Глава 25

Девочки встречали меня, как вдову. Обычно весёлые посиделки в кафе теперь превратились в скорбные разговоры о плохих мужиках, стервах−разлучницах и бедных детях, находящихся между всего этого бедлама в семье.

− Как движутся дела с адвокатом, Ян? – спросила Милана. – Не понимаю, как ты с Витей еще живешь. Не противно?

− Нормально.

− Да что ты заладила, − наехала на неё Ирка. – Некоторые мужей прощают и еще спят с ними десяток лет, пока те снова не спалятся.

− Когда прощают – это другое, − задрала подбородок Милана. – Яна не сможет. Характер не тот.

− Да я не собиралась, − сказала я устало, когда разговор в тысячный раз вернулся ко мне, моему мужу и его любовнице.

– Тогда что ты с ним как собака на сене? – Ира отхлебнула из коктейльного стакана и закинула в рот чипсину. В дни наших встреч она забывала о диете и предавалась гастрономическому разврату. – Отдай его этой прошмандовке и живи спокойно.

– Он у неё такими темпами в окно выйдет, – покачала головой Милана. – Страдает же…

– Ой, страдалец! – рявкнула на неё Ирка, тряхнув рыжими локонами. – А Яна не страдает? А Егорка? – она фыркнула. – Почему мы должны его жалеть? Он трус и не мужчина.

Я пожала плечами.

– Мы не должны его жалеть, мы должны от него избавиться, – вставила своё веское слово Милана, и глаза её блеснули. – А то что тебе даёт это затягивание, кроме того, что ты травишь его просрочкой?

– Не просрочкой, – возмутилась я. – Просто молоком…

– Тем более.

– Молоком через него она травит скорее его коллег и всех тех, кто оказывается поблизости туалета, - причмокнув, сказала Ира. – И бедные его студенты: препод с метеоризмом – это ужас! – она гадко захихикала, прикрыв рот ладошкой, а Милана укоризненно на неё посмотрела и покачала головой. – Но зато такими темпами никакая другая малолетка из группы не захочет прибрать его к рукам.

– Так, не будем углубляться в подробности, – Милана скривила губы и посмотрела на меня серьезно. – Как ты вообще, Ян? Держишься?

– Да, уже не психую. Глаз не дергается каждый раз, как Витю вижу, уже прогресс, – попыталась отшутиться, но Милана прищурилась.

– Но всё же вы ещё вместе.

– Обстоятельства, – я поджала губы. – Это ненадолго.

– Но что ты в итоге хочешь, Ян?

Я отвела взгляд.

– Да ничего я не хочу. Быть с ним не хочу. Чтобы был счастлив он с ней не хочу. Чтобы мой ребёнок страдал не хочу. А хочу семьи для него, настоящей, любящей. Отца рядом. Только так уже не будет. И виноват в этом один конкретный человек. Поэтому не хочу я счастья для него и малолетки его, и в глубине души я хотела, чтобы она сделала этот несчастный аборт. Чтобы они оба страдали за разрушенную семью Егора и мою боль, – я закусила губу и смотрела на дорогу возле кафешки, считала машины, чтобы не встречаться глазами с Миланой. – Я тварь?

Между нами повисло молчание. Молчала я, молчали девчонки и, казалось, молчало всё кафе.

– Нет, конечно! – Ирка очнулась первой и стукнула меня по плечу. – Ты просто женщина и любящая мать. Это он тварь. И она тварь.

Милана побелела, но наконец разлепила губы и она.

– Я не поддерживаю, но понять могу… Наверное... Или нет...

– Я бы тоже не хотела, чтобы Мишка жил припеваючи и с новой бабой, учуди он такое, – пожала плечами Ира. – Но ты ведь сама мучаешься, – сказала она внезапно серьезно и тронула меня за руку. – Ты не сможешь стать счастливой, мучая их до конца жизни, Ян. Посмотри, сколько мужиков глазами тебя поедают. После разрушенного брака есть жизнь, её не нужно бояться.

– Я понимаю, – сказала я с нажимом, уже собираясь оправдываться и сказать, что не хочу портить своему ребёнку праздник, уж после которого наконец смогу вздохнуть спокойно и развестись.

А потом застыла: ведь было столько моментов, чтобы сказать ему… Чтобы порвать и идти дальше, а я их не использовала. А поводы повременить и продолжать играть в семью будто находили меня сами, появлялись новые и новые: то месть, то юрист, то сын рядом, то день рождения… А время всё идёт.И сколько может это длиться? Как долгоя позволюэтому длиться?

Поводы появлялись сами или так хотела я?

Называла Витю трусом, а сама была не лучше: такая же трусливая и трясущаяся за свою репутацию, стабильность и видимость семьи?

Мне не нравилась эта Яна.

Это была не я. Не я до появления Лили. Она... сломала меня? Нет, я не хотела в это верить.

– А знаете, вы правы, – сказала, вставая и смотря на часы. – Побегу, девочки. Увидимся!

Чего я жду, когда нашла того, с кем мне хорошо и интересно? Домой не хотелось: единственный человек, которого я хотела там видеть, попросился к бабушке поиграть с котом.

Пора было учиться жить дальше, учиться быть счастливой снова, как и сказала Ира. И я уже вроде как даже начала… Только предпочла об этом боязливо не думать.

А до дня рождения сына рукой подать.

– Алло, Давид, – сказала я, услышав удивленный голос мужчины с той стороны провода. – Вечеринка уже в разгаре? Я передумала, хочу прийти, одна. Заедешь за мной?

***

− Не ожидал, Яна, − сказал Давид довольно, когда я села к нему в машину. Осмотрел меня с ног до головы, видимо, удивляясь моему не праздничному виду, и я пожала плечами.

− Я не при параде, не собиралась идти. У вас там наверное все красивые? Буду выделяться.

Давид хрипло засмеялся и завёл машину.

− Приди ты в пижаме, останешься самой красивой женщиной в здании. Кстати, − он перекинулся через сидении и достал с заднего сидения букет роз. Раза в два больше того, что принёс мне Витя вчера, и я округлила глаза. – Красивой женщине самые прекрасные цветы.

− Ой, − только и сказала я, пытаясь уместить на коленях гигантский букет. И, не справившись, уложила его снова на заднее сидение. Я думала, Давид спросит, не помирились ли мы с Витей из−за вчерашнего букета, но он предпочёл действовать по−другому. И я была благодарна ему за отсутствие расспросов.

В ресторане играла живая музыка, столы ломились от закусок, а весёлые сотрудники Давида и моего мужа поглощали еду, танцевали или болтали у стойки бара. Я знала только нескольких из них, наверное текучка была бешеная. Не то что у нас – за пять лет одна Лена ушла в декрет и появилась новенькая Ева.

Свет в зале был приглушённый, подсветка горела только на маленькой сцене с музыкантами. И искуственные свечи по периметру. Ничего общего с рядовым корпоративом – слишком интимная атмосфера и щедрый размах. В целом, в духе Покровского.

− Что празднуете? – спросила я у мужчины, и он неопределённо пожал плечами.

− Закрыли очередную сделку. Просто у меня хорошее настроение, − он подмигнул мне, а потом к нему подошёл какой−то парень и сказал что−то неразборчивое. – Выпьешь, Яна? Я сейчас.

Я кивнула, а сама начала высматривать знакомые лица. Подошла к стойке бара и ухватила с подноса тарталетку с лососем.

Рядом болтали девушки, я было хотела присоединиться, но внезапно услышала своё имя. Надкушенный лосось чуть не встал поперёк горла.

− Босс велел заказать цветы на адрес её работы, − разобрала я хихиканье в громкой музыке. – А ещё их видели вместе. Совпадение?

Я было хотела встрять, а потом дожевала рыбу и передумала. Сплетничают да и пусть, скоро это не будет секретом. Я шагнула обратно к стойке бара, но поближе к стоящей ко мне спиной секретарше и начала прислушиваться, в каком−то мазохистичном желании узнать, не была ли я не единственной, кому Давид заказывал цветы в последнее время. Но за минуту подслушиваний секретарша говорила лишь о том, что я, бессовестная и замужняя позарилась на самого завидного холостяка на районе, и я успокоилась.

Давид снова показался среди гостей с бокалом, он озадаченно оглядывался и выискивал меня взглядом, поэтому я отошла от стойки и направилась к нему. Среди всех этих ярких и накрашенных женщин я не чувствовала себя блёклой или некрасивой в офисном платье. А всё потому, что мужчина, к которому я шла, смотрел только на меня. В его взгляде был огонь, плескалась похоть, вожделение, а еще что−то сродни обожествлению - я не видела такого взгляда больше ни у кого и никогда. Мужчина не видел никого вокруг, неотрывно следил за каждым моим движением, и я чувствовала, как внутри разгорается пожар.

Я снова была желанной. Любимой.

− Спасибо, − мурлыкнула я, принимая напиток. Хихикнула, когда Давид сказал на ухо что−то очень пошлое, и мне было плевать, смотрят ли на нас люди. Смотрит ли секретарша, и какими подробностями прямо сейчас пополняются её следующие сплетни. Потому что все они были правдой.

Давид приобнял меня за талию и хотел увести к столику. А потом, по какому−то велению интуиции, я обернулась. Нашла глазами секретаршу, и наши взгляды встретились, потому что, видимо, прямо сейчас она шепталась обо мне и своём боссе. А потом я увела взгляд вправо, прямо туда, где стояла её собеседница – и сердце пропустило удар. Музыка затихла, во рту пересохло, а голова взорвалась от обрушившейся на неё мигрени, потому что та, кого я увидела – Лиля.

Любовница моего мужа смотрела на меня, а я смотрела на неё.