Глава 6

POV: Чон Хасо

Ночь в моем поместье всегда имеет особый вкус. Вкус холодного металла и одиночества.

Луна висела высоко над столицей, заливая тренировочный плац мертвенно-бледным светом. Я стоял в центре песчаного квадрата, сжимая в руке свой меч — «Черный Дракон». Мой торс был обнажен, пот стекал по спине, остывая на ночном ветру.

Три тысячи взмахов, мой обычный вечерний ритуал.

— Две тысячи девятьсот девяносто восемь... — выдохнул я, и клинок рассек воздух с низким, почти неслышным гулом.

Мышцы ныли приятной, знакомой болью. Только здесь, на песке, с оружием в руках, я чувствовал себя живым. В остальное время я был лишь функцией. «Генерал». «Защитник». «Демон». Титулы, которые налипали на меня, как грязь на сапоги во время весенней распутицы.

— Две тысячи девятьсот девяносто девять.

Я вспомнил сегодняшний день, визит Леди Юн.

Мой клинок дрогнул, едва заметно, на долю дюйма, но траектория удара сбилась. Лезвие не разрезало падающий лист, а лишь оттолкнуло его потоком воздуха.

Я замер и опустил меч.

— Рассеянность, — констатировал я вслух, и мой голос прозвучал глухо в пустом дворе. — Недопустимо.

Я воткнул меч в песок и сел рядом, скрестив ноги. Мне нужно было подумать. Мой разум, привыкший раскладывать военные кампании на простые составляющие, сейчас отказывался работать. И причиной этого была женщина.

Юн Сора.

Я достал из складок лежащего рядом халата свиток, который она дала мне сегодня. «Список требований к комфорту».

Я развернул его.

«Черепахи в пруду».

«Ложки вместо ножей».

«Отопление пола, чтобы можно было жарить яичницу прямо на паркете».

Я усмехнулся, в темноте эта усмешка, должно быть, выглядела жутко.

Весь двор знал её как «Ядовитую Орхидею», капризную истеричку. Мои шпионы докладывали, что она проводит дни, выбирая ткани и терроризируя слуг.

Но передо мной сегодня была не истеричка...

Я закрыл глаза и вызвал в памяти момент нашей встречи в Главном Зале.

Я выпустил свою Ки.

Это не было шуткой, моя аура — это концентрация жажды убийства, накопленная за десять лет резни на Северной границе. Я видел, как от неё падали в обморок закаленные воины, видел, как лошади сходили с ума от страха.

А она... зевнула.

«Низкое давление», — сказала она. «Убаюкивает».

Есть только два объяснения.

Первое: она настолько глупа и толстокожа, что её нервная система просто не реагирует угрозу, как улитка не понимает, что на неё наступает сапог.

Второе: она сильнее меня. Или, по крайней мере, её дух настолько монументален, что моё давление для неё — лишь легкий ветерок.

Второе объяснение казалось бредом. Её тело слабое. Я слышал её дыхание — поверхностное, неритмичное. У неё нет мышц, нет мозолей, кроме тех, что от кисти для письма, и то вряд ли. А её каналы Ки пусты.

Тогда как?

В тени веранды шевельнулся силуэт.

— Выходи, Тэ-О, — не оборачиваясь, произнес я.

Из темноты выступил человек в черном, плотно облегающем костюме. Лицо его было скрыто маской. Это был глава моей теневой разведки, единственный человек, которому я доверял больше, чем собственному мечу.

— Господин, — Тэ-О преклонил колено. — Вы просили собрать полные сведения о Леди Юн Соре. О каждом её шаге за последние пять лет.

— Докладывай.

Тэ-О замялся, это было на него не похоже.

— Докладывать... нечего, Господин.

— В каком смысле?

— Она пуста. Её жизнь — это пустота. Она просыпается в полдень. Ест, читает любовные романы и примеряет платья. Спит и иногда ругает слуг. Она редко покидает поместье отца. У неё нет друзей, нет любовников и нет учителей.

— Боевые искусства? — спросил я.

— Исключено. Никто никогда не видел её с оружием, даже веер она держит так, словно он весит пуд. Лекари подтверждают: у неё врожденная слабость сердца и легких. Любая нагрузка может её убить.

Я слушал доклад и чувствовал, как раздражение нарастает.

Отчет лгал. Не намеренно, просто факты не сходились с тем, что видели мои глаза.

— Слабость сердца... — повторил я. — Тэ-О, ты видел, как падает чайник?

— Простите?

— Тяжелый фарфоровый чайник с кипятком. Если он падает со стола, а ты сидишь рядом. Что сделает обычная женщина?

— Закричит, отпрыгнет, возможно, закроет лицо руками.

— Именно. А Леди Юн поймала его. Не схватила, а поймала, погасив инерцию. Мягкой Ладонью.

Тэ-О молчал. В мире боевых искусств это был серьезный аргумент. Техника «Мягкой Ладони» требует годов тренировок. Это контроль потоков воздуха.

— Вы уверены, Господин? Может, это случайность? Рефлекс от испуга?

— Рефлекс от испуга — это сжаться, а это было... искусство. И еще. В саду, когда она упала в пруд. Она сгруппировалась при падении. Её шея осталась расслабленной, чтобы избежать травмы. Это мышечная память воина.

Я встал и подошел к стойке с оружием, взял короткий тренировочный нож.

— Кто она, Тэ-О? Шпионка Севера? Убийца из клана «Безликих»? Может, она старая ведьма, сменившая тело?

— Мы проверили всех известных агентов. Никаких совпадений. Леди Юн была под присмотром с рождения. Она никогда не покидала столицу.

Загадка, сплошная загадка.

Женщина, которая всю жизнь жила в шелках, но двигается как убийца. Женщина, которая требует черепах, потому что карпы «слишком шумные», но не моргает, когда я выпускаю Жажду Крови.

Я почувствовал, как внутри разгорается странное чувство. Азарт.

Всю жизнь женщины были для меня прозрачны. Они хотели либо моих денег, либо моей власти, либо боялись меня до дрожи в коленях. Они были предсказуемыми, скучными и слабыми. Я ненавидел их страх, ненавидел необходимость сдерживать себя, чтобы не сломать их хрупкий мир грубым словом.

Но Сора...

Она назвала мою казарму «мавзолеем». Она потребовала ложки, посмотрела на меня не как на мужчину или героя, а как на досадную помеху своему сну.

И это было восхитительно.

— Продолжай наблюдение, — приказал я. — Но смени тактику. Не смотри, что она делает днем, смотри, что она делает, когда думает, что одна. Ищи мелочи. Как она держит палочки для еды, как она дышит во сне. Любая деталь.

— Будет исполнено.

Тэ-О исчез, растворившись в тени.

Я остался один. Взял свиток с требованиями и снова перечитал его.

«Пункт 8. Никаких утренних горнов. Если враг нападет утром, попросите его подождать до обеда».

Я громко рассмеялся, звук моего смеха напугал ночную птицу.

— Попросить врага подождать... — пробормотал я. — Какая наглость. Какая божественная наглость.

Я пошел в дом. Мои шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Действительно, пол был жестким, я никогда не замечал этого раньше, ведь привык спать на земле, на камнях или в седле. Для меня пол был роскошью.

Но если подумать о ней... О её белой коже, о её тонких лодыжках...

Ей здесь будет больно.

Я остановился. Почему меня это волнует?

Это политический брак. Мне нужен Министр Юн, чтобы успокоить Императора, который боится моего влияния в армии. Ей нужен статус замужней дамы, чтобы отстали сплетники.

Но я уже начал ремонт в восточном крыле и заказал этот проклятый гусиный пух, который стоит целое состояние.

Я зашел в свой кабинет. На столе лежала карта Империи. Красные фишки — наши войска, черные — варвары. Война никогда не кончается. Скоро снова придется ехать на Север.

Оставить её здесь? Одну?

В окружении моих волков-лейтенантов и столичных змей?

Раньше я думал, что запру жену в дальних покоях и забуду о ней. Пусть вышивает.

Но теперь...

Я подошел к полке, где стояла маленькая фарфоровая ваза. Взял её и подбросил в воздух.

Ваза взлетела, переворачиваясь.

Я попытался поймать её так, как это сделала она. Тыльной стороной ладони, мягко, по дуге.

Дзынь!

Моя рука была слишком жесткой. Я ударил по вазе слишком сильно, она отскочила и разбилась о стену. Осколки разлетелись по полу.

Я посмотрел на свою руку. Мозолистую, грубую руку убийцы.

— Слишком много Ян, — прошептал я. — Слишком много силы.

У неё идеальный контроль Инь.

Если она действительно мастер... то какого уровня? И почему она скрывается в теле этой избалованной куклы?

А вдруг...

Мысль пронзила меня, как стрела.

Вдруг она такая же, как я?

Одинокая душа, которая достигла вершины и поняла, что там пусто?

Может, её лень — это не каприз, а усталость. Усталость старого воина, который больше не хочет видеть кровь.

Если это так... то я нашел сокровище. Единственное существо в мире, которое может понять меня.

Я сел за стол, взял кисть и чистый лист бумаги.

«Управляющему Пак, — вывел я быстрым, резким почерком. — Закупить в Минской Империи три тысячи комплектов мягких носков. Заказать партию черепах. И найти мастера по теплым полам. Срок — три дня. Цена не имеет значения».

Я отложил кисть.

Ты хочешь комфорта, Сора? Я дам тебе комфорт. Я построю тебе золотую клетку, набитую подушками и усыплю твою бдительность.

А потом, когда ты расслабишься, когда ты привыкнешь к теплу и безопасности...

Я вызову тебя на бой.

Не на тот, где льется кровь, а на тот, где обнажаются души.

Я хочу увидеть блеск твоих глаз, когда ты сбросишь маску. Я хочу увидеть ту воительницу, что поймала чайник.

— Генерал? — в дверях стоял заспанный слуга. — Вы что-то разбили? Приказать убрать?

— Нет, — произнес, глядя на осколки вазы. — Оставь. Это напоминание.

— Напоминание о чем, Господин?

— О том, что грубая сила — это просто разрушение.

Слуга поклонился и ушел, ничего не поняв.

Я потушил свечу, темнота окружила меня со всех сторон.

Завтра я отправлю свадебные дары. Меч я уже отправил, и это было ошибкой. Она не оценила, или оценила, но скрыла.

Завтра я отправлю ей то, что она просила.

Книги, сладости и... пару очень удобных, мягких тренировочных тапочек.

Пусть думает, что победила.

Пусть думает, что "Демон Войны" стал её ручным псом.

В войне все средства хороши, а брак — это та же война, только территория меньше.

Я лег на свою жесткую койку, заложив руки за голову. Впервые за долгие годы я засыпал не с мыслями о расположении войск противника, а с улыбкой.

Образ Юн Соры, зевающей мне в лицо, стоял перед глазами.

— Спокойной ночи, моя ленивая злодейка, — прошептал я в темноту. — Отдыхай, пока можешь. Скоро я разбужу твоего внутреннего дракона, и я обещаю, это нам обоим понравится.

Сон пришел быстро. И в этом сне я не рубил головы, а стоял посреди поля, а в меня летели тысячи чайников. И я ловил их все и смеялся.