Глава 31

Пока гости потихоньку стягивались к нам домой, Егор продолжал подбегать к окну и спрашивать у меня, как там папа.

− У него кровь была, так много и такая красная, мама. Дядя Давид плохой? – спросил он, шмыгая носом, когда мы проводили мужчину и готовились встречать Кирилла, друга из садика.

− Конечно нет, родной, − я присела на корточки и поцеловала сына в лобик. – Такое случается, если очень часто брать ту бутылочку из папиного шкафа, запомни на будущее.

− А с папой всё будет хорошо? – снова начинал плакать Егор, прижимая ладошки к глазам. – Он не умрёт?

− Нет, он скоро вернётся, − отвечала я, с болью в сердце смотря на переживающего малыша.

− И задует со мной свечи? – голос сына дрожал, и я обняла его.

− Да, милый. Не переживай.

Когда все гости были в сборе, а Егор получал свои подарки, он не забывал вновь и вновь подходить ко мне и канючить:

− Мам, я хочу показать папе свои подарки! Там столько всего, и даже машинка красная есть, папе понравится, я не хочу её пока распаковывать, пока папы нет, а Кирилл хочет, скажи ему, а? – дёргал он меня за рукав блузки, когда я несла пустой поднос на кухню.

− Милый, позови своих друзей к столу, − улыбнулась я, а мама Кирилла, стоявшая рядом, поманила пальцем своего ребёнка. – Человек−Паук уже скоро придёт, я видела как он карабкался по стене возле нашего окна в спальне, может уже даже заполз в него, − аниматор тем временем переоделся в нашей комнате и ждал сигнала, парясь в своём тесном костюме.

− Хорошо, − ответил Егор, но без энтузиазма – слишком тревожился о папе.

Господи, где же он, подумала я, косясь на часы, ребёнок себе места не находит…

− Это папа! – закричал сын, когда раздался звонок в дверь.

Я посчитала ребятню глазами, помня о том, что пока ещё у Вити были ключи от нашей квартиры. Ровно двенадцать, как и их мам, которые уже начинали рассаживаться за взрослым столом.

− Кого там принесло, − пробормотала я, направившись к двери, попутно отдав последний маффин с подноса какому−то ребятёнку. В нашей квартире стоял шум−гам, детишки смеялись и разоряли комод с игрушками, но Егор всё равно увязался за мной в коридор, поторапливая и спрашивая о папе, а за ним и горстка его друзей.

Я отворила дверь, и глаз мой задёргался:

− О господи, − сказала, не скрывая удивления.

Лиля заглянула внутрь и попыталась протиснуться, но я загородила путь и прищурилась. Белое платье, ободок с цветами и беременный живот, скрытый рюшами.

− Это принцесса, мама? – прошептал Егор, рассматривая гостью, − а где папа?

При упоминании Вити Лиля нахмурилась:

− А Витя не здесь?

− Тебе здесь не рады, кыш−кыш, − прошипела, сжимая пальцы на пустом подносе. Она уже было открыла рот, чтобы что−то сказать, но остановила взгляд на моей напрягшейся руке и стушевалась.

− Кто это, Яночка? – раздался голос одной из мамочек за моей спиной, а потом, не дожидаясь пока Лиля уберёт отвратительную раздувшуюся лодыжку с моей прихожей, я схватилась за край двери и со всей силы захлопнула её перед лицом малявки. Ногу та убрать успела – отпрыгнула назад, округлив от удивления голубые невинные глаза.

− Никто, она уже уходит.

Сердце гулко билось в груди, вокруг воцарилась тишина. Я прикрыла глаза и досчитала до пяти, прежде чем обернуться к гостям, притихшим за наблюдением этой сцены.

− Все за стол! – прочирикала я, пытаясь вернуть лицу нормальный вид. Лучезарно улыбнулась детворе и погнала всех в сторону кухни. – Пирожные со смешариками сами себя не съедят, вперёд, вперёд!

Мамочки смотрели на меня со смесью ужаса и уважения. А ещё понимания происходящего.

На кухне я делала всё механически и быстро, усадила Егора, детей, поставила еду, напитки, позвала Человека−Паука. Началась развлекательная программа.

Вышла из кухни, облокотилась спиной о дверь, пока с той стороны слышался задорный голос ведущего и смех детей, и выдохнула. А потом решительно двинулась в сторону прихожей.

Лиля мялась в подъезде и что−то набирала на телефоне, когда я вышла к ней.

− Я уже звоню Вите! – крикнула она мне, − я знаю, это всё вы! – слёзы заблестели в её глазах. – Это вы что−то сделали, подстроили, он бы не поступил так со мной, я в это не верю, вы не сможете…

− Значит так, маленькая тварь, − прошипела я, схватив её за белый воротничок платья и толкнув к стене. Голубые глаза округлились от ужаса. – Если ты заявилась сюда, значит должна была быть готова к последствиям. Бери своё пузо и проваливайте с ним нахрен из моего дома. Витю захватишь с собой, но позже, − добавила я, чуть смягчившись, когда глаза Лили увлажнились. – Не порть праздник моему сыну, по−хорошему тебя прошу.

− Что вы за человек! – закричала она с надрывом, и трогательная слеза скатилась с её ресниц на щеку. – Как о вещи о нём говорите! Для вас Витя так, функция! Поэтому ему и было плохо с вами…

− Варежку захлопни и делай как я сказала, пока я сама тебя с лестницы не спустила, − пригрозила я. – Припёрлась на детский праздник скандалы устраивать, самой не стыдно?

− Я правда вам зла не желала, − пролепетала девушка, − Просто полюбила, искренне, хотела счастья для себя, разве это преступление? Вам не суждено было оставаться вместе, звёзды его от вас всё равно увели бы!… Но вы просто ужасная, как вы со мной, так теперь и я буду…

Она говорила так обиженно, что я ушам своим не поверила. Мысленно посчитала до пяти и глубоко вдохнула:

− Ужасная, не ужасная, но ты тоже скоро станешь матерью, поставь себя на моё место.

− А вы себя на моё ставили? Я же чуть… − голос её задрожал, и она схватилась за живот, − Я же чуть не убила свою малышку… Всё из−за вас!

− Да, из-за меня, это я отвечала тебе с телефона Вити. Заявление на меня напиши, − отмахнулась я.

- Вы... - ахнула она, ужаснувшись, - просто отвратительная... Старуха!

Лицо моё вытянулось. Я немного опешила, а потом рассмеялась. Старухой меня ещё не называли.

- Если я старуха, то недолго тебе ещё под моим мужем лежать, - усмехнулась я, пока она кипела от злости. - Смотри, как бы не помер на тебе от сердечного приступа, с нами, стариками, такое случается, - я подмигнула ей, мечтая уже спровадить дух этой гадины из моего гнёздышка и пойти наконец к сыну. – Наша семья и так разрушена, чего тебе ещё надо?

− Чтобы вы ответили за то, что сделали! Мало того, что я чуть не пошла на аборт, так теперь нам с малышкой ещё и не на что будет жить! Всё было хорошо, пока вы не…

− А, тебя уволили, что ли? Из клуба?

− Притворяетесь, что не понимаете, о чём я? – прошипела Лиля, утирая слёзы. – Блог был моим единственным источником дохода, пока вы не начали писать гадости про меня, а теперь его заблокировали. За что вы так? Не смогли убить абортом, так решили что моя дочь должна умереть от голода?

− Погоди, погоди, − я нахмурилась. – Какие гадости, что ты несешь?

Она залезла в телефон и зло тыкнула мне в лицо статьёй со страницы нашего журнала. Полотнище текста, из которого я успела ухватить только «Если другая женщина отняла у вас мужчину, она увела из вашей жизни проблему. Настоящего мужчину нельзя увести. Всем хрю.». И фотография профиля с девушкой, подозрительно похожей на Еву? Я приподняла брови и приблизила лицо к экрану. Чёрт, точно Ева и её блог про свидания.

− Кто, если не вы?!

− Доброжелатели? – я пожала плечами. – Не скажу, что сочувствую, но я ничего не делала.

− После этого на мой блог поступали жалобы и его сочли подозрительным! – сказала Лиля с обидой и злостью. – Он – мой заработок и отдушина! Этого я вам не прощу никогда. Тоже про вас напишу своим подписчикам, век не отмоетесь.

− Послушай, Лиля, − сказала я, начиная терять терпение. – Гораздо важнее тебе понять, что я могу сделать гораздо хуже, чем опозорить тебя в интернетике, если не уберёшься отсюда. Это тебе не в блоге кулаками махать. Я потеряла с тобой кучу времени, а должна была быть с сыном эти пять минут, мне некогда слушать твоё нытьё.

Я потёрла переносицу пальцами и отошла от неё, а потом взгляд упал вниз: по лестнице поднимался Витя, придерживая рукой напитавшийся кровью тампон, торчащий из сломанного носа.

− Лиля?… − выдохнул он, смотря на нас снизу вверх, и в глазах его пронеслись тысячи разных эмоций. – Яна…

Он посмотрел на неё, потом на её живот, потом на меня, и снова на неё. Ну всё, вот и конец. Столько стараний впустую.

Желчь подобралась к моему горлу. Я зло усмехнулась, увидев его растерянность и страх.

− Объяснения будут, Витя? – решила я пошутить напоследок. – Эта малявка утверждает, что пузо у неё от тебя. Как понимать?