Глава 39

Олег ответил на мое сообщение сразу же. Поздравил меня и новорожденного, пожелал здоровья и счастья. Поинтересовался, не нужна ли его помощь? Вздохнула, поблагодарила и ответила, что я со всем справлюсь, что мне помогут родители и что все у меня отлично. Ранние зимние сумерки спустились на город. Настала волшебная Рождественская ночь. Загадочная и радостная. Снова падал снег, снова посреди ночи трещали фейерверки. У нас любят зимние праздники. Шум салюта не волновал малыша. Он спокойно спал. Я стояла у кровати сына, и не могла налюбоваться на него. На душе так тепло и хорошо! Снежинки кружились в волшебном хороводе, вспыхивая в свете уличных фонарей крохотными искорками. Двор роддома укутало пушистое покрывало, сверкающее серебром. Через дорогу в жилом доме тепло светились окна квартир. Люди отмечали очередной праздник. Светлый праздник Рождества, волшебный и тихий. Мой сын родился в сочельник. Говорят, это хороший знак и ребенок будет счастлив. Я не верю в приметы, но сейчас искренне надеялась – все у моего мальчика сложится в жизни как надо. Что я смогу достойно воспитать его и он вырастит настоящим человеком, не похожим на своего отца. Утром в мою палату медсестра принесла роскошный букет из пышных голубых гортензий и мелких белых хризантем. Среди цветов притаилась записка от Олега. Всего два слова: «Счастья и здоровья!» Коснулась рукой упругих соцветий. Они пахли свежестью и грядущей весной, до которой еще очень и очень далеко. Если бы Олег не был братом Матвея, все бы сложилось иначе… Только история не терпит сослагательных наклонений. Если бы… Пустое слово, пустые мечты, пустые мысли. Родители Матвея всегда будут и родителями Олега. Татьяна Леонидовна никогда не поменяет своего отношения ко мне. Да и внук ей от меня не нужен. Ей нужна идеальная невестка. Я не такая. Как выяснилось, Наташа тоже ее не устраивает. На выписку пришли мои родители. Больше я никого не пригласила. Хотелось быстрее домой, положить сына в кроватку, смотреть на него и тихо радоваться. Без шума, суеты, поздравлений и застолья с тостами и салатами. Родители на первое время перебрались жить ко мне. Мама сказала, что одной мне будет очень тяжело, непривычно и я измучаю и себя и ребенка. Разумеется, она оказалась права. От малейшего крика сына меня бросало в холод, я паниковала, была готова звонить в скорую. Мама успокаивала меня, говорила, что все дети плачут, потому что иначе не могут привлечь к себе внимания. Детский врач навещал нас регулярно. Доктор заверила, что ребенок вполне здоров и для беспокойства нет причин. Постепенно я перестала волноваться по пустякам, малыш привык ко мне, а я привыкла к нему. Мне даже казалось, я начала понимать, когда он хочет есть, а когда у него крутит животик. Через неделю я выбрала имя для ребенка. Родители его одобрили. Кирилл отличное имя. В графе «отец» в свидетельстве о рождении будет стоять прочерк. Матвей не поинтересовался, как прошли роды, как здоровье ребенка. Я была рада, что ему это безразлично. Мне вообще хотелось, чтобы Матвей больше не появлялся в нашей жизни. Он сделал свой выбор и теперь отрезанный ломоть. Отчество у моего сына будет Алексеевич, по моему отцу. Ничего не будет связывать сына с семьей Князевых. И фамилия у сына будет моя – Игнатьева. Кирилл Алексеевич Игнатьев – хорошо звучит. Через несколько дней после выписки из роддома курьер принес большую коробку с детскими вещами и пакет фруктов. – От кого? – я не решалась принять щедрый дар. – Не знаю, – пожал плечами парень. Может, от Олега? – Подождите, – попросила курьера и написала Олегу. – Мне ждать некогда, – потоптался на месте парень. – Берете или нет? К счастью, Олег ответил быстро: «Это от моего отца. Он желает тебе и ребенку всего самого хорошего. Мама об этом ничего не знает». Свекра я всегда уважала и не хотела обижать его, отвергая подарок. Но попросила Олега убедить Дмитрия Витальевича впредь воздержаться от подарков. Не хочу, чтобы хоть что-то связывало мне и семью Матвея. Разбитое не склеить, прошлого не вернуть. Получила свидетельство о рождении сына. Держала в руках лист гербовой бумаги, снова и снова мысленно произносила имя сына – Кирилл Алексеевич Игнатьев. Кирюша, Кир, Кирилка, Кирюха. Теперь он – главный мужчина в моей жизни. Любая мать гордится своим ребенком с первых мгновений его жизни. Он для нее самый лучший, самый красивый, самый умный, самый, самый, самый… На мои плечи легла колоссальная ответственность. Мой сын не должен стать вторым Матвеем – заласканным, самовлюбленным, обожаемым матерью до безрассудства. Я приложу все силы, чтобы Кирилл вырос настоящим мужчиной. Будет трудно, но мне помогут родители. Они у меня замечательные, все понимают и на них можно положиться. Вместе мы справимся. Все младенцы растут очень быстро. Кирилл менялся на глазах. Его взгляд еще не был сосредоточен, глаза скользили по окружающим предметам, не задерживаясь на них. Сын активно махал крохотными полусогнутыми ручками и ножками. На громкие звуки за окном реагировал заливистым плачем. Мне казалось, ему нравится, как я разговариваю с ним, как пою ему колыбельную. Когда Кириллу исполнился месяц я уговорила родителей вернуться домой. Не дело сидеть им рядом со взрослой дочерью. Я сама смогу справиться с сыном. Скоро я поняла, что переоценила свои силы – спала мало, страшно уставала, ловила каждый шорох в кроватке ребенка. Родители часто навещали нас, помогали чем могли. Я бодро улыбалась и уверяла, что все у меня под контролем, я не устаю и вообще бодра и весела как никогда. Разумеется, они мне не верили – отец озабоченно хмурил брови, глядя на меня, а мама украдкой вздыхала.