Глава 1

Небо плакало кровью. Или это была всего лишь ржавая вода, смешанная с грязью, в которой я лежала? Трудно сказать. Мои глаза застилала пелена, а в ушах стоял невыносимый звон, перекрывающий даже грохот копыт вражеской конницы.

— Генерал Пэк! Генерал Пэк Му-Ран! — кричал кто-то сквозь туман. — Северный фланг прорван! Мы не удержим перевал!

Я попыталась вдохнуть, но вместо воздуха в легкие ворвался вкус железа. Сломанные ребра. Кажется, их обломки уже проткнули всё, что можно было проткнуть внутри. Мой верный меч, «Пожиратель Луны», выщербленный и тяжелый, всё ещё сжимала моя рука, но пальцы уже не чувствовали рукояти.

Тридцать лет, ровно тридцать лет я провела в седле, в грязи, в бесконечной резне. Меня называли «Кровавым Вихрем», «Бичом Варваров», спасительницей Империи. Матери пугали мной непослушных детей, а вражеские военачальники назначали за мою голову цену, равную годовому бюджету небольшой провинции.

И что в итоге?

Я умираю в грязной луже, вдали от столицы, преданная теми самыми министрами, чьи жирные задницы я защищала. Подкрепление так и не пришло.

— Уходите... — прохрипела я, выплевывая сгусток крови. — Все... отступать.

— Но, Генерал!..

— Это приказ! — собрав последние крупицы Ки в голосовых связках, рявкнула я.

Звук шагов удалился. Я осталась одна, наконец-то. Больше не нужно размахивать этой тяжелой железкой. Больше не нужно спать в полглаза, ожидая ночной атаки. Больше не нужно есть сушеное мясо, жесткое, как подошва сапога.

Я закрыла глаза. Капли дождя смывали кровь с моего лица. Холод, который я всегда ненавидела, сейчас казался милосердным одеялом.

«Если существует следующая жизнь, — подумала я, чувствуя, как сердце делает последний, неровный удар, — я хочу быть камнем. Обычным придорожным камнем, чтобы просто лежать и ничего не делать. Или, если боги будут щедры, пусть я буду домашней кошкой. Спать, есть и гадить в песок... Звучит как рай...»

Мои глаза закрылись и я провалилась в темноту.

************************************

Первое, что вернулось ко мне, был запах. Не гнили, не гари и не немытых тел солдатской казармы. Пахло чем-то сладким, душным и дорогим. Сандал? Нет, горная вишня и... мускус?

Я нахмурилась. Почему в Преисподней пахнет благовониями? Или я попала в Небесный Чертог? Вряд ли. С моим послужным списком меня должны были отправить прямиком в кипящее масло.

Я попыталась пошевелиться. Тело отозвалось странной тяжестью, но не той привычной свинцовой усталостью воина. Это была какая-то вязкая, мягкая лень. Под спиной было что-то невероятно нежное, струящееся, прохладное.

Я резко распахнула глаза.

Надо мной не было серого неба войны, там был потолок, расписанный золотыми журавлями и лотосами. С лакированных балок свисали фонари из тончайшей рисовой бумаги, украшенные алыми кистями.

Я резко села, точнее, попыталась сесть резко, как привыкла — рывком пресса. Но вместо этого мое тело вяло качнулось, голова закружилась, и я с тихим стоном рухнула обратно на подушки.

Подушки! Их здесь было десятки. Огромная кровать, на которой мог бы разместиться целый взвод, была завалена шелками и парчой.

— Где я? — мой голос прозвучал тонко, капризно и совершенно незнакомо. Это не был мой хриплый бас, сорванный годами команд. Это был голосок избалованной пташки.

Я подняла руку к лицу.

Это была не моя рука.

Мои руки были покрыты шрамами, мозолями от меча и ожогами от пороха. Кожа на них была грубой, обветренной.

Рука, на которую я смотрела сейчас, была произведением искусства. Тонкая, белоснежная, словно вырезанная из нефрита высшего сорта. Пальцы длинные, хрупкие, с идеально отполированными ногтями, выкрашенными соком бальзамина в нежно-розовый цвет. На запястье позвякивал браслет из чистого золота, который стоил больше, чем вся моя экипировка в прошлой жизни.

Я медленно ощупала себя. Грудь... мягкая, не стиснутая бинтами. Кожа гладкая, как поверхность спокойного озера. Ни одного шрама, ни одного следа от стрелы или сабли.

— Мне нужно зеркало, — прошептала я в пустоту.

Рядом с ложем стоял туалетный столик из красного дерева, инкрустированный перламутром. Я, шатаясь, как пьяный новобранец, сползла с кровати. Ноги утонули в пушистом ковре. Я сделала три шага и задохнулась.

Одышка? От трех шагов?!

Я добралась до бронзового зеркала и застыла.

Из отражения на меня смотрела незнакомка. Поразительно красивая, но какой-то холодной, злой красотой. Глаза, похожие на лисьи, с приподнятыми уголками, полные высокомерия. Губы, словно лепестки вишни, но сложенные в вечно недовольную гримасу. Кожа настолько бледная, что казалась почти прозрачной.

В голове вдруг вспыхнула резкая боль, и поток чужих воспоминаний хлынул в мой разум.

Юн Сора. Единственная дочь Министра Церемоний Юна. Двадцать лет. Известна в столице как «Ядовитая Орхидея». Капризная, жестокая, ленивая и невероятно богатая. Ненавидит физические нагрузки, любит тратить деньги отца, унижать слуг и портить жизнь сводным сестрам.

Последнее воспоминание: она выпила вина на банкете, почувствовала жар и прилегла отдохнуть. Сердце. У этой девицы было слабое сердце от рождения, а корсет был затянут слишком туго. Она просто задохнулась во сне. Глупая, бесславная смерть.

Я моргнула, глядя на свое новое лицо.

Значит, Великий Генерал Пэк Му-Ран умерла, а вместо неё теперь живет Юн Сора.

Я медленно, очень медленно расплылась в улыбке. Отражение ответило мне хищным оскалом, который на этом нежном личике смотрелся пугающе.

— Слабое сердце? — прошептала я, прижимая руку к груди. Стук был тихим, вялым. — Неспособность поднять ничего тяжелее веера? Богатый отец, который откупается от проблем золотом?

Я запрокинула голову и рассмеялась. Смех вышел булькающим, потому что мне не хватало дыхания, но я была счастлива.

Боги услышали меня! Это не кошка и не камень, это даже лучше! Я — бесполезная, богатая аристократка!

— Пенсия! — выдохнула я, с восторгом падая обратно в мягкие объятия одеял. — Наконец-то, законная пенсия!

В этот момент тяжелые двери, ведущие в покои, со скрипом отворились. Я замерла, по привычке пытаясь нащупать под подушкой кинжал, но там был только мешочек с сушеной лавандой.

В комнату вошла молоденькая служанка с медным тазом, от которого шел пар. Она шла, опустив глаза в пол, её плечи дрожали.

— Г-госпожа... — пропищала она, не смея поднять взгляд. — Вы... вы уже проснулись? Простите эту никчемную рабыню, я опоздала на целых два вдоха! Пожалуйста, не бейте!

Служанка рухнула на колени, вода из таза выплеснулась на дорогой ковер. Девушка сжалась в комок, ожидая удара.

Ах да. Память Юн Соры любезно подсказала мне, что вчера эта самая служанка получила горячим чаем в лицо просто за то, что он был недостаточно сладким.

Я вздохнула. Вставать не хотелось. Бить кого-то — тем более, это же требует затрат энергии.

— Эй, ты, — лениво протянула я.

Служанка вздрогнула так сильно, что я испугалась, как бы у неё не случился припадок.

— Убери это, — я махнула рукой в сторону лужи. — И принеси мне чаю. Самого лучшего. И сладостей, много сладостей.

Девушка замерла, наконец-то осмелившись поднять на меня глаза, полные ужаса и непонимания.

— Вы... вы не будете наказывать Сун-и? Не прикажете выпороть?

— А это поможет убрать воду с ковра? — философски заметила я, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Нет, это создаст только лишний шум. А я люблю тишину. Иди.

Служанка, пятясь и кланяясь так часто, что напоминала заводную куклу, исчезла за дверью.

Я снова осталась одна. Тишина дворца, а поместье Министра Юна по размерам не уступало дворцу, была божественной. Никаких горнов. Никаких криков раненых.

Я попыталась проверить свое состояние. Как мастер боевых искусств, достигший пика, я привыкла контролировать каждый поток энергии Ки в своем теле. Я закрыла глаза и сосредоточилась на даньтяне — энергетическом центре внизу живота.

Пусто.

Там было сухо и пусто, как в пересохшем колодце. Каналы Ки были узкими, забитыми шлаками, атрофированными. Это тело никогда не тренировалось, мышцы были желеобразными, а кости — тонкими и ломкими.

Если бы я сейчас попыталась выполнить «Удар Раскалывающий Гору», я бы, скорее всего, сломала себе запястье и умерла от разрыва сердца.

— Идеально, — промурлыкала я, заворачиваясь в шелк, как гусеница в кокон. — Никто никогда не призовет меня на войну. Кому нужен такой мусор на поле боя? Меня даже в обоз не возьмут — я буду только объедать солдат.

Я — Юн Сора, главная злодейка столицы, гроза служанок и позор семьи. И я намерена наслаждаться этим титулом до конца своих дней.

Дверь снова открылась. На этот раз вошла не служанка, а дородная женщина в богатом ханбоке темно-синего цвета. Это была главная экономка поместья, госпожа Чхве. Её лицо было каменным, но в глазах читалось плохо скрываемое презрение.

— Леди Юн, — сухо произнесла она, даже не поклонившись как следует. — Ваш отец, Его Превосходительство Министр, желает видеть вас в своем кабинете немедленно.

— Немедленно? — переспросила я, пробуя это слово на вкус. Оно мне не нравилось, оно подразумевало спешку.

— Именно так. Речь идет о вашем вчерашнем... поведении на банкете. И о жалобах семьи Ли.

Ах да. Воспоминания подсказали: вчера Юн Сора не только умерла, о чем никто не знает, но перед этим успела опрокинуть супницу на платье дочери Министра Финансов. Громкий скандал.

— Скажите отцу, — я зевнула, прикрывая рот изящной ладошкой, — что я нездорова. Я при смерти. Мое сердце разбито, а душа требует покоя.

Госпожа Чхве дернула бровью.

— Его Превосходительство сказал, что если вы не придете сами, он прикажет страже принести вас.

О, это звучало серьезно. Если меня понесет стража, это будет тряска. А тряска мне не нужна.

— Хорошо, — я с трудом спустила ноги с кровати. — Помогите мне одеться. И выберите что-нибудь... легкое. Мне тяжело носить все эти ваши украшения.

Пока служанки, их набежало уже штук пять, облачали меня в многослойные одеяния цвета утренней зари, я разглядывала свои новые владения. Шкатулки с драгоценностями, полки с книгами, судя по слою пыли, Сора их не открывала, предпочитая романы с картинками, вазы династии Корё.

Богатство. Безграничное, бессмысленное богатство.

В прошлой жизни моей самой большой ценностью был меч и конь. Теперь у меня было столько шпилек для волос, что ими можно было вооружить небольшой отряд. Кстати, это мысль... Я взяла одну золотую шпильку (пинё) с заостренным концом и незаметно взвесила в руке. Баланс был смещен, но если ударить в точку под ухом...

Стоп, нееет. Я положила шпильку обратно. Я на пенсии. Никаких убийств. Только чай.

Путь до кабинета отца занял целую вечность. Я задыхалась. Корсет, или то, что заменяло его в этом наряде, давил на ребра. Юбки путались в ногах.

Я шла по коридорам, и слуги расступались передо мной, как воды моря перед божеством, только в их глазах был не трепет, а страх. «Она идет! Ведьма идет!» — читалось в их взглядах.

Отлично. Пусть боятся. Страх — лучшая гарантия того, что меня не будут беспокоить по пустякам.

Кабинет Министра Юна был пропитан запахом чернил и старой бумаги. Сам Министр, мужчина лет пятидесяти с редкой бородкой и усталыми глазами, сидел за низким столиком и что-то писал. Увидев меня, он отложил кисть и тяжело вздохнул.

— Сора, — произнес он так, словно мое имя причиняло ему зубную боль.

— Отец, — я склонилась в поклоне. Мое тело само знало этикет, вбитый с детства. Спина ровная, руки сложены на уровне живота, взгляд смиренный.

— Ты снова опозорила нас, — без предисловий начал он. — Семья Ли требует сатисфакции. Твоя мачеха плачет с утра. Твои сестры боятся выходить в свет.

Я молчала. Что я должна была сказать? «Прости, старик, твоя дочь умерла, а в её теле теперь живет древний воин, которому плевать на суп на платье»?

— Я устал, Сора, — продолжил он, потирая виски. — Я слишком долго потакал твоим капризам из-за памяти о твоей покойной матери. Но мое терпение лопнуло. Тебе двадцать лет. Никто в столице не хочет брать тебя в жены, зная твой нрав.

«И слава предкам!» — мысленно возликовала я.

— Но я нашел решение, — его глаза сверкнули стальным блеском опытного политика. — Император обеспокоен положением на Северной границе. Генерал Чон Хасо, прозванный «Демоном Войны», возвращается в столицу для доклада. Ему нужна жена. Точнее, ему нужен влиятельный тесть, чтобы укрепить свои позиции при дворе, а мне нужна защита армии.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. Генерал? Военный? Нет-нет-нет.

— Генерал Чон известен своей... жестокостью и нелюдимостью, — продолжал отец, явно пытаясь меня запугать. — Говорят, он убивает людей одним взглядом. Ему не нужна нежная жена. Ему нужна та, кто сможет выжить в его доме, полном оружия и солдат. И я предложил твою кандидатуру.

— Вы... что? — вырвалось у меня.

— Император одобрил. Помолвка уже объявлена. Ты выйдешь замуж за Генерала Чон Хасо через месяц.

Я стояла, парализованная этой новостью. Выйти замуж за генерала? Это значит снова окунуться в мир войны? Слушать разговоры о тактике за ужином? Видеть начищенные доспехи в прихожей?

А вдруг он заставит меня делать зарядку?!

— Отец! — воскликнула я, и в моем голосе прозвучал искренний ужас. — Вы не можете так поступить! Я же... я же хрупкий цветок! Я умру от одного вида меча! Я не вынесу грубости солдафона!

Министр Юн усмехнулся.

— Именно на это я и рассчитываю, дочь моя. Может быть, «Демон Войны» сможет выбить из тебя эту дурь. Или ты просто будешь сидеть в его поместье тихо, как мышь, боясь пикнуть. В любом случае, проблема решена. Ты свободна.

Он снова взялся за кисть, давая понять, что аудиенция окончена.

Я вышла из кабинета, шатаясь. Мир рушился. Моя идеальная пенсия была под угрозой.

Генерал Чон Хасо. Я слышала это имя даже в своей прошлой жизни, если считать, что миры похожи, а они были подозрительно похожи. Легендарный стратег. Человек, который не знает жалости.

Я шла по саду, не разбирая дороги. Мои шелковые туфельки скользили по гравию. Гнев закипал во мне. Не на отца, нет, на судьбу.

«Я не позволю!» — думала я, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — «Я найду способ разорвать эту помолвку. Я стану самой невыносимой, самой болезненной, самой бесполезной невестой в истории Империи Чосон, или как тут называется эта страна. Он сам сбежит от меня через неделю!»

Погруженная в свои мысли, я не заметила, как вышла к небольшому искусственному пруду с карпами. И я уж точно не заметила маленького камешка под ногой.

Моя лодыжка подвернулась, тело, лишенное баланса, накренилось вперед. Я взмахнула руками, пытаясь удержаться, но гравитация была беспощадна.

Плюх!

Ледяная вода сомкнулась над моей головой. Шелковые юбки тут же намокли и потянули меня на дно, как якорь. Я попыталась грести, но руки были слабыми, а паника тела Юн Соры захлестнула разум.

«Позор...» — пронеслось в голове. — «Легендарный Генерал Пэк утонула в декоративном пруду глубиной по пояс...»

Вдруг сильная рука схватила меня за воротник платья и рывком выдернула на поверхность.

Я закашлялась, жадно хватая воздух. Меня вытащили на берег и небрежно бросили на траву, как мешок с мокрым рисом.

— Леди Юн, — раздался низкий, рокочущий голос. — Вы решили искупаться или пытались покончить с собой, узнав о нашей помолвке?

Я подняла голову, отжимая мокрые волосы с лица.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, очень высокий. Широкие плечи затянуты в темно-синий мундир без знаков отличия, но качество ткани кричало о высоком статусе. На поясе висел меч — простой, без украшений, но ножны были потерты именно там, где ложится рука. Оружие профессионала.

Его лицо было словно высечено из гранита. Резкие скулы, прямой нос, черные глаза, в которых не было ни капли тепла, только холодный, оценивающий интерес.

Чон Хасо, мой будущий муж, моя проблема.

Мой внутренний воин мгновенно оценил его. Стоит твердо, центр тяжести смещен вниз. Дышит ровно, несмотря на то, что только что вытащил меня из воды одной рукой. Опасен, смертельно опасен.

Но Юн Сора должна была отреагировать иначе.

Я сделала глубокий вдох и... закатила глаза, издав самый драматичный стон, на который была способна.

— О, небеса... — прошептала я, падая обратно на траву в притворном обмороке. — Какой грубиян... Мое бедное сердце...

Сквозь прикрытые ресницы я увидела, как уголок его рта дернулся. Не в улыбке, в раздражении.

— Вставайте, — холодно произнес он. — Вода была вам по колено. И вы только что, падая, сгруппировались так, чтобы не удариться головой о камень. Любопытно.

Я замерла. Черт, рефлексы. Проклятые боевые рефлексы. Тело слабое, но мозг среагировал быстрее.

Я открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх, уже без всякого притворства.

— Генерал, — сказала я, не вставая. — Если вы уже поняли, что я не утонула, может быть, вы подадите даме руку? Или будете ждать, пока я простужусь и умру до свадьбы, избавив вас от хлопот?

Он смотрел на меня долгих три секунды. Потом, к моему удивлению, протянул руку. Его ладонь была огромной, мозолистой и теплой.

Я вложила в неё свои холодные, дрожащие пальцы.