Глава 17

– Тебе не холодно? – безучастно поинтересовался Виктор, помогая мне выйти из машины. Высокий каблук пытался бороться с моей устойчивостью.

– Нормально, – ответила, поправляя декольте и пряча лямку лифчика за кромку платья. – Кажется, у Давида камин и полы с подогревом.

Для этого мероприятия я надела чёрное платье с разрезом, не открывающим резинку чулок, но дающим на неё непрозрачный намёк. Не слишком вызывающе, не слишком пошло, но и серой мышью в этом меня никак нельзя было назвать. Самое то для преданной женщины на вечеринке, куда её привёл муж-козёл. Возможно, в последний раз.

– Как я выгляжу, дорогой?

– По-другому, – неопределенно ответил мой муж, и я улыбнулась. Именно то, на что я рассчитывала.

От ворот до дома Давида на каблуках и в легком пальто поверх открытого платья идти было далековато, поэтому я поёжилась. Где-то за домом послышался лай собак.

– Надеюсь, Давид закрыл в вольере своих дикарок. Кажется, его вторая доберманша недавно понесла, злющая, – сказал Виктор, поддерживая меня под локоть и помогая найти опору. К сожалению, больше я её в муже не ощущала.

Давид показался в дверях и услужливо открыл её передо мной, отведя пристальный взгляд от моего лица только тогда, когда Витя подал ему руку.

– Виделись, – бросил он моему мужу, а потом поднёс к губам мою руку. В этот раз я не стала одёргивать её. – Яна, ты сногсшибательна. Добрый вечер.

– Рада увидеться, – промурлыкала я, заходя в прихожую. Полумрак дома обнял нас троих. Где-то в его глубине слышалась приглушенная музыка, голубоватый свет мерцал на стене перед нами. Я ещё не бывала в этом доме, хотя приглашена была не раз - не хотела лишний раз пересекаться с Покровским.

Всё здесь было похоже на хозяина – пахло кожей и сандалом, сплошь темные оттенки, металл, дерево. И пустота.

– Хотела бы сказать, что здесь миленько, но не могу, – я сдержанно улыбнулась, оглядываясь. – Современный склеп.

– Здесь было мрачно и темно, пока не пришла ты, – усмехнулся Покровский. – Вить, почаще приводи Яну, она вдохнёт жизнь во что угодно.

– Стараюсь, – муж почесал затылок и скинул с себя пальто. Хотел помочь мне, но его опередил Давид.

Хозяин дома усадил нас в гостиной, а после непродолжительного разговора Витя потянулся к телефону.

– Милый, так пить хочется, – сказала я, отвлекая его. Улыбнулась, и муж покорно пошёл налить мне воды, однако, прихватив смартфон с собой. Раздражение накрыло меня волной. Я уже пару дней не заглядывала в то приложение, чтобы не беситься , но Витя практически заставлял меня вновь залезть туда, будя во мне гнев и одновременно любопытство.

– Ты сегодня сама не своя, Яна, – произнёс Давид, о существовании которого я почти забыла, испепеляя спину мужа взглядом. – Разлад в раю?

– Что? С чего ты взял? – я нахмурилась, подцепляя со стола вишню и отправляя в рот. Карие глаза Давида остановились на моих губах и хищно прищурились.

– Чуйка.

– Проверь нюх, – усмехнулась я, откидываясь на спинку дивана и кладя ногу на ногу. Платье задралось чуть выше и оголило кромку чулка, на что глаза мужчины загорелись. Я улыбнулась, ожидая мужа. Он отверг, а другие мужчины давятся слюной, желая, это ли не лучшая месть для любой женщины?

Витя вернулся, когда мы с Давидом обсуждали коллекцию в его баре. Друг мужа подсел ко мне чуть ближе, чем позволяли правила приличия, и оперся локтем на спинку дивана, обдавая меня ароматом каких-то дорогих духов. Напиток ударил в голову, и я даже смеялась с его глупых шуток, на которые закатила бы глаза в любой другой день.

– Спасибо, милый, – улыбнулась я, принимая воду из его рук. – Но что-то перехотелось. Я такая непостоянная, да?

– Ничего, не налегай, – слабо улыбнулся он, никак не отреагировав на то, что Покровский практически флиртует с его женой. У меня появилось к нему омерзение. Да, мужскую слабость я презирала, но это была не она – это было безразличие. Совершенное и непробиваемое.

Рука сама потянулась к телефону, чтобы посмотреть, что же он писал своей девушке, пока был на кухне. А потом я брезгливо отбросила его. Смешно было до истерики. Другой мужик окучивает его жену, буквально раздевает её взглядом, а он наслаждается своей драмой и плевать хотел на всё вокруг, включая и собственного сына и жену. Да даже трахни Давид меня на этом столе – Витя порадуется, что мы оставили его в покое и не мешаем дальше строчить письма.

Я почувствовала, как от щёк отлила вся кровь, схватилась за бокал, отворачиваясь от мужа. Выпила залпом и поймала на себе заинтересованный взгляд Давида.