Глава 26

Я отказалась от отдельной палаты. Там мне будет скучно и тоскливо, не с кем словом перекинуться. Тем более Катю выписали, на ее место положили приятную молодую женщину Светлану. Скандалить некому, в палате воцарились мир и покой. С волнением ждала осмотра специалиста. Пожилой полный профессор с легкой одышкой и удивительно крупными руками общался со мной долго, задавал вопросы, кивал, качала головой. Осмотр проводил тоже неспешно и тщательно. Закончив, ободряюще улыбнулся мне: – При беременности всякое случается. Хорошо, что вы вовремя обратились к нам. Но мы вас быстро не отпустим, даже не мечтайте. Полежите у нас дней десять. Или больше, если потребуется. Главное, выполняйте все процедуры и не капризничайте. – Не буду, – от радости я была готова расцеловать доктора. – С ребенком все будет хорошо? – Обязательно, если станете выполнять предписания. Главное, не нервничайте по пустякам. И по важным вещам тоже не нервничайте. Толку от этого никакого, уж поверьте мне, опытному и пожилому врачу. Лежите, отдыхайте, набирайтесь сил. Когда родите, лежать вам уже будет некогда. Уговорила маму не приходить каждый день. Зачем? У меня все нормально, я под наблюдением специалистов. Олег несмотря на мои просьбы не отвлекаться от дел приехал на следующий день вечером. Мы сели в холле. – Как себя чувствуешь? – первое, что спросил Олег. – Все нормально, так врач сказал. – А там как? – он кивнул на мой живот. – Тоже нормально. Ребенку ничего не угрожает. Мне ставят капельницы, я горстями пью таблетки, ем витамины из твоего букета. Большое спасибо тебе за помощь и поддержку, – я все-таки рискнула задать интересующий меня вопрос. – Твоя мама не возражает, что ты мне помогаешь? – Странно, что ты не спросила про отца, – рассмеялся Олег. – Ну, он ко мне относится лояльно, – замялась я. Со свекром мне всегда было намного проще общаться, чем с Татьяной Леонидовной. Она из тех людей, кто ищет, на что бы обидеться. Меня это страшно напрягало. Не знаешь, что сказать, чтобы не задеть ее чувствительную натуру. – Я взрослый мальчик, чтобы спрашивать разрешение мамы куда мне пойти и что делать, – Олег поднялся и подошел к окну. Сел на подоконник. – Наташа тебя больше не побеспокоит. Я серьезно поговорил и с Матвеем, и с ней. – Спасибо, – совершенно не хотелось выяснить отношения с этой сладкой парочкой. – Надеюсь, вы с братом снова не подрались? – усмехнулась я. – Нет, общение прошло мирно, и даже не на повышенных тонах. Пришлось напомнить Матвею, что он мне многим обязан, – Олег задумался. – Наверное, я с тобой посплетничаю. Хочешь? – Давай, – согласилась я. – Мама сильно разочаровалась в Наташе. – С чего бы это? Она же ей так нравилась? – никогда не думала, что сплетни меня заинтересуют. Похоже, я мало чем отличаюсь от среднестатистической женщины и тоже люблю послушать их. – Мама всегда мечтала иметь в семье врача. Чтобы был под рукой. И меня, и Матвея пыталась заставить поступить в Мединститут. Со мной разговаривать бесполезно, я – баран упертый, сделал по-своему, поступил в Политех. А Матвей в выпускном классе посетил анатомичку и грохнулся там в обморок. Ему о карьере великого врача пришлось забыть. – Да, медицина не для всех, – согласилась я. – Я бы тоже в обморок упала. – А я слишком брезгливый, – признался Олег. – Наташа маме нравилась. До последнего времени. Девушка планирует поступить в Мединститут, молодая, энергичная, амбиций море, и, что самое главное, отличная сиделка. Не невестка – находка. Только Наташа стала в последнее время показывать зубки. Особенно после того, как Матвей сделал ей предложение. Она обрела уверенность, начала показывать характер, и маме это сильно не нравится. Как оказалось, Наташа умеет огрызаться и скандалить. – Это ты про ее скандал у меня в офисе? – Нет. Маму твои проблемы не волнуют. Ее волнует то, что Матвей стал неумолимо отдаляться от семьи, вернее, от мамы. Носится с Наташей как с писаной торбой. Прости, увлекся. Тебя это неприятно слушать, – осекся Олег. – Мне это уже безразлично, – я подошла к Олегу и селя рядом с ним на подоконник. – Все перегорело. Или почти все. Я не простила Матвея. Но и переживать из-за его отношений с Наташей больше не стану. Перестало щемить сердце. Странно, правда? Так быстро прошло… Словно и не было ничего. Словно я его не любила… – Ты уверена, что у тебя была любовь к Матвею? Что это не было просто влечением? Впрочем, это не мое дело, – отмахнулся Олег. – Так что думаю скоро мама очень сильно пожалеет, что не ценила тебя в качестве невестки. – А вот это мне греет душу, – улыбнулась я. – Все-таки я если и не мстительная, то однозначно злорадная. – Мама меня всегда удивляла. Она почему-то сделала ставку на Матвея, я для нее словно чужой. Подростком я даже подозревал, что приемный, – горько усмехнулся Олег. – Или что у отца была другая жена. Но нет, просто мама больше любит младшего сына. Для меня совершенная загадка, почему она относилась к тебе с подозрением. Возможно, материнская ревность. С Наташей сначала все было не так. Бурный восторг с маминой стороны: «Деточки, как я за вас рады! Вы половинки одного целого! Наташенька, ты мне как доченька!», – передразнил мать Олег. – Сколько себя помню, мама изображала из себя тяжелобольную. То давление, то сердце, то мигрень. Я всегда была уверена, что мама у Матвея очень болезненная. Она постоянно держалась то за сердце, то за голову. Мне было ее искренне жаль. Но, похоже, Татьяна Леонидовна сама себе придумывала болезни. Тяжело быть мнительным человеком, тут ей можно только посочувствовать. – Видимо, мама надеялась, что Наташа будет сидеть рядом с ней и ухаживать как за родной. Прости, что гружу тебя, – вздохнул Олег. – Мне отца жалко. Теперь он слушает все мамины жалобы. И на меня, и на Наташу, и вообще на жизнь. Один Матвей у нее безгрешный. И все пользуются его наивностью и добротой. – Ты меня совсем не грузишь. Я тебя отлично понимаю. Порой надо выговориться. И неважно кому. Вдруг поняла – Олегу всегда не хватало материнской любви. Олег не Матвею доказывал, что лучше его, не с ним соперничал, а пытался привлечь внимание Татьяны Леонидовны. Даже взрослым детям нужна любовь родителей. Хорошо, что отец не отдает предпочтения никому из сыновей. – Как все в жизни запутано, – вздохнула я. – Мы любим тех, кому до нас нет дела, пытаемся обратить на себя их внимание. И не замечаем того, кто любит нас. Олег ничего не ответил, посмотрел в окно. День клонился к закату, по небу неспешно плыли розовые облака. Тень сомнения коснулась моего сердца. Мои слова задели Олега за живое. Вот только о матери он думает или о ком-то другом?