Глава 30

Беременна на денёк – даже не смешно. Следующим утром, проснувшись пораньше и надувая шарики – я смотрела на восход и думала о жизни.

Во мне выла дикая тоска.

Ярость утихла, остались только горечь и усталость.

Зачем я это ляпнула?Надо было поступить проще и просто пригрозить ему. Хотя как пригрозишь налакавшемуся мужику? Угроза бы не дезориентировала его, а только разозлила, а Егор стал бы ещё и свидетелем ужасной сцены.

Да и я уже сделала столько всего ради этого дня и счастья Егора, перешагнула через себя, прошла унижения, липовая беременность просто меркнет на фоне всего этого.

Почему−то я была уверена, не накидайся Витя – тоже не стал бы говорить сыну такие вещи. Он ступил, я ступила от неожиданности и злости, ляпнула первое, что в голову пришло, в итоге имеем то, что имеем.

Ложь меня затянула, подсадила на себя, и с каждым днём я обрастала ею всё больше. Осточертело. Успокаивало лишь то, что завтра я с чистой совестью сброшу её с себя и больше никогда не надену. Только вот это «завтра» тянулось для меня бесконечно долго.

А может, Витя и не вспомнит о беременности? Проспится, отрезвеет…

− Ян, доброе утро, − муж вошёл в комнату и зажёг свет, ослепляя меня на долю секунды, − помочь?

− Помоги, − кивнула я, подталкивая ему ящик с шарами. – Выспался?

− Сон не шёл, − пожал плечами муж. – Ты как? Помидорки не хочешь?

В беременность Егором меня было не оторвать от томатов. Черри, розовые, обычные – в холодильнике были на любой вкус. А на мой беременный я резала их все, смешивала в миске и посыпала солью. С тех пор на помидоры не тянуло, даже наоборот.

− Нет, − отрезала я.

− А ты… − Виктор замялся и потрогал щетину. – Ян, я вчера что−то наговорил лишнего… Прости меня.

− Перед Егором бы лучше извинился, не часто отца в таком состоянии увидишь, − пробормотала я, прикладываясь губами к очередному шарику.

− А по поводу Егора, Ян… − Витя облизнул потрескавшиеся губы. – Слушай, ему же и так внимания не хватает…

Твоего, хотелось добавить мне, но вместо этого я просто вопросительно приподняла бровь.

− Ну… Второго же мы не планировали, да? Так не вовремя…

− Хочешь сказать, что я должна сделать аборт? – усмехнулась я, нечаянно выпуская весь воздух из шарика.

− Нет! – тут же замахал руками Витя… − Не по−людски это, да и мама не поймёт… Грех на душу я брать не буду… Если ты не хочешь…

− То есть сохраняем семью ради твоей мамы? – снова усмехнулась я. – Ты вчера что−то о перерыве в отношениях говорил.

− Ян, ребёнок – это ответственность. Если решишь рожать… А со своими тараканами я как−нибудь разберусь сам.

С тараканихой. Кстати, тоже пузатой. Вот будет сюрприз Вите вечером.

− Ладно, Витя, хватит, − махнула я рукой, устав смотреть на его истерзанное мучениями лицо и взгляд побитой собаки, которую силой тащат к хозяину, который её истязает. – Забудь об этом, ладно? Ещё никакой конкретики, так, догадки. Сосредоточься сегодня на ребёнке, который уже у тебя есть. Он очень нуждается в папе.

− Да как тут забудешь, − сказал муж печально, словно и не слышал меня. А потом оставил в комнате одну, и по звукам на кухне я поняла − Витя уже начал праздновать. Мою псевдобеременность, день рождения любимого сына или, что вероятнее всего, запивал боль от грядущей утраты своей Лилии.

Видимо, до этого дня в его картине мира было позволительно бросить жену с маленьким сыном, и это не делало его злодеем. А вот бросить беременную жену – уже табу, тут в обществе и в глазах близких не отмоешься. Особенно Витя боялся расстроить свою маму, так было всегда.

Я абстрагировалась от звуков тарахтящих бутылок на кухне и старалась не терзаться муками совести. По большому счёту, какое мне дело до чувств мужчины, который предал меня?

Когда все шарики были надуты, Егор поздравлен двумя любящими родителями, один из которых уже был навеселе, в дверь позвонили.

Я посмотрела на часы – до гостей ещё час.

− Дядя Давид! – радостно закричал Егорка, кидаясь к гостю.

− Это тебе, парень, − улыбнулся мужчина и вручил сыну огромного плюшевого овчара. С поводком, намордником и ошейником. – Будешь тренироваться.

− Ух ты, спасибо! – закричал от восторга Егор, а вот я не разделила его радость от пылесборника. – А это что?

− Это диски, отдашь маме, она тебе включит, там видео−уроки дрессировщиков.

Давид подмигнул мне, а я радовалась тому, как быстро они нашли общий язык.

− А где Витя? – спросил Давид, а потом наклонился чуть ближе и прошептал. – Один день, Яна.

− Да−да, − отмахнулась я, пока Егор не заметил, и показала в сторону кухни. – Отмечает. Проходи, раздевайся.

Давид ушёл к мужу поздороваться, а я села на пол к сыну, чтобы поближе рассмотреть подарки. Детской радости не было предела. Егор крутил собаку и так и эдак, пытался снять с неё ошейник, а потом прицепить опять, а я тем временем перебирала в руках кожаные пластины поводка.

А потом мы оба вздрогнули, когда из кухни послышался крик. Первым подорвался Егор и побежал на звук.

Когда я зашла, Витя удерживал хлещущую из носа кровь салфеткой и громко скулил, а Давид потирал костяшки пальцев на сомкнутой в кулак руке.

− Папочка! – закричал Егор, начиная плакать и бросаясь к отцу. – Папа!

− Господи, как же больно! Ты с катушек слетел?! За что?!

− За базар.

− Папа! Папа! Мама, папе больно! – ревел сын, прыгая вокруг отца и пытаясь как−то заглянуть в его лицо, но Витя запрокинул голову вверх, чтобы кровь не капала на его футболку.

− Я тебе как другу пожаловался! – шипел Витя от боли. – Думал, поддержишь! Господи, у меня сломан нос, я не чувствую свой нос.

− Яна, дай ему тампон, − скривился Давид. – Что ты там бормочешь?

− У меня перелом, мне нужно в больницу! Яна!

− Вить… − сказала я, ошеломлённая произошедшим. – Приляг, я дам тебе ватный диск.

− Мне нужно не на твой диван, а к квалифицированному врачу, Яна! Отвези меня!

− Господи, − я засуетилась на месте, думая, как отвезти Витю, кого оставить с Егором и кто будет встречать гостей.

На телефон тут же пришла смска от одной из мамочек, заставляя меня нервничать ещё сильнее:

«Яночка, в вашем тортике будет орех? Если да, я заскочу в кондитерскую и возьму отдельное пирожное для Кирюши, у него аллергия. Скоро будем))»

− Иди вниз, там мой водитель, − сжал губы Давид. – Отвезёт тебя, мудака.

− Ага, щас, − зашипел Витя, сильнее прижимая салфетку к носу и начиная заметно гундосить. – Чтобы он завершил начатое, задушил меня на заднем сидении и увёз в какую−нибудь лесополосу.

− Какой клоун, нахрен ты мне нужен, − прорычал Давид.

− Витя, я не повезу, сейчас гости придут. Такси или водитель, − сказала я, и Витя тихонько двинулся к коридору, всё еще запрокидывая голову вверх. – Егор, помоги папе дойти до лифта. А потом иди переодевайся в нарядное, скоро придут друзья.

Сынок взял отца за руку и аккуратно повёл к коридору, всё так же плача.

− Ты что творишь?! – прошипела я Давиду, пока он провожал Витю взглядом. – Ты не представляешь, чего мне стоило, чтобы праздник состоялся и для Егора его ничего не омрачило!

− Могу представить, − отозвался Давид обманчиво−спокойно. – Ты беременна, Яна?

И я зависла.

− На это жаловался тебе Витя? – спросила я, а дверь тем временем хлопнула.

Мужчина смерил меня взглядом, а потом сделал глубокий вдох, прежде чем подойти вплотную.

− Что ты, мать твою, творишь? – Давид сжал меня за плечи и встряхнул. – Это ведь мой ребёнок?! Я знаю, что мой! Что ты хочешь? Убить мужа? Я убью, дай добро. Мне плевать на всё, Яна, − прорычал он мне прямо в лицо. – Я хочу тебя, хочунашегоребёнка в своём доме. И я сделаю так, чтобы это стало реальностью.

− Давид…

− Я положу весь мир к твоим ногам, Яна. Только оставь уже своё прошлое позади, пока я не убил его.

− Стой, подожди! – зашептала я, растерянная от его напора. – Тише ты, успокойся! Не беременная я!

− Что? – руки Давида разжались. Он выглядел… расстроенным?

Такой же потерянный взгляд был у Вити, только когда он узнал о беременности, а не о её отсутствии.

− Ты уверена? – он облизнул губы, отшатываясь.

− Я вчера это нечаянно ляпнула… − пролепетала я, смущённая его реакцией. – Чтобы Витя не дёргался раньше времени… Он хотел рассказать Егору вчера, что мы больше не семья. Думаешь, я сумасшедшая?

− Ты сумасшедшая женщина, − вздохнул Давид, − а Витя хреновый отец, если так.

− Он просто накидался, − я обняла себя руками. – Лиля объявилась, теперь он опять страдает, мечется. Теперь, после моей беременности, ещё больше, − я усмехнулась. – Но мне плевать, как меня характеризует этот поступок, понятно? И на его чувства тоже плевать, мои он не пожалел. Сказала первое, что пришло в голову, чтобы остановить его здесь и сейчас, думала о своём сыне. Если бы Витя думал о нём тоже − этого бы не понадобилось. Он же не смог даже этого, поэтому это сделала я.

− Я не осуждаю, Яна, − сказал мне Давид, внимательно выслушав, а потом повернул моё лицо к себе. – Я не всегда честно веду бизнес, но в итоге выигрываю. Ты соврала ничтожеству, но пыталась сохранить светлые воспоминания своему сыну. Пыталась, но видишь, я умудрился всё испортить, прости, − он запнулся на долю секунды. – Я не часто извиняюсь, но тут вынужден признать.

− Да, − сразу согласилась я ворчливо. Давид улыбнулся.

– Попрошу своего врача вколоть Вите убойную дозу обезбола и верну его, идёт? – он подмигнул мне, а я даже растерялась.

− Да… И знаешь ещё что… Помнишь твоё предложение? Я согласна, − с тех пор, как Лиля прислала то сообщение с адвокатом, борющимся за имущество и собственность мужей до крови, я много думала об этом, и наконец решилась.

− Выйти за меня? – уголок губы Давида пополз вверх.

− Нет, − нахмурилась я, вспоминая, что таких мне ещё не поступало.

− Посадить его? Закопать?

− Господи, нет, остановись! – я замотала головой, − Всего лишь его долю. Пусть Витя останется с тем, что было у него до встречи с тобой.

− Ни рублём, ни квадратным метром, ни лошадиной силой больше, любовь моя.

Давид довольно улыбнулся и поцеловал меня в лоб.