Глава 4

Утро началось с грохота барабанов у главных ворот поместья, от которого у меня чуть не выпрыгнуло сердце. Точнее, сердце Юн Соры, которое, как выяснилось, пугалось даже громкого чихания.

Я с трудом разлепила глаза. Шея болела адски, вчерашний банкет с ношением на голове архитектурного сооружения весом в половину моего тела не прошел даром. Я чувствовала себя так, словно меня всю ночь били палками по позвоночнику.

— Госпожа! Госпожа! Вставайте! — в комнату ворвалась Сун-и, и на этот раз она была не просто напугана, она была в истерике. — Императорский Евнух! Золотой Свиток!

Я застонала и натянула шелковое одеяло на голову.

— Скажи ему, что я умерла. Скажи, что вчерашний чайник всё-таки убил меня. Я призрак. Призраки не принимают гостей.

— Госпожа, это Императорский Указ! Если вы не выйдете, нас всех казнят! И вашего отца, и мачеху, и даже собаку садовника!

Упоминание собаки меня тронуло. Хороший был пес, толстый и ленивый, моя родственная душа. Пришлось вставать.

Церемония принятия указа проходила в главном дворе. Вся семья Юн, включая слуг, стояла на коленях, уткнувшись лбами в пыльную землю. Я тоже стояла на коленях, но подложила под них, незаметно, две маленькие подушечки, которые успела сунуть в широкие штанины панталон. Опыт — великая вещь.

Главный Евнух, мужчина с голосом высоким и пронзительным, как флейта, читал свиток. Текст был витиеватым, полным метафор о драконах, фениксах, небесной гармонии и вечной верности.

Если перевести с имперского бюрократического на человеческий, смысл был таков:

«Император доволен. Генерал Чон Хасо, герой нации, просит руки Юн Соры. Император дает добро. Свадьба через месяц. Возражения не принимаются, иначе — ссылка на остров Чеджу собирать мандарины до конца дней».

— ...да будет этот союз крепким, как скалы горы Кымган! — закончил Евнух и свернул свиток.

Отец принял указ дрожащими руками, подняв его над головой. Мачеха рядом со мной тихо всхлипнула. Я не поняла, от радости, что избавляется от падчерицы, или от жалости к Генералу.

Когда официальная часть закончилась и Евнуха увели пить чай, я осталась стоять посреди двора, глядя в пустоту.

— Через месяц... — прошептала я.

В голове всплыли картины из моей прошлой жизни.

Быть женой генерала. Что это значит?

Я была генералом. Я знала, как живут мои подчиненные. У них нет дома. Их дом — это палатка, продуваемая всеми ветрами. Их постель — шкуры, кишащие блохами. Их еда — вяленое мясо, жесткое, как подметка. Их досуг — штопка носков мужа и чистка его доспехов от ржавчины и крови.

Нет. Нет! НЕТ!

Я не для того переродилась в богатую аристократку, чтобы снова месить грязь сапогами! Я не хочу жить в гарнизоне на Северной Границе, где зимой сопли замерзают раньше, чем успевают вытечь из носа!

Я представила себя: в грубых одеждах, готовящую рис на костре, пока Хасо рубит головы варварам.

Паника, холодная и липкая, охватила меня.

— Я должна это остановить, — решительно сказала я себе. — Император дал добро, но если жених сам откажется... Если он поймет, что я не просто "Злодейка", а невыносимое, жадное, глупое чудовище, которое разорит его и опозорит перед предками... Он сбежит, обязательно сбежит.

********************************************

План созрел мгновенно. Он был прост и гениален, как прямой удар ногой в челюсть.

Чон Хасо — военный. Человек дисциплины. Что такие люди ненавидят больше всего?

Расточительность, истеричность, глупость и неуважение к традициям.

Я стану воплощением всего этого.

Возможность представилась уже после обеда. Слуга доложил, что Генерал Чон Хасо прибыл с визитом, чтобы обсудить детали предстоящей церемонии и преподнести «Саджу» — письмо с датой рождения жениха для гадания на совместимость.

— Он в Голубой Гостиной, госпожа, — сообщил слуга, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Отлично, — я хищно улыбнулась. — Сун-и! Готовь мой самый ужасный наряд.

— Ужасный? — переспросила служанка.

— Да. Тот, с золотой парчой, ярко-розовыми цветами и зелеными лентами. И достань все украшения. Все, что есть. Я хочу звенеть, как стадо коров с колокольчиками. И вылей на меня весь флакон розового масла. Нет, два флакона! От меня должно пахнуть!

Сун-и смотрела на меня как на умалишенную, но спорить не посмела.

Через полчаса я была готова. Я выглядела... ослепительно безвкусно. Я была похожа на попугая, который упал в шкатулку с драгоценностями. Запах от меня исходил такой густой, что мухи падали замертво на подлете.

Я шла по коридору, и каждое мое движение сопровождалось мелодичным звоном десятков браслетов, подвесок и шпилек.

— Начинаем операцию «Побег Жениха», — скомандовала я себе и распахнула двери гостиной.

Генерал Чон Хасо стоял у окна, рассматривая свиток с каллиграфией. Он был в простой, но элегантной одежде цвета индиго. Увидев меня, он обернулся, его лицо осталось непроницаемым, но ноздри слегка дрогнули. Ага! Запах сбил его с ног! Первая атака прошла успешно!

— Генерал! — взвизгнула я голосом, от которого лопается хрусталь. — Вы пришли! Наконец-то!

Я бросилась к нему, намеренно споткнувшись и повиснув у него на руке. Он напрягся, как каменная статуя.

— Леди Юн, — произнес он сдержанно, пытаясь аккуратно высвободить руку. — Вы выглядите... ярко.

— Вам нравится? — я захлопала ресницами, на которых был такой слой туши, что глаза с трудом открывались. — Я надела это специально для вас! Я знаю, что вы, военные, любите всё блестящее. Это же отвлекает врага, верно?

— Врага это обычно ослепляет, — заметил он, и я не поняла, был ли это сарказм.

— Садитесь! — я потянула его к столу. — Нам нужно столько обсудить! Свадьба уже через месяц, а у меня ничего не готово! Мне нужно пятьдесят сундуков с приданым! Нет, сто!

Хасо сел, сохраняя идеальную осанку. Он смотрел на меня спокойно, словно изучал карту местности перед битвой.

— Сто сундуков? — переспросил он. — Что же вы планируете в них положить?

— Как что? — я всплеснула руками, браслеты оглушительно звякнули. — Шелка! Меха! Косметику из Минской Империи! И, конечно, мои коллекции. Я собираю фарфоровых кошек. У меня их три тысячи. Их нужно упаковать каждую отдельно в бархат. Вы ведь оплатите перевозку, дорогой?

— Три тысячи кошек, — повторил он. — Разумеется. Я выделю для них отдельный обоз.

Что? Он согласился? Так просто?

Ладно, повышаем ставки.

— И еще, Генерал, — я надула губы, изображая капризного ребенка. — Я слышала, что ваше поместье... гм... суровое. Там ведь нет оружия на стенах? Я падаю в обморок от вида железа. Я хочу, чтобы вы убрали все мечи и копья. И вообще всё острое. Даже кухонные ножи. Пусть повара режут мясо ложками!

Хасо медленно моргнул.

— Резать мясо ложками? Это... новаторский подход. Но я боюсь, мои солдаты не поймут, если я прикажу им вооружиться поварешками.

— Солдаты? — я вскочила, театрально прижав руки к вискам. — Ах да! Солдаты! Я не выношу грубых мужчин! Они потеют, кричат и топают! Я требую, чтобы в нашем доме не было никаких солдат. Только евнухи и служанки. Красивые служанки, которые будут обмахивать меня веерами круглосуточно!

Я посмотрела на него сквозь пальцы. Ну же, давай! Разозлись! Скажи, что я сумасшедшая дура, и уйди, хлопнув дверью!

Но Чон Хасо не злился. Он... улыбался?

Это была едва заметная улыбка, коснувшаяся только уголков его глаз. Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Леди Юн, — его голос стал ниже, бархатистее. — Вы очень стараетесь.

— Я? Стараюсь? Я просто высказываю свои законные требования! Я — аристократка! Я привыкла к роскоши! Я не могу жить в палатке! Я не могу есть сухари!

— В палатке? — он приподнял бровь. — Кто вам сказал, что мы будем жить в палатке?

— Вы — Генерал! — выпалила я, забыв про образ. — Вы воюете и живете на границе. А жена должна следовать за мужем. Я знаю эти правила! «Три послушания» и прочая чепуха!

В его глазах промелькнуло понимание.

— А, вот оно что. Вы боитесь, что я утащу вас в леса Маньчжурии и заставлю охотиться на тигров?

— Я не боюсь! — фыркнула я. — Мне просто лень. Тигры слишком быстро бегают.

Хасо тихо рассмеялся. Он встал и подошел ко мне. На этот раз от него исходила не угроза, а какая-то странная, обволакивающая уверенность.

— Сора, — он впервые назвал меня по имени, без титула. Это прозвучало интимно и дерзко. — Мое поместье в столице занимает целый квартал. Там есть горячие источники, сад с редкими растениями и повара, которых я переманил из императорской кухни. Я не собираюсь тащить вас на войну. Поле боя — не место для... хм... такой изысканной леди.

— Правда? — я недоверчиво прищурилась. — То есть, никаких палаток?

— Никаких.

— И я смогу спать до обеда?

— Хоть до ужина.

— И вы не будете заставлять меня делать утреннюю зарядку?

Он сделал шаг ближе. Теперь он нависал надо мной, и я вынуждена была задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Только если вы сами не захотите... размяться, — в его голосе прозвучал намек, от которого мои щеки предательски вспыхнули. — Я помню ваши рефлексы, Сора. Вы можете обмануть весь мир этими розовыми лентами и истериками про фарфоровых кошек. Но я видел, как вы поймали чайник. И я видел, как вы двигались в саду.

Я замерла, он раскусил меня. Моя игра в идиотку провалилась с треском.

— Вы думаете, я играю? — я попыталась вернуть маску высокомерия. — Я действительно люблю роскошь! Я потрачу все ваши деньги и разорю ваш клан!

— Попробуйте, — он усмехнулся. — Клан Чон владеет золотыми рудниками на Юге и торговыми путями на Западе. Если вы сможете потратить всё это, я буду даже впечатлен. Мне нужна жена, которая умеет ставить амбициозные цели.

Это было поражение. Полное, безоговорочное поражение.

Он не только не испугался моих требований, он принял их как вызов. Он был богат, умен и дьявольски проницателен.

— Значит, вы не расторгнете помолвку? — убитым голосом спросила я.

— Нет. Теперь — точно нет. Вы слишком интересны, чтобы отпускать вас к другому. Представьте, как скучно вам будет с каким-нибудь ученым, который будет читать вам стихи о дожде? А со мной... со мной у вас будет достойный противник.

Он взял мою руку, унизанную кольцами, и поднес к губам. Его губы коснулись костяшек пальцев, и меня прошибло током. Не магическим. Обычным, человеческим электричеством.

— Я пришлю вам свадебные дары завтра, — сказал он, глядя мне в глаза поверх моей руки. — И, Сора... поменьше розового масла. Ваш естественный запах намного приятнее. Он пахнет дождем и опасностью.

Он отпустил мою руку, поклонился и вышел из комнаты, оставив меня стоять посреди "Голубой Гостиной" в полном оцепенении.

Я рухнула на стул. Браслеты жалобно звякнули.

— Он псих, — прошептала я в тишину. — Он настоящий маньяк. Я сказала ему, что хочу резать мясо ложками, а он согласился. Я сказала, что потрачу все его деньги, а он предложил мне рудники.

Сун-и робко заглянула в комнату.

— Госпожа? Он ушел? Он выглядел довольным. Вы его не напугали?

— Нет, Сун-и, — я закрыла лицо руками. — Я его раззадорила. Кажется, моя пенсия откладывается. Или... переходит в активную фазу обороны.

******************************************

В этот вечер я не могла уснуть. Я лежала на шелковых подушках и смотрела на луну через бумажное окно.

Генерал Чон Хасо.

В прошлой жизни я встречала таких мужчин. Воины до мозга костей. Они ищут вызов во всем. В еде, в битве, в женщинах. Обычные, покорные жены им быстро наскучивают. Им нужна искра.

И я, дура старая, дала ему эту искру. Своим чайником, своими дерзкими ответами, своей сегодняшней клоунадой.

Вместо того чтобы оттолкнуть его, я превратилась для него в загадку, которую он хочет разгадать.

— Ладно, — прошептала, сжимая кулак. — Хочешь войны, «Демон»? Ты её получишь. Но это будет моя война. Война на истощение. Я буду такой ленивой, что у тебя зубы сведет от скуки. Я буду спать сутками, буду отвечать на все вопросы «мне лень». Посмотрим, надолго ли хватит твоего интереса.

Но где-то глубоко внутри, в том уголке души, где все еще жила Пэк Му-Ран, шевельнулось странное, теплое чувство.

Он сказал, что не заставит меня жить в палатке.

Он защитил меня перед моими страхами.

И он видит меня настоящую.

— Опасный противник, — пробормотала я, засыпая. — Самый опасный из всех.

************************************************

POV Чон Хасо

Я ехал домой верхом, наслаждаясь ночной прохладой. Мой адъютант, молодой лейтенант Ким, ехал рядом, бросая на меня обеспокоенные взгляды.

— Генерал, — не выдержал он. — Простите за дерзость, но... Леди Юн. Она действительно потребовала убрать все ножи и резать мясо ложками?

— Потребовала, — я усмехнулся.

— И она была одета как... как...

— Как праздничная повозка шамана? Да.

— И вы все еще хотите жениться на ней? Весь двор смеется над её глупостью! Говорят, она окончательно сошла с ума.

Я резко натянул поводья. Конь, чувствуя мое настроение, всхрапнул и остановился.

— Лейтенант, — мой голос стал ледяным. — Запомни одну вещь. То, что видит двор, — это шелуха. Леди Юн умнее половины наших министров вместе взятых.

— Но её поведение...

— Это камуфляж, — я посмотрел на луну. — Идеальный тактический камуфляж. Она не хочет этого брака, поэтому пыталась заставить меня сбежать, изображая самое ненавистное для меня существо. Она изучила своего «врага» и нанесла точечный удар.

Я вспомнил её глаза. Под слоем этой ужасной краски в них светился холодный, расчетливый интеллект и страх. Не передо мной, а перед потерей своей свободы.

— Она воин, Ким, — тихо сказал я. — Воин, который решил сложить оружие и спрятаться. Но сталь не перестает быть сталью, даже если завернуть её в розовый шелк.

— Я не понимаю, Генерал.

— Тебе и не нужно. Просто готовься, свадьба будет пышной. И прикажи поварам найти самые острые ложки в Империи. Мы будем делать то, что она потребовала. Пока что.

Я пришпорил коня. Кровь в жилах кипела. Впервые за годы после окончания войны на Севере я чувствовал этот азарт. Предвкушение битвы.

Юн Сора. Моя маленькая, ленивая, опасная жена. Ты думаешь, что сможешь просто лежать и ничего не делать?

О, нет. Я заставлю тебя проснуться. И я хочу быть тем, кто увидит, как ты сияешь на самом деле.