровь не прочь меня надуть. Не получится. Деньги считать я научилась, когда набрала кредитов на лечение ее сына. – Ты не доверяешь мне? – обиженно скривила губы Татьяна Леонидовна. – Я доверяю мнению нескольких специалистов. Мы с вами не профессионалы. – Лариса профессионал. – Откуда мне знать? – Она работает в этой сфере уже больше двадцати лет. У нее колоссальный опыт. Ты мне не веришь? – Поверю, когда сравню цены, – мне надоел бесполезный разговор. – Не удивительно, что твоя жизнь с моим сыном не сложилась. Ты резкая и расчетливая. – Как сказал ваш сын своей любовнице – у меня на уме одни деньги. И я пахала как ломовая лошадь чтобы поставить его на ноги. – Да, Матюша рассказал, что ты следила за ним. И подслушивала. Это очень некрасиво. Это просто неприлично, низко. – А Матюша не рассказал, что он кувыркался со своей шлюхой в нашей постели? – взорвалась я. – Лариса, пойдем, – свекровь взяла подругу под руку. – Сама видишь, с ней невозможно конструктивно решать проблемы. Одни оскорбления и грубость. Что за словечки? Шлюха – это так вульгарно. – Хорошо, не шлюха, девка, – усмехнулась я. – Это что-то меняет? Матвей изменил мне. Поэтому мы разводимся. – Вы разводитесь, потому что ты не нашего круга. Вульгарная и грубая особа. Не стесняешься так выражаться при мне и моей подруге. Можно подумать, я ругалась трехэтажным матом. Надо признать, мне этого безумно хотелось. Но воспитание не позволяет. Дверь сердито захлопнулась, а на душе у меня остался мерзкий осадок. Да, со свекровью мне еще предстоит тесное и «приятное» общение. Она еще вынесет мне мозг при продаже квартиры. Татьяна Леонидовна будет вникать в каждую мелочь, комментировать каждое мое слово, скептически усмехаться и закатывать к потолку глаза. А ее Матюша просто отойдет в сторону и будет наблюдать, как я бодаюсь с его мамочкой. Я сильно разозлилась. Значит, я не их поля ягода? Так что ж мне раньше об этом не сказали? Почему мама Матвея не легла на пороге ЗАГСа, когда мы шли регистрироваться? Тогда я была Никочка, дочечка, женушка ее сыночка. Татьяна Леонидовна обожает уменьшительно-ласкательные слова. Раньше они мне тоже нравились. Когда я думала, что свекровь говорит искренне. А теперь от такой приторности меня просто тошнит. Хотя, возможно, у меня начинается токсикоз… В квартире пахло пустотой. Этот запах уже ничем не перебить. Так пахнет в гостиницах, где люди поселяются ненадолго. Когда мы с Матвеем обустраивали наше семейное гнездышко, то мечтали об уюте и тепле. Не осталось ни того, ни другого. Прошлась по квартире, заглянула в комнату мужа. Там пусто, дверцы шкафов распахнуты, деревянные вешалки печально болтаются на хромированной штанге, на столе брошены какие-то яркие буклеты, лежат несколько забытых карандашей. Матвей вывез свою одежду, забрал ноутбук. Надо отдать должное, мебель не тронул. А мог бы. Впрочем, продать квартиру с хорошей мебелью проще. Рухнула моя семейная жизнь. Разлетелась на тысячи осколков. Мне предстоит все начинать сначала. Покупать новую квартиру, новую мебель. Это не радует, это создает проблемы, о которых мне совсем не хочется думать. Когда я узнала о беременности, то была на седьмом небе от счастья. А сейчас я не знаю, как мне жить дальше. Как мне обеспечить достойную жизнь ребенку? Подать ли на алименты, или скрыть от Матвея, что он станет отцом? Я не хочу, чтобы у Матвея были права на малыша. Не хочу, чтобы он принимал участие в его воспитании. Может, у него и не возникнет такого желания, а если возникнет? Что тогда? Он отец, он платит алименты. Значит, может диктовать свои условия. Матвей вообще может сильно осложнить мою жизнь, если захочет. Наверное, я зря накручиваю себя. Он сейчас влюблен, у него есть Наташа, и она тоже беременна. Ее ребенок будет желанен для всех. Интересно, Татьяна Леонидовна одобрила новый выбор сына? Наташа их поля ягода? Хотя, какое мне до этого дело? Сейчас я хочу быть как можно дальше от этого семейства и не иметь с ними ничего общего.