Глава 19

Я очнулась на следующий день, но из постели мне встать не разрешили. Дарий окружил меня заботой, хотя дел у него было невпроворот. Даже Ирдар нашел свободную минутку заглянуть ко мне. Он осунулся, у него с трудом получалось стоять на ногах, не говоря о том, чтобы шутить. Именно он нашел свою мать, рыдающую на груди мертвого мужа.

Мой путь к трону вымощен трупами, но я сделаю все, чтобы этого больше не повторилось. Я буду любить своего мужа и наших детей.

— Прости меня за болт, выпущенный из моего арбалета, — проговорил принц. — Знаешь, когда-то в академии магии мы с однокурсниками баловались гаданиями, вызывая духов в наш мир. И мне было предначертано убить своего брата и сестру. Тогда я посчитал это шуткой, ведь сестры у меня не было. Но после окончания академии мысль о том, что я должен убить Дария, не покидала меня. Я ему всегда завидовал, хотя с самого детства он был для меня самым близким фениксом. А потом появилась ты. Даже не представляешь, как я сильно испугался. Места себе не находил. И в итоге предсказание сбылось. Я убил своих родных.

— Ирдар, это не так! Дария убил Лимберий, ты лишь избавил его от продолжительных мук, чтобы он быстрее возродился! А меня… Тут ты, наоборот, спасал нас, просто я подставилась под болт.

— Все равно ужасное чувство, — поморщился брат и, наклонившись, поцеловал меня в лоб. — Отдыхай, принцесса.

Облегченно вздохнув, я проводила брата взглядом. Как иногда прихотливы повороты судьбы!

Погребальный обряд, по обычаю фениксов, состоялся на седьмой день. Тело заморозили с помощью магии, чтобы оно не разлагалось. Утро похорон было пасмурным, все боялись, что пойдет дождь и потушит пламя, в котором должно сгореть тело бывшего короля. Я стояла рядом с молчаливым Ордарионом, наблюдая огромную толпу фениксов, которые пришли отдать дань уважения своему королю. Я неприязненно оглядывала молчаливые ряды, но понимала, что виновен во всем был один феникс. Изумрудный дракон, которого рядом со мной не было.

Ордарион не плакал, но скорбел по погибшему отцу. Может, он и не был его кровным родственником, но Станион был человеком, воспитавшим его, отдавшим свою любовь. Эстэтта, заливаясь слезами, стояла рядом, поддерживаемая своим младшим сыном. Я встретилась с ней взглядом, и она разрыдалась еще горше.

За горизонтом занимался рассвет, и в его сполохах горел костер, сжигавший тело бывшего короля.

Дальше были поминки. Мне кусок в горло не лез, поэтому я ушла в свои покои. Ордарион не пошел следом за мной, у него было еще много дел с главами кланов. Он не собирался оставлять без внимания мятеж, стремясь доказать, что не зря занимал должность Инквизитора.

В комнату постучались, и служанка доложила о приходе моего деда. Глава клана Северных ветров вошел в покои будущей королевы с почтительным поклоном. Я кивнула и указала на диван. Когда мы сели, герцог начал свою речь.

— Она любит тебя.

— Наверное, именно поэтому решила сделать своей куклой.

— Она раскаивается.

— Не сомневалась, ведь ее планы рухнули.

— Знаю, мать она не идеальная, но прости ее! Она ушла служить в храм, дала обет безбрачия. Тебе больше нечего опасаться, поэтому отпусти эту боль.

— Я не держу зла, — тяжело вздохнув, ответила я. — Просто не хочу ее видеть. Мне больно. Когда-нибудь, но не сейчас.

— Ты добрая девушка, — неожиданно изрек его светлость. — Мне жаль, что все так обернулось.

— Мне тоже жаль. Ордарион упоминал, что уже издал приказ о лишении вас титула.

— Понимаю, — кивнул мужчина и поднялся на ноги. — Береги себя, Леоника. Я буду молиться богам, чтобы в твоей жизни все сложилось удачно.

Он ушел, так и не дождавшись моего ответа. Мама ему не рассказала о Верховных, которые меня воскресили. Участники тех событий негласно решили хранить молчание и не рассказывать о происшедшем. Когда ты знаешь о существовании богов, но не сталкиваешься с ними, в душе живет трепет и некий страх. Когда же ты понимаешь, что они ближе, чем кажутся, они становятся для тебя достижимыми и теряют свой статус. Именно поэтому стоило оставить разговоры о них в прошлом, продолжая почитать и бояться богов.

Вечером ко мне зашла королева. Я обняла ее и усадила рядом с собой. Она слегка улыбнулась.

— Спасибо тебе. Спасибо, что любишь его.

— Я не могу иначе, — пожала плечами я.

— Сейчас я живу только ради своих сыновей. Пока не увижу счастье Ирдара, не уйду вслед за Станионом.

— Вы хотите смерти?

— Я не жажду ее, но не хочу жить. Сейчас я в том пограничном состоянии, когда любой шаг может привести в пропасть, — серьезно ответила она, и тут нечем было крыть.

— Они вас любят. Не причиняйте им боль своим уходом. В конце концов, у вас появятся внуки, ради которых тоже стоит жить.

Она неожиданно улыбнулась и кивнула. В моей голове замелькали картинки с маленькими детьми. Да, я хочу ребенка, но пока что слишком рано. Я еще не насладилась своим единением с женихом.

— Ордарион рассказал мне, что ты влюбилась в него еще на Земле.

— Я думала, что влюбилась в него, на самом же деле это был Бог, — смущенно пробормотала я. Мне было стыдно, что я приняла Бога за свою пару. Эстэтта, казалось, понимала меня.

— В этом нет твоей вины. Тебе действительно казалось, что это был Дарий. Бог имеет способность становиться любым существом, поэтому в тот момент он действительно был Ордарионом. Как был и Станионом в ту ночь, — задумчиво проговорила королева и отвернулась. И дальше продолжала тихим голосом: — Только на следующее утро, когда нам явились боги, я поняла, что произошло. Мне было противно и горько оттого, что я изменила своей паре, хотя и невольно. Но выбора у нас со Станионом не было, ведь мы сами просили помощи богов. Не смотри так, Леоника! Бог любит Богиню, пусть нам и невозможно понять их логику. Они истинная пара, но они бессмертны, и нам невозможно понять их чувства и мысли. А они между тем безумно любят не только друг друга, но и свои творения.

— Мне жаль, что вам пришлось столько пережить из-за моей матери.

— Не оправдывайся. Дети не должны отвечать за поступки своих родителей. Но теперь ты понимаешь, что в том, что ты влюбилась в Ордариона на Земле, нет твоей вины? В тот момент Верховный будто стал твоей парой, поэтому ты не могла выкинуть образ Дария из головы.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — подвела итог я.

Вдовствующая королева кивнула, но в глубине ее глаз навсегда поселилась тоска. Она больше никогда не станет прежней. Теперь ее удел оплакивать свою вторую половинку. Вот она, обратная сторона медали истинной любви.

Со дня похорон прошла неделя. Дворец начал оживать, были набраны новые проверенные стражники, сменились многие носители титулов, некоторые кланы перестали существовать, и их земли перешли короне. Королевство фениксов готовилось к великому событию — коронации новых монархов.

Мои занятия возобновились, только с определенным изменением в составе преподавателей — лингвистику мне преподавала феникс из другого клана, а не Миланика Дерраи. Как оказалось, именно она тогда подсыпала в еду псевдояд по приказу сторонников моей мамы. Она была сильным ментальным магом, что и неудивительно — чтобы быть моим учителем, одного высокого положения было недостаточно, нужно было еще разностороннее образование. Она хорошо знала мое расписание, поэтому и устроить ловушку было нетрудно.

Мне вернули мою компаньонку, леди Клошиэтту. Ордарион по моей просьбе восстановил ее в должности, но и Лавиэль неотрывно следовала за мной по приказу Ордариона. Он теперь каждую минуту боялся за мою жизнь.

Все это я вспоминала и обдумывала, сидя в ванне. На завтра была назначена коронация, и было самое время вспомнить, что произошло со мной за последние два с половиной месяца. Оказалось, что событий наберется на целую насыщенную человеческую жизнь.

Когда я вышла из душа, увидела на своей кровати полуголого Ордариона. Он, ни капли не стесняясь, обнимал руками подушку, глаза были закрыты, будто мужчина спал в своих покоях. Я приподняла брови и кашлянула. На меня не отреагировали.

— Дарий, — тихо позвала его я, но мужчина не откликнулся. Неужели так устал, что тут же заснул?

В моем сердце вспыхнула нежность к возлюбленному. Я улыбнулась и подошла ближе, поставив колено на край кровати и наклонившись к Ордариону, чтобы накрыть его одеялом. И только сейчас заметила, что его волосы были влажными — он явно недавно принимал душ. Тогда почему не лег у себя?

На мой мысленный вопрос быстро нашелся ответ, но было поздно. Черный дракон каким-то немыслимо быстрым движением опрокинул меня на кровать, завел мои руки над головой и навис сверху, улыбаясь, как кот, объевшийся сметаны. Знаю, сравнение избитое, но именно таким он и выглядел.

— Ордарион! — возмущенно воскликнула я, и принц наклонился ниже, вдохнув запах моих волос. Затем спустился еще ниже и провел губами вниз от подбородка до ключицы. Я невольно выгнулась, будто предлагая ему себя. Мужчина негромко рассмеялся, заставив меня смутиться.

— А ведь еще секунду назад ты возмущалась, — насмешливо протянул он. Я вспыхнула и принялась вырываться. На самом деле не очень активно. — Котенок, что такое? Неудобно?

Он наклонился ниже, почти касаясь моих губ. Я чувствовала тяжесть его тела, хотя он удерживался на локтях, чтобы не придавить меня. Смущение боролось с любопытством, и на стороне последнего было зарождающееся желание. Я невольно потянулась к губам Дария, прикоснувшись в легком невесомом поцелуе.

Принц замер. Неужели я сделала что-то не так? Но его следующие действия лишили меня всякого сомнения в правильности моих действий. Ордарион припал к моим губам с неистовой страстью. Прикусил нижнюю губу, принуждая меня открыться ему, и проник языком, заставляя меня то ли обороняться, то ли сдавать рубежи. Это было сражение, в котором каждый знал победителя, ведь сражались мы на одной стороне против пространства, разделяющего нас.

— Да-арий, — простонала я, и мои руки тут же отпустили, поэтому я смогла обнять мужчину за плечи, приникая ближе к нему.

Его ладонь сжала мою грудь сквозь тонкую ткань сорочки, вырывая из моего горла слабый стон. Страшно, но так заманчиво и желанно! Губы возлюбленного оторвались от жаждущего его ласк рта и спустились ниже, прокладывая дорожку из поцелуев к груди. Мои пальцы зарылись во влажных темных волосах, я выгнулась, предоставляя Ордариону полную власть над собой.

Неожиданно смущающим обстоятельством для меня оказалось его очевидное желание, упирающееся мне в бедро. Я покраснела, будто не сама фактически предлагаю ему свое тело. Дарий заметил мою реакцию, как и всегда, поэтому рассмеялся и вновь вернулся к моим губам. Его поцелуи лишали меня всяких разумных мыслей, но в этот момент мне и не хотелось думать о чем-то серьезном. Степень удовольствия, которое он доставляет своими прикосновениями, считается серьезной темой?

Вряд ли…

— Еще чуть-чуть, и я не смогу остановиться, — прошептал Ордарион, оставляя меня неглиже.

— По-моему, ты и сейчас не собираешься останавливаться, — констатировала я, чувствуя, как он проводил влажным языком по вершинке моей правой груди. Из моего горла вновь вырвался стон, а руки забегали по спине мужчины. Было ощущение, что я чувствую каждую мышцу под гладкой загорелой кожей.

— Одно твое слово сможет меня остановить, — через силу прошептал он, и его рука скользнула между моих ног. Я сжала их, но он лишь рассмеялся и вновь развел их в разные стороны.

— А стон может? — пытаясь собраться с мыслями, спросила я.

— Боюсь, что он лишь послужит катализатором, — хрипло рассмеялся мужчина и вновь приник к моим устам нежным, трепетным поцелуем.

Весь мир перестал существовать. За окном заходило солнце, окрашивая мир в багровые тона. В коридорах дворца сменялся караул. Бог с Богиней смотрели вниз и любовались своим творением. Но все это было так далеко от меня, так несущественно, когда весь мир сужался до двух фениксов, сплетенных воедино.

Я люблю тебя, Ордарион.

Я открыла один глаз и оценила обстановку. Так, лежу полностью раздетая, на моей правой груди по-хозяйски покоится мужская рука, а сам ее обладатель мирно сопит у меня за спиной. Я улыбнулась, вспоминая свою первую «брачную» ночь. Неужели это была я? На щеках вспыхнул румянец, и я зашевелилась, разбудив Ордариона.

— Доброе утро, любимая, — сонно пробормотал он, поцеловал в плечо и вновь закрыл глаза, опустившись на подушку.

Но заснуть нам дальше не дала физиология. Фениксы огненные существа, поэтому мы, застонав, вместе подошли к окну. Рассвет успокаивал мою кожу, а Дарий — мысли. Он обнял меня, и я откинулась ему на грудь, глядя, как начинается новый день. Сегодня мне предстояло стать королевой.

— Переживаешь?

— Ты же рядом, — улыбнулась я, прикрыв глаза. — с тобой ничего не страшно.

Но я слукавила. Мои руки дрожали, когда запястье и предплечье сжали браслеты-эсклаважи тонкой филигранной работы. Практически одинаковые с теми, которые я увидела однажды на площади. Нас венчали в храме, и благословение дали сами боги. Прихожане застыли с открытыми ртами, когда Верховные спустились с небес, чтобы запечатлеть не только благословение будущих монархов, но и брачующихся. Я рассматривала эсклаважи на своей руке и не могла поверить, что отныне я жена любимого мужчины.

Нервничала я и в тот момент, когда мне надевали на голову корону. Мои пальцы судорожно сжимали подлокотники, и, когда я произносила речь, голос слегка дрожал. Но уверенность приходит с опытом, поэтому я постаралась скрыть смущение и найти поддержку в глазах Ордариона. Главы кланов, некоторые из которых были сменены, становились перед нами на колени и еще раз давали клятву верности, только теперь уже королю Ордариону и королеве Леонике.

Вот так и проходила наша коронация. Гости пили за наше здоровье, пели хвалебные песни, а мы улыбались и принимали поздравления. Устав от общества, я отошла к фуршетному столу и пригляделась к угощениям, выбирая, чем лучше утолить голод.

— Поздравляю вас, ваше величество, — раздался голос позади меня, и я обернулась, улыбнувшись Ирдару. Он поднял бокал вина за мое здоровье и пригубил напиток.

— Без тебя всего бы этого не было.

— Брось! Я чуть не убил тебя. До сих пор просыпаюсь ночью в холодном поту, вспоминая твое окровавленное тело и болт, торчащий из твоей груди. Дарий не простил бы мне твою смерть и убил бы. А потом остался лежать там и сам, бездыханный.

— Нет, — не согласилась я, — он перед этим стер бы земли Восставших из пепла с лица Эмерита.

— Верно, — рассмеялся Ирдар и бросил взгляд на брачные браслеты на моей правой руке. У Ордариона были похожие, и мне все еще не верилось, что они навечно привязали меня к любимому мужчине. — Поэтому я крайне рад такому исходу событий.

Мы улыбнулись, и тут мой взгляд остановился на женщине в рясе в конце зала, она пришла в составе делегации храма, благословляющей правителей на царство. Женщина с надеждой смотрела на меня. Как я и думала, мама слишком поздно поняла, насколько я была ей дорога. Ирдарион проследил за моим взглядом.

— Приказать, чтобы ее вывели отсюда?

— Не стоит. Что мне от ее присутствия?

— Тебе неприятно.

— Когда-нибудь я прощу ее, Ирдар. Когда-нибудь, но не сейчас, — искренне ответила я.

— Кого простишь? — обняв меня за талию, спросил муж. Он поцеловал меня в щеку и незаметно для остальных гостей прикусил мочку уха. Я не могла не улыбнуться.

— Тебя. Говорит, ты сегодня ночью был настоящим зверем, — неожиданно изрек Ирдар, и я даже приоткрыла рот от удивления. Дарий мелодично рассмеялся, обняв меня и притянув к себе.

— Она не могла такое сказать. Я был нежен, правда, любимая?

— Меня сейчас стошнит, — закатил глаза Ирдар, — вы хоть представляете, как я себя чувствую? Мои брат и сестра целуются у меня на глазах, а о стонах, доносившихся из покоев молодой королевы, уже говорят все слуги во дворце. Пожалели бы мою психику!

Мы рассмеялись, только я все равно смутилась. Одно дело догадываться, что обо мне шепчутся, и другое дело знать. Хотя в итоге Ордарион стал моим мужем, так о каком стеснении может идти речь?

— Твою психику? Ирдар, не принижай себя. Кстати, на тебя неотрывно смотрит одна симпатичная фрейлина.

Ирдар даже не обернулся, но загадочная улыбка скользнула по его губам. Я проследила за взглядом мужа и увидела Лиатту, нервно кусающую губы. Приподняв в удивлении брови, я уставилась на брата.

— Она наконец поняла, что я ее пара. Если честно, я уже отчаялся, думал, она никогда не догадается! — рассмеялся Ирдарион.

— Лиатта — твоя пара?

— Моя, — мурлыкнул мужчина. Я еще никогда не видела Ирдара таким счастливым. — Только теперь я над ней тоже вдоволь поиздеваюсь, а то я уже пять лет хожу и вздыхаю о ней, а она все на брата смотрела.

— И как же она догадалась, что ты ее пара? — удивилась я.

Ирдар промолчал, лишь красноречиво подмигнул. Да-а, конечно, я знала, что обычаи у фениксов далеко не монашеские, но не ожидала, что Лиатта так легко прыгнет в постель к принцу. И теперь она поняла, что он ее пара? Однако это очень интересно.

— Ты ее не целовал, — констатировал Ордарион с усмешкой.

— Если бы я закрепил связь, она бы уже узнала, что мне от нее никуда не деться. А пока что она думает, будто я получил то, что хотел, и она мне больше не нужна. Пусть мучается.

— Тебе не жалко ее? — прошептала я.

— Не переживайте так, ваше величество, обещаю, что я сделаю ее страдания о-очень сладкими! — рассмеялся Ирдар и обернулся к Лиатте.

Та сразу же сделала вид, что смотрела не на него, отвернулась и заговорила с другой фрейлиной.

Мы с мужем, переглянувшись, рассмеялись, но комментировать не стали. Это его отношения, и советчик в них всегда будет лишним.

Гости смеялись, пили, и казалось, никто уже не помнил о событиях двухнедельной давности. И мне о них вспоминать не хотелось. Я просто наслаждалась внутренним спокойствием и близостью любимого мужчины.

В черных глазах заплясали чертенята. Мой вечер наступит только ближе к утру…