Глава 2

Рука Генерала Чон Хасо была горячей, словно камень, пролежавший день под солнцем пустыни. Когда он помог мне подняться, я почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев — его внутренняя энергия, его Ки, была плотной, агрессивной, готовой вырваться наружу.

В моей прошлой жизни, будучи Генералом Пэк, я бы мгновенно ударила его в солнечное сплетение, чтобы проверить прочность его защиты. Но сейчас я — Юн Сора, «нежный цветок», который чуть не утонул в луже.

— Благодарю вас, Генерал, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос дрожал. — Вы спасли мою никчемную жизнь.

Он не отпустил мою руку сразу, его темные глаза скользнули по моему мокрому платью, прилипшему к телу, затем задержались на лице. Он искал ложь, искал воина, который сгруппировался при падении.

— Впредь смотрите под ноги, Леди Юн, — произнес он ровным тоном, в котором слышался звон стали. — Поле боя не терпит невнимательности. Даже если это поле боя — сад вашего отца.

Он резко отпустил мою ладонь, развернулся и зашагал прочь. Его походка была безупречной: широкие шаги, прямая спина, рука на эфесе меча. Хищник, покидающий место охоты.

Я смотрела ему вслед, и уголок моего рта дернулся в усмешке.

«Поле боя? — мысленно фыркнула я. — Мальчишка. Ты не видел настоящего поля боя. Ты не видел, как мы ели кору деревьев при осаде крепости Анси. А этот сад... это просто песочница».

— Госпожа! Госпожа! — ко мне бежала моя служанка, та самая Сун-и, с ворохом полотенец, она была бледна как полотно. — О боги, вы мокрая! Если вы заболеете, Главная Госпожа снимет с меня шкуру!

— Не кричи, — я поморщилась, у Юн Соры был слишком чувствительный слух. — Идем, я хочу в горячую воду, сейчас же.

************************

В моих покоях царил хаос. Служанки носились туда-сюда с ведрами горячей воды, добавляя в медную ванну настои полыни и сушеные лепестки роз. Запах стоял одурманивающий.

Я погрузилась в воду по самый подбородок и блаженно закрыла глаза. Тепло проникало в кости, размягчая застывшие мышцы. Это тело было таким слабым, что даже холодная вода пруда вызвала озноб, который никак не проходил.

«В прошлой жизни я могла спать на снегу, укрывшись только плащом, — с тоской подумала я. — А теперь мне нужна ванна с травами, чтобы не умереть от насморка. Позор».

Пока служанки мыли мне волосы, осторожно массируя кожу головы, я погрузилась в воспоминания Юн Соры. Мне нужно было понять, почему меня называют «Злодейкой». Если я собираюсь жить в этом теле, я должна знать своих врагов и свои грехи.

Картины прошлого всплывали одна за другой, и, честно говоря, они были жалкими.

Юн Сора не была злой, она была одинокой и глупой.

Мать Соры умерла при родах. Отец, Министр Юн, быстро женился снова на госпоже Чо из влиятельного клана. Мачеха привела с собой дочь, Юн Хва-Ён, которая была на год моложе Соры.

Классическая история. Мачеха внешне была добра, словно бодхисаттва, но на деле медленно и верно изолировала Сору.

— Сора такая болезненная, ей не стоит учиться каллиграфии, она устанет.

— Сора такая хрупкая, ей не нужно ходить на приемы, там душно.

— Сора такая эмоциональная, лучше ей не общаться с другими детьми, они могут ее обидеть.

В итоге выросла капризная, социально неадаптированная истеричка, которая думала, что мир вращается вокруг нее, но при этом чувствовала себя глубоко несчастной.

А титул «Злодейки»? О, это было смешно.

Полгода назад на чайной церемонии Леди Ли, дочь Министра Финансов, "случайно" пролила горячий чай на любимое платье Соры. Все посмеялись. Сора, не умея держать лицо, ибо никто не учил, расплакалась и убежала.

На следующий день Леди Ли получила в подарок от Соры корзину изысканных персиков. А к вечеру Леди Ли не могла отойти от уборной дальше чем на пять шагов.

«Слабительное, — констатировала я, разбирая память. — Сора подкупила слугу, чтобы тот подсыпал в персики порошок корня ревеня. Грубо. Примитивно. Но эффективно».

С тех пор Сору называли «Ядовитой Орхидеей». Люди боялись её мести. Боялись, что в их чае окажется яд, а в постели — скорпионы.

Я усмехнулась, пуская пузыри в воду.

«Отлично. Просто великолепно. Страх — это стена. Стена — это покой. Если все думают, что я сумасшедшая отравительница, никто не захочет приглашать меня на скучные поэтические вечера. Никто не будет навязывать мне дружбу. Я смогу сидеть в своем поместье, пить чай и смотреть на облака».

Внезапно дверь в купальню с шумом распахнулась. Служанки испуганно пискнули и бросились к стенам, склонив головы.

В комнату вплыла женщина. Именно вплыла, потому что её походка была настолько плавной, что казалось, она не касается пола. Роскошный ханбок фиолетового цвета с серебряной вышивкой, высокая прическа, украшенная нефритом. Красивое лицо, тронутое первыми морщинами, на котором застыла маска вежливого беспокойства.

Моя мачеха, госпожа Чо.

А за ней, семеня мелкими шажками, шла её дочь — Юн Хва-Ён. Милое создание с большими глазами лани, в розовом платье. Идеальная аристократка.

— Ох, бедное дитя! — воскликнула мачеха, прижимая руки к груди. В её голосе было столько жалости, что у меня свело зубы. — Я слышала, ты упала в пруд? Как неосторожно! А ведь скоро помолвка! Ты хочешь предстать перед Генералом Чоном простуженной и бледной?

Я медленно открыла один глаз.

— Матушка, — мой голос был ленивым и тягучим. — Вы пришли помочь мне помыть спину? Или просто проверить, не утонула ли я окончательно?

Служанки ахнули. Юн Сора никогда не дерзила мачехе так открыто. Она обычно закатывала истерики, кричала, топала ногами, но не использовала сарказм.

Глаза госпожи Чо сузились на мгновение, но маска тут же вернулась на место.

— Сора, дорогая, ты бредишь от лихорадки? Как ты можешь так разговаривать со старшими? Я пришла убедиться, что ты в порядке. Отец очень расстроен. Он говорит, что ты пыталась привлечь внимание Генерала таким постыдным способом.

— Падение в воду — это старый трюк, сестрица, — подала голос Хва-Ён. Она смотрела на меня с плохо скрываемым злорадством. — Все знают, что Генерал Чон ненавидит слабых женщин. Ты только унизила себя. Он наверняка уже просит отца расторгнуть помолвку.

Она улыбнулась, прикрыв рот рукавом.

Я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Не моя. Ярость Юн Соры. Этой девочке годами внушали, что она ничтожество.

Но теперь здесь я. Пэк Му-Ран. И я не терплю, когда новобранцы открывают рот без разрешения.

Я медленно села в ванной. Вода с шумом стекла с моих плеч. Я посмотрела прямо в глаза сводной сестре.

В этот момент я, забывшись, слегка высвободила свою ауру. Жажду убийства (Сакки), накопленную за тридцать лет резни. Совсем чуть-чуть. Каплю.

В комнате резко похолодало, пар над ванной перестал клубиться.

Хва-Ён побледнела. Она отшатнулась, словно увидела за моим плечом призрака с окровавленным мечом. Её ноги подогнулись, и она ухватилась за руку матери.

— Я не пыталась привлечь его внимание, — сказала я тихо. — Я просто поскользнулась. Но знаешь, Хва-Ён... Если Генерал расторгнет помолвку, отец найдет мне другого жениха. А если не найдет... я останусь здесь. Навсегда. В этом доме. С тобой. И буду каждое утро проверять твой чай на наличие... сюрпризов.

Хва-Ён пискнула. Мачеха напряглась, её улыбка стала похожа на оскал.

— Ты угрожаешь сестре? После того, что ты сделала с Леди Ли?

— Я? Угрожаю? — я невинно похлопала ресницами, убирая ауру. Атмосфера мгновенно разрядилась, вернулось тепло. — Ну что вы. Я просто забочусь о её здоровье. Чай бывает таким... непредсказуемым. А теперь, прошу меня простить. Вода остывает, а мне нужен покой. Вон.

Последнее слово я произнесла шепотом, но оно прозвучало как приказ генерала армии перед атакой.

Госпожа Чо открыла рот, чтобы что-то сказать, но, встретившись с моим пустым, ленивым взглядом, передумала. В этом взгляде не было привычной истерики, за которую можно было зацепиться. Там была стена.

— Пойдем, Хва-Ён, — процедила она. — Твоей сестре нужно лечить голову. Надеюсь, лекарь придет скоро.

Они вышли, громко шурша юбками.

Я выдохнула и снова сползла под воду.

«Победа, — подумала я. — Первая стычка выиграна без единого удара. Психологическая война — это тоже искусство».

************************

Следующие три дня прошли в блаженном ничегонеделании. Я объявила, что больна, и не выходила из комнаты. Служанки приносили мне еду, много еды: сладкие рисовые пирожки тток, куриный суп с женьшенем, медовые груши, и я ела, лежа в постели.

Это было великолепно. Мое тело наполнялось силой. Не физической — мышцы все еще были как у медузы, а жизненной. Я чувствовала, как вкусная еда и долгий сон восстанавливают потоки энергии.

Но покой не мог длиться вечно.

На четвертый день принесли свадебные наряды.

Помолвка была подтверждена. Генерал Чон не отказался. Напротив, он прислал дары: шкатулки с жемчугом, шелка из южных провинций и... меч.

Да, он прислал мне короткий церемониальный меч в ножнах, украшенных перламутром.

Отец был в ярости от такого подарка. «Это дурной знак! Он намекает на смерть!», кричал он, но я была в восторге. Я тайком доставала меч, когда никого не было, и просто держала его в руках. Баланс был смещен к рукояти, сталь была средней паршивости, но это был меч. Мой старый друг.

— Госпожа, пора примерять свадебный ханбок, — голос швеи вырвал меня из грез.

Я стояла посреди комнаты, раскинув руки, пока вокруг меня ползали три портнихи.

— Туже! — командовала главная швея. — Талия должна быть как стебель бамбука!

— Если вы затянете туже, я сломаюсь, как сухая ветка, — проворчала я, пытаясь вдохнуть. — Зачем столько слоев? Нижняя рубашка, средняя рубашка, верхняя рубашка, нижняя юбка, пышная юбка, верхняя накидка... Я вешу сорок килограммов, а одежды на мне еще на десять!

— Такова традиция, леди Юн, — чопорно ответила швея, втыкая булавку куда-то в район моего ребра. — Вы станете женой Генерала. Вы должны сиять, как солнце.

— Я буду сиять от пота, — буркнула я.

Я посмотрела в зеркало. Отражение было великолепным. Ярко-красный шелк, вышитый золотыми фениксами. Лицо набелено, губы алые. Настоящая кукла. Красивая, дорогая, безжизненная кукла.

Внезапно меня посетила мысль.

Генерал Чон Хасо. «Демон Войны». Человек, который живет на границе. У него там варвары, набеги, холод и отсутствие удобств.

Если я стану его женой, он, скорее всего, заберет меня с собой?

Нет. Отец сказал, что ему нужен «тесть в столице». Значит, его база будет здесь? Но он военный. Он не сможет сидеть на месте. Он будет уезжать в походы. На месяцы. На годы.

А я останусь в его поместье. Одна. В статусе Главной Хозяйки. С его деньгами и с правом приказывать его слугам.

У меня перехватило дыхание от открывающихся перспектив.

Идеальный муж — это отсутствующий муж.

Если он будет дома, я буду играть роль болезненной жены. «Ох, дорогой, у меня мигрень, я не могу выйти к ужину». «Ах, свет моих очей, я подвернула ногу, не могу пойти на прогулку».

А когда он уедет... О, когда он уедет! Я буду спать до полудня. Я найму лучших поваров. Я куплю самых мягких кошек в Империи.

— Мне нравится этот брак, — внезапно громко сказала я.

Швея, которая держала булавки во рту, чуть не проглотила одну от неожиданности.

— Что вы сказали, госпожа?

— Я сказала, затягивайте, — я расправила плечи. — Я должна выглядеть идеально. Я должна очаровать этого мужчину настолько, чтобы он женился на мне как можно скорее и... уехал воевать.

****************************

Вечер перед официальной церемонией помолвки.

Я сидела в беседке, наслаждаясь прохладой и вкусом чая с хризантемами. Сад был погружен в сумерки. Светлячки начинали свой танец над кустами пионов.

Тишина, благословенная тишина.

Внезапно мои уши уловили шорох. Не такой, как от ветра или мелкого зверька. Это был шорох ткани о кору дерева. Кто-то был здесь, кто-то, кто не хотел быть обнаруженным.

В прошлой жизни я бы метнула чашку в звук, пробив череп шпиону. Сейчас я просто лениво повернула голову.

— Выходить из тени — это вежливость, доступная даже ворам, — произнесла я в пустоту.

Из-за старого клена отделилась тень. Высокая фигура перемахнула через ограду беседки и беззвучно приземлилась передо мной.

Генерал Чон Хасо. Опять.

Он был не в мундире, а в простой черной одежде для ночных вылазок. Лицо было скрыто повязкой, но эти глаза я узнала бы из тысячи.

— Вы почувствовали меня, — это был не вопрос. Он стянул маску, открывая лицо. На его щеке был свежий порез. — Я скрывал свое присутствие. Обычный человек не услышал бы меня.

— У меня чуткий сон и хорошие уши, — я пожала плечами, наливая себе еще чаю. — А вы, Генерал, кажется, любите лазить по чужим садам по ночам? Это такое хобби? Или вы пришли убить меня до свадьбы, чтобы не мучиться?

Он подошел ближе и сел напротив меня, не спрашивая разрешения. От него пахло кровью и металлом. Свежей кровью.

— На меня напали по дороге во дворец, — спокойно сказал он, словно говорил о погоде. — Наемники. Я решил срезать путь через сад вашего отца, чтобы не привлекать внимания стражи своим видом.

Я посмотрела на порез на его щеке. Неглубокий, но неприятный.

— Вы ранены.

— Царапина.

— Вы испачкаете кровью мой стол, — я вздохнула, доставая из рукава чистый шелковый платок. — Наклонитесь.

Он удивленно вскинул брови.

— Вы не кричите? Не падаете в обморок при виде крови?

— Я слишком ленива, чтобы кричать, — соврала я. — К тому же, если я закричу, сбежится стража, увидит вас здесь, пойдут слухи... Мне лень объясняться с отцом. Наклонитесь же.

Он послушно наклонился. Я протянула руку и аккуратно промокнула кровь на его щеке. Его кожа была горячей, мои пальцы коснулись его скулы, он замер, перестав дышать.

Я почувствовала, как его мышцы напряглись под моей рукой. Он был как натянутая тетива. Опасный зверь, который позволил себя погладить.

— У вас холодные руки, Леди Юн, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. Расстояние между нашими лицами было недопустимо малым по всем законам приличия.

— У меня слабое кровообращение, — ответила я, не отводя взгляда. — И черствое сердце. Так говорят.

— Говорят, вы отравили соперницу из-за платья.

— Она мешала мне есть персики.

В его глазах промелькнула искра. Смех?

— Вы странная, — сказал он. — Вы не похожи на те слухи, что ходят о вас. Вы пахнете не духами, а... чаем и лекарствами. И вы не боитесь меня.

— Я боюсь только одного, Генерал, — я убрала платок с его лица. — Что вы заставите меня бегать по утрам.

Он вдруг рассмеялся. Глубоким, бархатистым смехом, который, казалось, шел из самой груди. Это сделало его суровое лицо неожиданно молодым и красивым.

— Не волнуйтесь, — сказал он, поднимаясь. — Я бегаю один.

Он надел маску обратно.

— Спасибо за помощь, Леди Юн. Мы увидимся завтра на церемонии. Постарайтесь не упасть в пруд.

Он прыгнул на перила беседки и растворился в ночи, словно призрак.

Я осталась сидеть с окровавленным платком в руке. Сердце Юн Соры в груди билось чуть быстрее обычного.

— Черт, — прошептала я. — Кажется, этот мальчишка не так уж прост. Он заметил, что я не боюсь крови. Мне нужно быть осторожнее.

Я посмотрела на луну. Завтра моя жизнь изменится окончательно. Я стану женой «Демона».

Но одно я знала точно: никакой власти, никакой войны. Только мягкие подушки и вкусный чай. Даже если для этого мне придется перевоспитать самого страшного Генерала Империи.

Я зевнула, спрятала платок в рукав и побрела спать. Завтра будет трудный день, придется много стоять и улыбаться. Ужасная перспектива.