Глава 41

Очередная проблема навалилась на меня, придавила, едва не загнала в депрессию. У меня руки опускались, не хотелось ничего делать. Зачем Матвей все это затеял? Не верю, что у него вдруг проснулись отцовские чувства. Просто хочет сорвать на мне зло. Не ладится личная жизнь, а кто виноват? Разумеется, я. Родителей волновать раньше времени не стала, не стала рассказывать о разговоре с Матвеем. Обзвонила знакомых, не слишком распространяясь о своей проблеме поузнавала, не порекомендует ли кто хорошего адвоката по семейным делам. Нашла одного, посмотрела на отзывы о нем в интернете. Противоречивые, но большинство положительных. Впрочем, как и кто пишет эти восторженные отзывы знают все. Времени на раздумья и поиски другого адвоката у меня не было. В любой момент мог позвонить представитель Матвея. Так что я поспешила договориться о встрече. Оставила Кирилла маме, сказала, что надо дооформить на сына кое-какие документы и отправилась к адвокату. Его фирма располагалась не далеко от моего дома, на Театральной площади, в старинном здании на втором этаже. За витиеватым фасадом с обилием лепнины размещались вполне себе современные офисы. Приятная женщина-секретарь доложила боссу о моем приходе. Кабинет адвоката оказался совсем небольшим. Почти половину помещения занимал стол, на котором стопкой лежали разноцветные папки. В центре стола расположился роскошный малахитовый органайзер. Вдоль стен стояли шкафы, тоже забитые папками. Борис Миронович Шарин оказался представительным мужчиной под шестьдесят, с седыми волосами, зачесанными назад и небольшой рыжеватой шкиперской бородкой, тоже припорошенной сединой. Он походил скорее на морского волка, чем на адвоката. Адвокат любезно указал мне на кресло. – Рассказывайте, что вас привело ко мне, – говорил он негромко и неспешно. Я смогла унять волнение, которое уже пару дней не покидало меня. Борис Миронович внимательно выслушал мой сбивчивый рассказ. – Вы забеременели будучи в браке, верно? – его водянистые глаза смотрели внимательно и пытливо. Он словно хотел проникнуть в самые потаенные уголки моего разума. – Да. Муж тогда сказал, что ребенок не от него, и он никогда его не признает. – Это всего лишь слова. Ваш бывший муж или обвинит вас в клевете, или скажет, что вы его не так поняли. Родили вы уже после развода? Я правильно понял? – Да, все верно. И в графе отец стоит прочерк. Я не собираюсь требовать от Матвея алименты или какую-то помощь для ребенка. Я вообще не хочу иметь с бывшим мужем ничего общего. Адвокат понимающе кивнул. – Скажите, Ника Алексеевна, ваш бывший супруг пил, или употреблял наркотики? – Нет, – чего не было, того не было. – Матвей мог иногда выпить лишнего, но не до беспамятства и очень редко. – Он избивал вас? Или, возможно, унижал прилюдно? – Тоже нет. Ко мне на работу приходила скандалить его любовница. Это было очень неприятно. Это было просто отвратительно, – меня передернуло от нахлынувших воспоминаний. – Свидетели у меня есть. – Возможно, это пригодиться, – задумчиво произнес адвокат. – Неадекватная вторая жена вашего бывшего мужа… Да, это хорошо… – Скажите, Борис Миронович, а может Матвей затребовать тест ДНК? Имеет он на это право? – Имеет, – кивнул адвокат. – Мне важно знать, ребенок у вас от мужа? – Да. Я пыталась убедить его в том, что у меня был любовник. Мне показалось, он даже поверил. Я не ожидала, что он будет отстаивать свои права на ребенка в суде. Мне кажется, он просто хочет потрепать мне нервы. У него со второй женой тоже не все гладко. – Матвей Дмитриевич – биологический отец вашего ребенка. Он не ведет аморальный образ жизни, не имеет судимостей и приводов в полицию. Как ни крути, ваш бывший муж вполне законопослушный гражданин. Он не безработный. Вы сами сказали, что ваш бывший муж хорошо зарабатывает. Он может обеспечить ребенку достойную жизнь. – Вы о чем? – я напряглась и не поверила своим ушам. – Он может потребовать, чтобы сын жил у него. Материальное положение Матвея Дмитриевича лучше, чем ваше. У него полная семья. – Но Наташа – редкая стерва, вероломная дрянь и просто шлюха! – не выдержала я. Понимающая усмешка коснулась губ адвоката. Я погасила праведный гнев и поняла, что зря дала волю эмоциям. В суде так себя вести нельзя. – Я все понимаю, – кивнул Борис Миронович. – Вы расстроены, вы в замешательстве. Но надо исходить из того, как все будет выглядеть в суде. Уверен, никто не заберет у вас сына. Но нервы вам потреплют основательно. Готовьтесь к длительному судебному процессу. Не хочу вас обнадеживать, но судя по тому, что вы рассказали, ваш бывший муж просто хочет испортить вам жизнь. Я свяжусь с его адвокатом и приложу все усилия, чтобы убедить его не доводить дело до суда. Но, как понимаете, гарантировать этого не могу. И не пугайтесь, если Матвея Дмитриевича в судебном порядке признают отцом вашего ребенка. Ведь это так и есть. А вот за вашу опеку надо мальчиком мы будем воевать очень серьезно. Я не испытала облегчения, пообщавшись с адвокатом. Радовало только то, что теперь все переговоры будет вести Шарин и мне не надо встречаться ни с Матвеем, ни с его представителем. Услуги Шарина стоили дорого. Проанализировав наш разговор, я поняла – Матвея скорее всего признают отцом Кирилла. За опеку мне придется бороться. Тяжба может длиться годами и на это уйдет немерено денег.