Глава 40

Время летело быстро. Сын радовал меня спокойным характером. Плакал он не часто, хотя порой ревел так, что мое сердце было готово выскочить из груди. Миновала зима, прошел слякотный промозглый март, наступил апрель. Кириллу исполнилось три месяца. Он уже активно изучал окружающий мир, ему нравилось путешествовать по квартире у меня на руках, с удовольствием слюнявил кулачки и тянулся за яркими погремушками. Кирюше нравилось гулять в коляске, я теплую погоду я возила его в городской парк. Мы гуляли по аллеям, наслаждались солнцем и чистым, немного влажным воздухом. Снег еще лежал местами в тени под серебристыми елями. Но зеленая трава уже пробивалась через прошлогоднюю листву. Весело щебетали воробьи, перелетая с дерева на дерево. В талых лужах на асфальте купались голуби. По синему бездонному небу плыли пушистые облака. Люблю весну. Природа просыпается от зимней спячки, обновляется. Тревоги таят вместе с потемневшим снегом. Их смывают дожди, съедают утренние туманы. В душе поселяется уверенность что все будет хорошо. Не просто хорошо – отлично. Вернулась с Кирюшей после очередной прогулки. Давно не заглядывала в почтовый ящик – все получаю по электронке, и письма, и квитанции. А на этот раз почему-то открыла дверцу ящика. И обнаружила в ней квитанцию. Сунула в карман – посмотрю дома. Сунула и забыла о ней. Вспомнила только вечером, когда уложила сына спать. Это было извещение о заказном письме. Из суда. Я не поверила своим глазам? Что за ерунда? Я ничего не нарушала, штрафов у меня нет, задолженностей по квартплате тоже. Так чего от меня хотят? Тревога неприятно шевельнулась в душе. Утром пришла мама, я оставила ей сына и поспешила на почту. Держала в руках письмо и чувствовала, как нарастает волнение. Нервно вскрыла конверт, достала сложенный пополам листок. И едва не выронила письмо. Меня извещали, что Матвей требует признания отцовства. В глазах потемнело. Очередная подлость моего бывшего. Зачем ему это? Чтобы потрепать мне нервы? И что делать? Я не могу надолго оставить сына, хождение по судам то еще удовольствие. Надо будет собирать массу бумаг, доказывать, что мы не нуждаемся в ни в алиментах, ни в другой помощи отца. Без адвоката мне не обойтись. Где так быстро найти опытного и надежного? У меня вообще нет опыта общения ни с судьями, ни с адвокатами. Я разволновалась и не могла заставить себя успокоиться. От переживаний у меня может пропасть молоко и это будет ужасно! Родители тут мало чем помогут. Если только деньгами. Знакомых адвокатов у них тоже нет, судебного опыта тем более. Мама начнет переживать и накрутит меня еще больше. Отец в очередной раз предложит поговорить с Матвеем по-мужски, и придется удерживать его от этого бесполезного шага. Вышла из почтового отделения совершенно потерянная и разбитая. Села на скамейку в ближайшем сквере. Долго искала номер Матвея в черном списке. Я давным-давно заблокировала его. Ответил Матвей не сразу. В его голосе я уловила плохо скрываемое удовлетворение: – Получила письмо? – Матвей, зачем ты это делаешь? – с трудом справилась с гневом. Мне хотелось кричать от злости. – Я имею право видеться с сыном. – Ты сам отказался от ребенка. Сам сказал, что он не твой. Так зачем затеял эту возню? Чтобы позлить меня? – Во мне проснулись отцовские чувства, – Матвей откровенно издевался. – Как ты назвала нашего малыша? – Тебе что, делать нечего? – взорвалась я. – Кто тебе мешает завести ребенка от жены? – Ты жестока, – деланно вздохнул Матвей. – У Наташи после выкидыша не может быть детей. – Сделайте ЭКО. – Делали, не получилось. – Возьмите приемного, – почему я вообще веду этот идиотский разговор? Какое мне дело до бесплодия Наташи и до семейных проблем Матвея? – Я не нуждаюсь с твоих советах, Ника. Я – биологический отец твоего ребенка. Ты зачала его, будучи со мной в браке. Если есть сомнения – тест ДНК все объяснит. И, как я выяснил, решение о проведении теста даст мне суд, если ты упрешься рогом как упрямая коза, – Матвей откровенно издевался надо мной. – Матвей, зачем ты затеял все это? Чего ты от меня хочешь? – я была готова расплакаться. – Хочу общаться со своим сыном, хочу принимать участие в его воспитании. Разве это противоестественное желание отца? – Тебе не нужен сын, ты хочешь унизить меня, хочешь отравить мою жизнь. – Ты же меня унизила. Так почему бы мне не отплатить тебе той же монетой? – Я развелась с тобой, но ни разу не оскорбила ни тебя, ни твою семью, ни даже твою Наташу, – с трудом сдержалась, чтобы не назвать ее шлюхой. – Это просто бесчестно. Мне что, на заседание суда прийти с ребенком? Я не могу надолго оставить сына. – Это твои проблемы. Так как же ты назвала нашего сына? – Не нашего, моего! Моего сына! – Ты не ответила? Это что, тайна за семью печатями? Может, Матвей записывает наш разговор и поэтому провоцирует меня? При желании он все равно сможет узнать его имя. – Кирилл. Это что-то дало тебе? – Кирилл Матвеевич, звучит хорошо, – удовлетворенно произнес Матвей. Не стала говорить, что в свидетельстве в графе «отец» стоит прочерк и отчество у сына Алексеевич. – Это лучше, чем Кирилл Олегович, – рассмеялся Матвей. – Ты редкий придурок, – не сдержалась я. – А ведь ты говорила, что любишь меня. – Я бы хотела поговорить с твоим адвокатом, – собственно, я собиралась начать разговор именно с этого. Общаться с Матвеем в мои планы не входило. – Это ничего не поменяет, но пообщаться с ним ты можешь. Он назначит тебе время. Он очень востребованный адвокат. Ведет как раз семейные споры. Кирилл Федорович свяжется с тобой в ближайшее время. Вы сможете пообщаться до судебного слушания. Я завершила разговор. Редкий мерзавец. А ведь я любила его…