Глава 3

Если ад существует, то я уверена: грешников там не варят в котлах. Их заставляют носить парадный придворный наряд эпохи Великой Империи.

Я сидела перед зеркалом, чувствуя, как моя шея медленно, но верно превращается в пыль под тяжестью гачхе — огромного парика из плетеных кос, украшенного нефритом, золотом, кораллами и, кажется, половиной скал Восточного побережья. Эта конструкция весила больше, чем мой шлем в прошлой жизни.

— Госпожа, не двигайтесь, — прошипела старшая служанка, втыкая в эту волосяную башню очередную шпильку длиной с кинжал убийцы. — Если парик съедет хоть на волосок, это будет позором перед лицом Императора!

— Позором будет, если моя голова отвалится и покатится к ногам Его Величества, — прохрипела я.

Мое отражение было пугающе великолепным. Лицо, набеленное до состояния фарфоровой маски, ярко-алые губы, брови, выведенные углем в изящные дуги. Платье... О, это платье. Цвета глубокой ночи с вышитыми серебром пионами. Юбка была настолько пышной, что я занимала собой все пространство комнаты. Тугая повязка на груди не давал дышать.

Сегодня был день официальной помолвки. Банкет в Императорском Дворце.

— Паланкин подан! — донеслось со двора.

Я попыталась встать. Ноги дрожали. Не от страха, а от того, что на мне было, наверное, двенадцать слоев шелка. Я чувствовала себя капустой. Очень дорогой, очень несчастной капустой.

— Поддержите меня, — скомандовала я служанкам. — Если я упаду, не встану. И буду лежать там, пока не истлею.

Меня под руки вывели во двор. Отец уже ждал, расхаживая взад-вперед в своем министерском облачении. Увидев меня, он одобрительно кивнул.

— Выглядишь достойно, Сора. Помни: ни слова лишнего. Просто стой, улыбайся и смотри в пол. Не ешь слишком много, не пугай людей. И ради всех предков, не угрожай никому ядом.

— Да, отец, — я смиренно поклонилась, чувствуя, как парик тянет меня к земле.

Я забралась в паланкин. Это была роскошная коробка с мягкими подушками, которую несли четверо крепких мужчин. Как только мы тронулись, меня начало укачивать. Ритмичное покачивание, духота, запах лака...

«В прошлой жизни я скакала галопом на лошади, отстреливаясь из лука, — мрачно думала, прижимая надушенный платок к носу. — А теперь меня тошнит от плавной ходьбы носильщиков. Какое падение».

Путь до дворца занял около часа, или, как говорили здесь, «время горения одной большой палочки благовоний». Когда мы прибыли, солнце уже клонилось к закату, окрашивая черепичные крыши дворцового комплекса в кроваво-красный цвет. Красиво. И зловеще.

Мы прошли через главные ворота Кванхвамун. Стражники в ярких доспехах салютовали отцу алебардами. Я заметила, как один из них скосил глаза на меня и тут же отвел взгляд, словно увидел демона. Слухи о «Ядовитой Орхидее» явно добрались и до дворцовой стражи.

Двор кипел. Сотни аристократов в разноцветных ханбоках напоминали клумбу, в которую кто-то бросил горсть драгоценных камней. Шепот усилился, как только мы вошли.

— Смотрите, это она... Дочь Министра Юна.

— Та самая, что отравила Леди Ли?

— Говорят, она питается сердцами гадюк, чтобы поддерживать белизну кожи.

— Бедный Генерал Чон... Ему досталась ведьма.

Я шла, глядя прямо перед собой, сохраняя на лице выражение ледяного безразличия. Внутри же я ликовала. Чем страшнее слухи, тем меньше людей захочет подойти ко мне с разговорами о погоде и поэзии.

Внезапно толпа расступилась, послышался звон металла и тяжелые, уверенные шаги.

Генерал Чон Хасо.

Он шел навстречу нам. Сегодня он был в парадном военном облачении: темно-синий шелк, поверх которого был надет жилет с пластинами из черной лакированной кожи. На голове — черная шляпа с перьями цапли и нитками янтаря. На поясе — длинный меч в ножнах из ската.

Он выглядел пугающе огромным среди изнеженных придворных. Волк среди болонок.

Его лицо было непроницаемым, но когда наши взгляды встретились, я увидела в глубине его глаз знакомую искру. Он помнил прошлую ночь.

— Министр Юн, — его голос прогремел, заставив ближайших дам вздрогнуть. Он поклонился отцу, но поклон был коротким, сдержанным. Поклон равного, а не подчиненного.

— Генерал Чон, — отец расплылся в фальшивой улыбке. — Позвольте представить вам мою дочь, Юн Сору.

Хасо повернулся ко мне.

— Леди Юн. Наслышан о вашей... красоте.

— Генерал Чон, — я поклонилась, едва не потеряв равновесие из-за парика. — Наслышана о вашей... кровожадности.

Вокруг повисла тишина. Кто-то ахнул. Отец побледнел. Сказать «Демону Войны» о кровожадности в лицо? Это было самоубийством.

Но уголок губ Хасо дрогнул.

— Надеюсь, мы поладим, — сказал он. — Я предпочитаю честность лести.

— А я предпочитаю покой суете, — парировала я. — Так что, если вы не будете тащить меня на войну, мы станем идеальной парой.

Он хмыкнул, но ничего не ответил, так как зазвучали гонги. Император входил в тронный зал.

Церемония была утомительной. Мы стояли на коленях, слушали бесконечные речи евнуха о величии династии, о добродетелях брака и о том, как звезды благословили этот союз. Мои колени ныли, а спина болела. Я мечтала только об одном: сесть. Желательно на что-то мягкое.

Император, тучный мужчина с добрым, но уставшим лицом, благословил нас. Он смотрел на Хасо с надеждой, а на меня — с легким опасением, так как я была дочерью влиятельного министра со скверной репутацией.

— Пусть этот союз принесет мир на наши границы и процветание нашему двору, — провозгласил Император.

«И пусть этот союз принесет мне мягкую кровать», — мысленно добавила я.

Наконец, официальная часть закончилась, и начался банкет. Слуги внесли низкие столики, уставленные яствами. Запах жареного мяса, специй и сладкого вина наполнил зал. Мой желудок предательски заурчал. Тело Юн Соры любило поесть.

Нас с Хасо посадили рядом, на почетном месте, чуть ниже императорского возвышения. Это было стратегически невыгодно: я была у всех на виду. Я не могла расслабиться и набить рот. Приходилось есть маленькими кусочками, прикрывая рот рукавом, как положено благородной деве.

— Вам не нравится еда? — тихо спросил Хасо, заметив, как я грустно ковыряю палочками в тарелке с чачхэ, стеклянная лапша с овощами.

— Еда прекрасна, Генерал, — прошептала, не поворачивая головы. — Но есть под прицелом сотен глаз — это пытка. Я чувствую, как они считают каждый мой глоток.

— Представьте, что это враги, — посоветовал он, наливая себе вина. — А еда — это трофеи. Вы же не отдадите трофеи врагу?

— Интересная философия, — я покосилась на него. Он пил вино как воду, и ни одна мышца на его лице не дрогнула. — Вы всегда думаете о войне?

— Это моя работа.

— Скучная работа.

— А что не скучно для вас, Леди Юн? Отравление соперниц?

— Сон, — честно ответила я. — И созерцание облаков. И чай. Хороший, горячий чай.

Как по заказу, к нашему столу подошла вереница служанок с подносами, чтобы сменить блюда и подать чай.

И тут кое-что случилось.

Случайность? Злой умысел? Не знаю. Одна из служанок, молоденькая девушка, споткнулась о край ковра. Поднос в ее руках накренился.

На подносе стоял массивный фарфоровый чайник с кипятком. И летел он прямо на меня. Точнее, на мое лицо и на мое роскошное, безумно дорогое платье.

Время замедлилось.

Я видела расширяющиеся от ужаса глаза служанки. Видела, как горячая жидкость начинает выплескиваться из носика, образуя в воздухе изящную дугу. Видела, как Хасо начал поворачиваться, но он сидел с другой стороны и был занят кубком с вином. Он не успевал.

Если кипяток попадет на меня, это ожоги, а еще боль, лекари и суета. Это смена платья. Это лишние движения.

Мое тело сработало раньше, чем мозг успел отдать команду «лениться».

Инстинкт воина, вбитый тридцатью годами битв, перехватил контроль над хрупкими мышцами Юн Соры.

Я не стала вскакивать, это привлекло бы внимание, не стала кричать.

Моя левая рука, скрытая широким рукавом ханбока, сделала выпад вперед, как змея.

Это было движение из стиля «Мягкой Ладони», который использует инерцию противника. Я не схватила чайник жестко — моя кисть была бы сломана весом. Нет. Я подставила тыльную сторону ладони под днище чайника, замедлила его скорость, описав в воздухе полукруг, и плавно перехватила его за ручку в самой нижней точке траектории.

Ни капли не пролилось.

Все это заняло долю секунды. Чайник, который должен был разбить и обжечь мне лицо, теперь мирно стоял на моем столе, словно я просто решила налить себе чаю.

Служанка с грохотом упала на пол. Поднос звякнул.

В зале повисла тишина. Музыканты сбились с ритма. Все смотрели на упавшую служанку. Никто, кроме тех, кто сидел вплотную, не понял, что произошло. Для большинства это выглядело так: служанка упала, а чайник... ну, просто удачно приземлился на стол.

Но не для него.

Я почувствовала на себе взгляд. Тяжелый и прожигающий.

Медленно повернула голову. Генерал Чон Хасо смотрел на мою руку, которая все еще лежала на ручке чайника. Его глаза были расширены. Он видел. Генерал был мастером высшего ранга. Он видел траекторию скорость и технику.

«Черт», — подумала я. — «Спалилась».

Нужно было срочно спасать ситуацию. Я убрала руку от чайника, как от ядовитой змеи, прижала ладонь к груди и...

— Ах! — вскрикнула я тоненьким голоском. — Какой ужас! Я так испугалась! Мое сердце!

Я закатила глаза и изящно повалилась вбок, прямо на плечо Хасо.

— Леди Юн! — воскликнул кто-то.

Хасо рефлекторно подхватил меня. Его рука была жесткой, как сталь. Я уткнулась носом в его жилет, который пах кожей и сандалом, и замерла, притворяясь бесчувственным телом.

— Она потеряла сознание от испуга! — закудахтали придворные дамы. — Бедняжка! Такая слабая!

— Унесите эту неуклюжую служанку! Высечь её! — кричал распорядитель банкета.

Я чувствовала, как грудь Хасо вибрирует. Он... смеялся? Нет, он сдерживал дыхание.

— Леди Юн, — прошептал он мне на ухо так тихо, что никто другой не мог слышать. Его губы коснулись моего виска, вызывая мурашки. — Вы только что поймали летящий предмет весом в два кьина, используя технику «Отражение Луны в Воде». А теперь притворяетесь, что потеряли сознание?

Я не открыла глаз, не пошевелилась. Но мои губы едва заметно шевельнулись:

— Вам показалось, Генерал. Это было чудо. Боги хранят дураков и ленивых женщин. А теперь, будьте добры, отнесите меня в карету. Мне лень идти самой.

Я почувствовала, как его рука на моей талии сжалась чуть сильнее.

— Вставайте, Леди Юн, — громко сказал он, но в его голосе слышалась сталь. — Или я вылью этот чайник на вас, чтобы привести в чувство. Вода еще горячая.

Вот же мерзавец! Шантажист!

Я «пришла в себя» с тихим стоном, трепеща ресницами, как бабочка крыльями.

— Ох... Где я? — пролепетала я, отстраняясь от него, хотя, честно говоря, на его плече было удобно. — Генерал? Вы спасли меня?

Он смотрел на меня с непередаваемым выражением. Смесь восхищения, недоверия и азарта охотника, который нашел диковинного зверя.

— Можно и так сказать, — сухо ответил он. — Вы целы?

— Кажется, да, но мое сердце бьется так быстро... Мне нужно на воздух.

— Я провожу вас, — он встал, предлагая мне локоть. Это был не вопрос, это был приказ. Он не собирался отпускать меня так просто.

Мы вышли на террасу под завистливые взгляды придворных.

— Какой галантный Генерал!

— Смотрите, как он заботится о ней!

— Какая романтичная пара!

Если бы они знали, что «романтичный Генерал» сейчас сжимает мой локоть так, словно конвоирует пленного шпиона.

Как только мы оказались вдали от лишних ушей, в тени колонн, он резко остановился и развернул меня к себе.

— Кто вы? — спросил он прямо. — Юн Сора не могла сделать это. У неё нет мышц, нет дыхания. И у неё нет Ки.

— Я — ваша невеста, — я улыбнулась ему своей самой невинной улыбкой. — И я просто хотела выпить чаю.

— Не лгите мне, — он шагнул ближе, нависая надо мной. Его аура давила, пытаясь сломить мою волю. Обычный человек уже лежал бы на полу, задыхаясь. — Это было движение мастера. Кто вас учил?

Я выдержала его давление. Мое тело было слабым, но мой дух был закален в тысячах битв. Я посмотрела ему в глаза, и на мгновение маска «слабой леди» слетела. В моих глазах он увидел холодную сталь Генерала Пэк.

— Никто, — ответила я твердо, своим настоящим тоном. — Некоторые вещи даются от рождения. Или от желания выжить. А теперь, Генерал Чон, уберите свою ауру. Вы помнете мне платье, а оно стоит дороже вашего коня.

Он моргнул, ошарашенный резкой переменой, давление исчезло.

— Вы... — он запнулся. — Вы невероятная.

— Я ленивая, — поправила я, снова возвращаясь к образу капризной девы. — И я устала. Этот парик весит тонну. Отвезите меня домой, муж мой.

Слово «муж» сорвалось с языка случайно, но эффект был поразительным. Хасо замер. Его уши... они слегка покраснели?

Великий «Демон Войны» смутился?

— Мы еще не женаты, — буркнул он, отворачиваясь, но агрессия ушла. Теперь он выглядел просто растерянным мужчиной.

— Дело времени, — я зевнула. — Кстати, спасибо, что не выдали меня. Я не хочу, чтобы меня заставили выступать в цирке с жонглированием чайниками.

— Я не выдал вас не ради вас, — он снова посмотрел на меня, и в его глазах плясали бесята. — Я просто хочу сам узнать все ваши секреты. Лично. На спарринге.

— Спарринг? — я ужаснулась. — Ни за что! Я сломаю ноготь!

— Посмотрим, — многозначительно произнес он. — Пойдемте. Я прикажу подать мой паланкин. Он удобнее.

Он повел меня к выходу. Я шла рядом, опираясь на его руку, и думала, что все пошло не по плану.

Я хотела, чтобы он меня игнорировал. А теперь он мной заинтересован. Профессионально заинтересован.

Это катастрофа.

Но, сидя в его паланкине, который действительно был удобнее, я поймала себя на мысли, что мне не так уж и страшно.

Чон Хасо был умным и сильным. И он умел хранить секреты. Возможно, из него выйдет неплохой сообщник в моем плане «Великой Лени». Если только я смогу убедить его, что лучший спарринг — это кто дольше пролежит на кровати.

Я закрыла глаза. Парик давил, платье душило, но губы расплывались в улыбке.

В этот момент, где-то в глубине души, Пэк Му-Ран, старая воительница, подняла кубок за начало новой, самой странной битвы в её жизни. Битвы за право ничего не делать.

*********************************************

В поместье Чон, в своем кабинете, Генерал Хасо сидел перед догорающей свечой. Перед ним на столе лежал отчет о семье Юн. Он перечеркнул все, что там было написано о Соре.

— Хрупкая? Нет. Глупая? Нет.

Он вспомнил то движение. Идеальная дуга, абсолютный контроль.

Он коснулся своей щеки, где вчера была её рука. Потом посмотрел на свое плечо, где она лежала сегодня.

— Кто же ты такая, Юн Сора? — прошептал он в темноту. — Шпионка? Демон? Или... дар небес, которого я ждал всю жизнь?

Он улыбнулся хищной улыбкой.

— Я заставлю тебя вытащить меч. Даже если мне придется гоняться за тобой по всей Империи.