Глава 5

Если бы лень была религией, я была бы её верховной жрицей, а моим храмом стала бы кровать.

Однако сегодня утром мой храм был осквернен необходимостью встать. И не просто встать, а совершить «Визит Вежливости» в поместье моего будущего мужа. Это была идея отца. «Ты должна увидеть свой будущий дом, Сора. Привыкнуть к стенам и, возможно, извиниться за вчерашний цирк с ложками».

Извиняться я не собиралась. Я собиралась провести инспекцию.

— Если там будут сквозняки, — бормотала я, пока служанки затягивали на мне пояс чогори, — я расторгну помолвку. Если там будет жесткий пол — расторгну. Если там пахнет конским потом — расторгну немедленно.

Я искала любой повод, любую зацепку. Чон Хасо оказался крепким орешком, он проглотил мою наживку с капризами и попросил добавки. Значит, нужно менять тактику, нужно найти в его идеальной броне трещину.

Для визита я выбрала наряд цвета бледной лаванды. Скромный, но дорогой. Я не хотела повторять вчерашний образ попугая. Сегодня я играла роль «Меланхоличной Аристократки, которую скоро сдует ветром».

***************************************************

Поместье клана Чон находилось в Северном квартале столицы, ближе к крепостным стенам. Этот район отличался от нашего, где жили чиновники и министры. Здесь улицы были шире, чтобы могли пройти войска, дома — ниже и основательнее, а воздух казался более разреженным и холодным.

Когда мой паланкин остановился перед воротами поместья Чон, я выглянула в окошко и сглотнула.

Это был не дом, а самая настоящая крепость.

Высокие стены из серого гранита, поросшие мхом. Тяжелые ворота из черного дерева, обитые железом. Никакой золотой резьбы, никаких цветных фонариков. Только функциональность и мощь. У ворот стояли два стражника, они не опирались на копья, как стража у моего отца, а стояли неподвижно, как статуи, и их глаза сканировали улицу.

— Мы прибыли, Госпожа, — сообщил мой сопровождающий слуга дрожащим голосом. Кажется, ему тоже здесь не нравилось.

Ворота открылись с тяжелым, протяжным гулом, от которого завибрировали зубы.

Мы въехали во внутренний двор. Здесь не было клумб с пионами или декоративных ручейков. Здесь был плац. Идеально ровный, утрамбованный песок. По периметру стояли стойки с оружием: алебарды, мечи, луки.

— Мило, — прошептала я. — Очень... жизнерадостно.

Меня встретил не сам Генерал, а его управляющий — пожилой мужчина с шрамом через все лицо и отсутствующим ухом. Он поклонился, но не низко, а с достоинством старого вояки.

— Леди Юн, — произнес он хриплым голосом. — Добро пожаловать в поместье Чон. Хозяин ожидает вас в Главном Зале. Прошу следовать за мной.

Я вышла из паланкина. Мои шелковые туфельки коснулись песка. Я поморщилась. Песок может попасть в обувь. Ужасно.

Мы шли через двор. Я чувствовала на себе взгляды. Это были не служанки, а солдаты, ветераны, живущие в поместье. Они смотрели на меня с любопытством и жалостью. «Смотрите, какую птичку принесло в клетку тигра», — читала в их глазах.

— У вас тут... просторно, — заметила я, стараясь не сбить дыхание. Идти пришлось далеко.

— Ничего лишнего, — отрезал управляющий. — Деревья закрывают обзор. Кусты могут скрыть убийцу. Хозяин любит, чтобы всё просматривалось.

— Какая паранойя, — восхитилась я вслух.

— Осторожность, леди.

Мы подошли к главному дому. Он был огромен, с массивной черепичной крышей, углы которой взлетали вверх. Дерево было темным, почти черным.

Внутри пахло не благовониями, а пчелиным воском, старой бумагой и холодным железом. Полы были натерты до зеркального блеска, но они были деревянными, без ковров.

«Холодно ногам, — отметила я мысленно, ставя первый минус в свой список. — Нужны носки из шерсти яка».

В Главном Зале меня ждал Генерал Чон Хасо. Мужчина сидел на возвышении за низким столиком. Сегодня он был без доспехов, в простом домашнем одеянии светло-серого цвета, волосы собраны в высокий узел, пронзенный простой деревянной шпилькой.

Он читал книгу. Но как только я переступила порог, он отложил её и посмотрел на меня.

— Леди Юн, — он не встал, но кивнул. — Вы добрались без происшествий?

— Если не считать того, что ваши ворота скрипят, как души грешников в преисподней, то да, — я поклонилась и, не дожидаясь приглашения, опустилась на подушку напротив него.

Подушка была жесткой. Второй минус.

— Я прикажу смазать петли, — серьезно ответил он. — Чай?

Он сам разлил чай. Никаких слуг рядом не было. Мы были одни в огромном, гулком зале.

Я взяла чашку. Фарфор был грубым, толстостенным.

— Как вам мой дом? — спросил он, наблюдая за мной поверх своей чашки.

— Честно? — я вздохнула, поставив чашку обратно. — Это казарма, Генерал. Здесь не хватает жизни. И самое главное, здесь твердо. Если я упаду здесь в обморок, я разобью голову об этот пол.

— Тогда не падайте, — парировал он.

— Легко сказать. Я хрупкая.

Хасо усмехнулся. Он отставил чай и сцепил пальцы в замок.

— Сора, — снова это обращение по имени. — Мы одни, слуги не слышат нас. Скажите мне правду. Зачем вы пришли? Вы ведь не осматривать дом пришли, а для того чтобы найти повод сбежать.

Я посмотрела ему в глаза, он был слишком проницателен.

— Возможно, — признала я, решив не юлить, в прошлой жизни я уважала прямоту. — Я пытаюсь понять, смогу ли я выжить здесь. Вы — человек войны. Я — женщина, которая любит комфорт. Мы из разных миров.

— Миры могут пересекаться, — сказал он. — Я не требую от вас взять меч. Я предлагаю вам защиту, а вы даете мне... статус семейного человека.

— И всё? — я прищурилась. — Только статус? Вчера вы говорили про «достойного противника».

Он медленно встал и направился ко мне. Его движения были плавными, текучими. Так движется тигр перед прыжком.

— Вы правы, — сказал он, останавливаясь в трех шагах от меня. — Мне не нужна просто кукла. Я хочу знать, кто скрывается под этой маской лени. Вы поймали чайник и не боитесь крови. Ваша походка... иногда, когда вы забываетесь, вы ставите ногу не с пятки, а с носка, перекатом. Так ходят убийцы, чтобы не шуметь.

Я напряглась. Он заметил даже это? Моя мышечная память — мой главный предатель.

— У вас богатое воображение, Генерал, — я лениво потянулась за печеньем. — Я хожу так, потому что у меня болят пятки.

— Проверим? — тихо спросил он.

Атмосфера в зале изменилась мгновенно.

Воздух стал густым, тени в углах комнаты, казалось, удлинились и потянулись к нам. Чон Хасо перестал быть просто мужчиной, он перестал сдерживать свою внутреннюю силу.

Это было давление Ки, духовное давление, аура "Демона Войны".

Обычно мастера боевых искусств используют это, чтобы подавить волю противника, заставить его колени дрожать, а сердце — сжиматься от первобытного ужаса. Для обычного человека это ощущается как внезапная нехватка воздуха, как тяжелая гора, опустившаяся на плечи.

Хасо выпускал силу волнами, постепенно увеличивая интенсивность.

Он хотел увидеть мою реакцию. Если я обычная избалованная девица, я должна побледнеть, начать задыхаться и, скорее всего, потерять сознание. Если я скрытый мастер — напрягусь, моя собственная Ки инстинктивно поднимется для защиты.

Я чувствовала эту волну.

Она ударила в меня, омывая с головы до ног. Она пахла сталью, кровью и холодным ветром северных пустынь.

Для моего нынешнего тела — тела Юн Соры, это было тяжело. У меня закружилась голова, сердце пропустило удар, физически мне стало дурно.

Но для моего духа...

О, для духа Пэк Му-Ран это было словно возвращение домой.

Эта аура была такой знакомой, такой ностальгической. Она напоминала мне ночи перед сражением, когда воздух звенит от напряжения тысяч солдат. Она напоминала мне силу моего наставника, который бил меня бамбуковой палкой за ошибки.

Это было не страшно, а... уютно.

Как будто кто-то накрыл меня тяжелым, теплым одеялом.

Я должна была испугаться и упасть. Но мой мозг, закаленный в аду войны, интерпретировал эту чудовищную жажду убийства как... безопасность. Как подтверждение того, что рядом сильный самец, способный защитить стаю.

И вместо того, чтобы закричать, я сделала то, что диктовала мне моя новая, ленивая натура.

Я зевнула.

Широко, сладко, прикрыв рот ладошкой.

— М-м-м... — протянула, моргая сонными глазами. — Простите, Генерал. Вдруг стало так... тепло и душно. Вы не находите? Атмосфера такая убаюкивающая.

Давление в комнате исчезло мгновенно.

Чон Хасо стоял и смотрел на меня. Впервые я видела на его лице такое откровенное недоумение. Его глаза, обычно узкие и холодные, сейчас напоминали глаза совы.

— Убаюкивающая? — переспросил он севшим голосом.

— Ну да, — я пожала плечами, беря еще одно печенье. — Такое чувство, будто надвигается гроза. Я всегда сплю как убитая перед грозой. Знаете, это низкое давление... Оно так влияет на мои слабые сосуды.

Мужчина молчал. Он выпустил Ки, достаточную, чтобы поставить на колени взвод новобранцев, а я назвала это «низким давлением» и захотела спать.

— Вы... — он потер переносицу, словно у него заболела голова. — Вы невероятны. Обычный человек сейчас бы лежал на полу и молил о пощаде.

— За что? — я невинно похлопала ресницами. — Вы что, собирались меня бить? Но вы же стояли на месте.

Он рассмеялся. Это был короткий, нервный смешок. Он понял, что проиграл этот раунд, но не мог понять: то ли я настолько толстокожая дура, что не чувствую смертельной угрозы, то ли мой дух настолько монументален, что его аура для меня — легкий бриз.

Оба варианта его пугали и интриговали одновременно.

— Нет, Сора, я не собирался вас бить, — он вернулся на свое место, но теперь смотрел на меня с каким-то новым, почти фанатичным интересом. — Я просто проверял... качество воздуха.

— Воздух у вас спертый, — резюмировала я. — Вам нужно больше цветов, благовоний и мягких подушек. Кстати, о подушках. Я составила список вещей, которые нужно изменить в этом доме до моего переезда.

Я достала из рукава длинный свиток. Он развернулся, прокатился по столу и упал на пол, разматываясь еще на метр.

— Пункт первый, — начала я читать. — Замена всех полов в моей половине дома на отапливаемые ондоль с двойным подогревом. Я люблю, чтобы пяткам было горячо.

Хасо смотрел на свиток, потом на меня, в его глазах плясали бесята.

— Пункт второй, — продолжила я неумолимо. — Пруд во дворе должен быть засыпан, или в него должны быть выпущены черепахи. Карпы слишком суетливы, они меня раздражают своим плеском.

— Черепахи, — повторил он. — Они тихие. Хорошо.

— Пункт третий. Стражники на воротах должны улыбаться, их лица пугают меня. Пусть они тренируются перед зеркалом.

— Улыбающиеся убийцы, — кивнул Хасо. — Это будет пугать врагов еще больше. Принято.

— Пункт четвертый...

Мы сидели так час. Я читала самые абсурдные требования, которые только могла придумать, вплоть до того, что солнце должно светить в мое окно не раньше полудня, что требовало бы поворота дома или сдвига земной оси.

Он соглашался со всем.

Ни одного возражения, ни одного «это невозможно».

— Хорошо, — говорил он. — Сделаем, купим, перестроим.

К концу списка я выдохлась. Мой голос охрип. Я посмотрела на него с подозрением.

— Вы издеваетесь надо мной, Генерал? — спросила я. — Вы соглашаетесь на всё. Вы что, настолько отчаялись жениться?

Он налил мне еще чаю. Его движения были спокойными, но в них чувствовалась скрытая сила.

— Нет, Сора, просто всё, что вы просите — это вещи. Полы, черепахи, шелка... Это всё решается золотом, а золота у меня много. Но взамен я получаю вас.

— И что во мне такого ценного? — буркнула я. — Кроме красивого лица и склочного характера?

— Ваш покой, — неожиданно серьезно ответил он. — Сегодня, когда я... когда воздух стал тяжелым... Вы не испугались, а зевнули. В моем мире, полном смерти и страха, встретить кого-то, кто может зевнуть в лицо опасности... Это бесценно. Вы — мой покой.

Я поперхнулась чаем.

Покой? Я?

Я хотела быть балластом, который сбрасывают, чтобы набрать высоту! А он решил сделать меня своей тихой гаванью!

— Вы романтизируете мою глупость, — сказала я, вытирая губы.

— Возможно, а возможно, я вижу то, что вы скрываете.

Он встал.

— Идемте. Я хочу показать вам вашу будущую комнату. Я уже начал ремонт.

*************************************

Он привел меня в восточное крыло, оно было самым светлым.

Когда он открыл двери, я ахнула. Нет, не от ужаса. От удивления.

Комната была пустой, но посередине стояла огромная кровать. Не обычное ложе, а нечто грандиозное, с резными столбиками и балдахином. И матрас... Он выглядел таким толстым и мягким, что я захотела прыгнуть на него с разбегу.

— Я заказал пух северных гусей, — пояснил Хасо, видя мой взгляд. — Говорят, это как спать на облаке.

Моя воля дрогнула.

Моя лень запела гимн радости.

Кровать, идеальная кровать, в тихом, охраняемом замке, где никто не посмеет меня тронуть.

— Это... неплохо, — сдержанно сказала я, хотя внутри уже валялась на этом матрасе и делала ангела.

— Я рад, что вам понравилось.

Мы вышли на веранду. Отсюда открывался вид на тренировочный полигон. Солдаты отрабатывали удары с копьями. Ха! Хей! Звон металла. Синхронные движения.

Я засмотрелась. Критика старого генерала проснулась во мне. «Левый фланг отстает. Вон тот парень слишком открывает бок при выпаде. Стойка слишком широкая».

— Они готовятся к осеннему смотру, — сказал Хасо, встав рядом. — Как вам моя армия?

— Шумные, — ответила, отворачиваясь. — Надеюсь, они не будут кричать по утрам?

— Будут, но в этом крыле отличная звукоизоляция.

Я посмотрела на него. Он стоял, опершись рукой о деревянную колонну, и смотрел на своих людей с гордостью. Ветер шевелил выбившиеся пряди его волос. Он был красив. Суровой, мужской красотой, без прикрас.

И он действительно старался, он пытался создать мне условия.

«Черт, — подумала я. — Кажется, я попала. Он не отступит. И, что самое страшное... мне начинает здесь нравиться. Не из-за него! Конечно, нет! Из-за кровати. И из-за того, что здесь безопасно».

— Генерал, — тихо сказала я.

— Да?

— Ложки.

— Что?

— Ложки вместо ножей. Это была шутка. Можете оставить ножи, но только тупые.

Он улыбнулся. На этот раз широко и искренне.

— Спасибо за милосердие, моя Госпожа.

*************************************

Возвращаясь домой в паланкине, я размышляла о провале своей миссии. Я не нашла поводов для разрыва. Наоборот, я увязла еще глубже. Он не испугался моих требований, не сломил меня своей аурой, хотя и не понял, почему.

Я прикрыла глаза. В памяти всплыло ощущение его Ки.

Мощная, темная, но контролируемая.

«Он силен, — признала я. — Возможно, сильнее, чем я была в свои лучшие годы. Если нам придется сразиться... это будет славная битва».

Стоп! Какая битва? Я на пенсии!

— Спать, — скомандовала я себе. — Только спать. И никаких мыслей о мускулистых генералах и их аурах.

Но почему-то, закрывая глаза, я видела не свою спальню, а тот гусиный матрас в его поместье. Кажется, крепость пала. И крепость эта — мое сердце... или, вернее, моя спина, жаждущая чего-то мягкого.