Глава 11

Выздоровление — это скука. Смертельная скука, от которой не спасают даже самые мягкие подушки и самые сладкие груши.

Прошло три дня с той ночи, когда лихорадка отступила. Мое тело, напитанное горькими отварами и заботой Хасо, медленно возвращалось в норму. Я снова могла ходить, не шатаясь, и дышать, не хрипя.

Но вместе с силами вернулась и тоска.

Хасо исчез.

Нет, он ночевал дома. Каждое утро я находила на своем столике свежий цветок или новую книгу, но самого Генерала я не видела. Он уходил до рассвета и возвращался, когда я уже спала.

В доме повисло напряжение. Слуги ходили тише обычного, но это была не та благословенная тишина, которую я пыталась добиться. Это была тишина тревоги. Я, старая вояка, чуяла этот запах. Так пахнет гарнизон перед осадой. Пахло промасленной кожей, точильными камнями и нервным потом гонцов.

— Что-то происходит, — пробормотала я, глядя в окно на серые тучи.

— Госпожа? — Сун-и расчесывала мои волосы. — Вы что-то сказали?

— Где Генерал?

— В Западном кабинете, Госпожа, с ним офицеры. Они сидят там уже пятый час. Повар Ма-Донг жалуется, что они ничего не едят, только требуют крепкий чай.

Западный кабинет, военный штаб поместья.

Я закусила губу. Моя «пенсия» подразумевала игнорирование проблем мужа, но если муж загонит себя в могилу от переутомления или, что хуже, проиграет войну из-за усталости, мой комфорт окажется под угрозой. Вдова опального генерала — плохая роль для спокойной жизни.

— Мне нужно размяться, — решительно сказала я, вставая. — Сун-и, принеси поднос с закусками, мягкими рисовыми пирожками чжуак, пропитанными медом. И чай с женьшенем.

— Вы хотите поесть, Госпожа?

— Я хочу покормить тигра, — ответила я. — Голодный тигр плохо думает.

******************************************

Я шла к Западному кабинету, неся легкий поднос сама. Слуги пытались его отобрать, но я отмахивалась веером. Мне нужен был предлог войти.

У дверей стояли два стражника. Увидев меня, они вытянулись в струнку и преградили путь алебардами.

— Леди Чон! — рявкнул один из них. — Туда нельзя! Военный совет! Секретно!

Я медленно подняла бровь и посмотрела на них взглядом, которым обычно смотрела на тараканов.

— Секретно? — переспросила я ледяным тоном. — Вы хотите сказать, что мой муж скрывает от меня любовниц? Или он там пьет вино без меня?

— Никак нет, Госпожа! Там карты! Стратегия!

— Отлично. Карты не едят пирожки, а Генерал ест. Отойдите, или я начну плакать, громко. И скажу мужу, что вы толкнули меня.

Стражники переглянулись. Перспектива истерики Хозяйки пугала их больше, чем гнев Генерала. Они опустили алебарды.

— Только быстро, Госпожа.

Я толкнула тяжелую дверь плечом и вошла.

В кабинете было накурено и душно. Окна были закрыты плотными шторами, посреди комнаты стоял огромный стол, заваленный свитками и утыканный флажками. Вокруг стояли пять мужчин в офицерских мундирах, они спорили, тыкая пальцами в карту.

Во главе стола стоял Хасо, он выглядел ужасно. Лицо серое, под глазами тени, волосы слегка растрепаны. Мужчина опирался руками о стол, словно только это удерживало его от падения.

При моем появлении споры смолкли, все пятеро офицеров уставились на меня так, словно в комнату вошел розовый слон.

— Сора? — Хасо выпрямился, моргая. — Что ты здесь делаешь?

— Пришла спасать Империю, — заявила я, проходя к столу. — От голодной смерти её защитников.

Я с грохотом, насколько это возможно для лакового подноса, поставила еду на край стола, сдвинув какие-то важные донесения.

— Ешьте, — приказала я. — Мозг без сахара работает как ржавая телега. Скрипит, но не едет.

Офицеры растерянно смотрели на пирожки, один из них, молодой лейтенант со шрамом на подбородке, сглотнул слюну.

— Генерал... — пробормотал он.

— Перерыв, — выдохнул Хасо, потирая виски. — Всем выйти на десять минут, подышите воздухом.

Офицеры поклонились и, бросая жадные взгляды на пирожки, вышли из кабинета, оставив нас одних.

Хасо рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

— Ты не должна быть здесь, Сора. Это военная тайна, если кто-то узнает, что женщина видела карты...

— Я ничего не вижу, — я подошла к нему и налила чай. — Для меня это просто цветные пятна на бумаге. Пей.

Он взял чашку, его рука дрожала.

— Варвары объединились, — вдруг сказал он. Видимо, ему нужно было выговориться, а я, «глупая жена», казалась безопасным слушателем. — Три племени. Они идут к перевалу «Слезы Дракона». У них сорок тысяч конницы, а у меня — двадцать тысяч пехоты и пять тысяч кавалерии.

Я замерла с чайником в руке.

Перевал «Слезы Дракона», я знала это место. Узкое ущелье, окруженное скалами. Если зайти туда, выхода не будет.

— И что ты планируешь? — спросил я небрежно, беря пирожок.

— Мы хотим встретить их у входа в ущелье. Построить стену щитов и попытаться сдержать их, пока не придет подкрепление с Юга.

Я чуть не подавилась пирожком.

Идиот! Самоубийца!

Варвары не пойдут в лоб на щиты, они легкая конница. Варвары обойдут по горным тропам, зайдут в тыл и расстреляют пехоту из луков, как куропаток. Это классическая ловушка «Мешок».

Мой внутренний стратег вопил: «Скажи ему! Скажи ему, что он ведет людей на убой!»

Но мой внешний ленивец шептал: «Молчи. Ты ничего не знаешь. Ты дурочка».

Я подошла к карте, она была огромной и детальной.

Красные флажки (наши) стояли у горлышка ущелья, черные (враги) надвигались с севера.

Хасо наблюдал за мной.

— Что ты видишь? — спросил он, в его голосе не было надежды, только усталое любопытство.

— Вижу, что художник был бездарен, — фыркнула я, склонив голову набок. — Посмотри на эту композицию. Она... уродлива.

— Уродлива? — Хасо встал и подошел ко мне.

— Да. Вот здесь, — я ткнула пальцем, с длинным, ухоженным ногтем, в скопление красных флажков. — Все сбились в кучу, как овцы в загоне. Это некрасиво. Нет воздуха, нет простора.

— Это строй фаланги, Сора.

— Это скучно, — я поморщилась. — А вот здесь... — я провела пальцем по тонкой линии горных хребтов, огибающих ущелье с востока. — Вот эта линия гор. Она такая одинокая и пустая. Сюда так и просится какой-то акцент. Цветочек, или бабочка.

Я взяла со стола горсть красных фишек, обозначающих отряды лучников.

— Можно я поиграю? Мне нравится красный цвет.

Хасо вздохнул.

— Играй, только не потеряй их. Это полки лучников генерала Ли.

— Фи, какие серьезные названия, — я взяла фишки и начала расставлять их. Не у входа в ущелье, где они стояли раньше.

Я поставила их на вершины скал вдоль ущелья. Там, где на карте были нарисованы козлиные тропы.

— Вот так, — промурлыкала я. — Смотри, как красиво. Теперь они словно корона на вершине гор. Сверху вид лучше и воздух чище.

Затем я взяла фигурку кавалерии, тяжелый черный конь.

— А этого коняшку... ему тесно внизу, он хочет бегать.

Я передвинула конницу далеко в сторону, в лесной массив, который выводил во фланг наступающей армии варваров.

— Спрячем его здесь, в лесочке, пусть отдохнет в тени, а когда гости придут... он выскочит и скажет «Бу!». Сюрприз — это всегда весело.

Я отошла от стола, любуясь своей работой.

То, что я изобразила на карте, было классическим «Клещи и Молот». Пехота в центре лишь имитирует оборону, заманивая врага вглубь ущелья, лучники сверху отсекают пути к отступлению и создают хаос, а спрятанная кавалерия ударяет в бок, когда враг увязнет в узком проходе.

Это была кровавая, жестокая и единственно верная тактика в данных условиях.

— Ну вот, — сказала я, отряхивая руки от пыли. — Теперь картина выглядит гармонично. Фэн-шуй соблюден, а энергия Ци течет свободно.

Я повернулась к Хасо, ожидая, что он посмеется над моей «игрой» и вернет все как было.

Но он не смеялся.

Он стоял, упершись руками в край стола, и смотрел на карту. Его глаза бегали от «короны» лучников к «спрятанной лошадке».

Его лицо побледнело еще сильнее, но теперь это была не усталость, а озарение.

Он молчал минуту. Тишина была такой плотной, что я слышала, как жужжит муха, бьющаяся о стекло.

— Гармонично... — прошептал он. — Энергия течет...

Он провел пальцем по маршруту, который я проложила для конницы.

— Если мы поставим лучников на скалы... нам не нужно держать вход. Мы запустим их внутрь, дадим им войти в «Слезы Дракона».

Его голос набирал силу.

— В узком проходе их численное преимущество исчезнет. Конница не сможет развернуться и они будут давить друг друга, а сверху... сверху мы засыпем их стрелами и камнями.

Он поднял на меня глаза, в них горел тот самый огонь, который я видела в ночь нашей первой встречи. Огонь восхищения, смешанный с пугающей догадкой.

— Сора, — тихо сказал он. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?

— Конечно, — я сделала невинное лицо. — Я украсила твой скучный стол, теперь он выглядит нарядно. Правда, эти красные штучки похожи на ягоды брусники?

Он шагнул ко мне, снова это давление. Мужчина пытался прочитать меня. Пытался понять: я гений или блаженная дура, в которую вселился дух бога войны?

— Ты поставила лучников на козлиные тропы. Откуда ты знаешь, что там можно пройти?

Черт, обычная леди не знает о проходимости горных троп.

— Там нарисована козочка, — я ткнула пальцем в микроскопический значок на карте. — Где проходит коза, там пройдет и человек, если он не слишком толстый. Я люблю козочек, они милые.

Хасо закрыл глаза и сделал глубокий вдох, потом выдохнул и рассмеялся.

Это был смех облегчения, смех человека, который стоял на краю пропасти и вдруг нашел мост.

— Козочки, — повторил он, качая головой. — И сюрприз из леса, и брусника на скалах. Боги, Сора... Ты либо ведьма, либо ангел-хранитель, посланный мне предками.

Он схватил меня за плечи и, к моему ужасу, крепко поцеловал в лоб, а потом в одну щеку, а затем и в другую.

— Ты спасла мою армию, — сказал он, глядя мне в глаза. — Твоя... эстетика спасла тысячи жизней.

— Я просто не люблю уродливые карты, — пробормотала я, чувствуя, как щеки заливает краска. — И отпусти меня, ты помнешь мне платье, и ты пахнешь чернилами.

Дверь открылась, и офицеры начали возвращаться.

Хасо мгновенно отстранился, его лицо снова стало жестким, командирским, но усталость исчезла, в глазах сияла уверенность.

— Господа! — рявкнул он так, что лейтенант снова вздрогнул. — Забудьте старый план, мы меняем стратегию.

Он указал на карту.

— Мы не будем стоять у входа, а откроем ворота в ад и пригласим их войти. Генерал Ли, ваши лучники займут высоты, полковник Пак, ваша кавалерия уходит в лес. Мы устроим им «Клещи».

Офицеры сгрудились вокруг карты.

— Но, Генерал... высоты? Это рискованно... — начал один.

— Подождите... — перебил другой, глядя на расстановку. — Если они войдут в теснину... они не смогут маневрировать. Это бойня. Это гениально!

— Кто придумал этот маневр с лесом? — восхищенно спросил лейтенант. — Это нестандартно! Это нарушает все каноны, но это сработает!

Хасо посмотрел на меня, я стояла у двери, делая вид, что разглядываю свои ногти.

— Это... древняя тактика, — сказал Хасо, не сводя с меня глаз. — Вдохновленная... законами гармонии природы и козами.

Офицеры переглянулись, решив, что Генерал шутит или говорит метафорами мудрецов.

— Приступайте к разработке деталей! — приказал Хасо. — У нас мало времени.

Я тихо выскользнула за дверь.

Сердце безумно колотилось в груди.

Я сделала это, снова вмешалась в войну. Я, которая клялась пить чай и спать на шелках, только что отправила несколько тысяч человек на смерть в ущелье.

Мои руки дрожали, но не от страха, а от старого, забытого возбуждения. Азарт полководца, который переиграл противника одним ходом.

— Проклятье, — прошептала я, прислонившись к стене коридора. — Это было приятно, слишком приятно.

В коридоре появился Хасо, он вышел следом за мной.

— Сора.

Я обернулась.

— Мне нужно идти, Генерал, у меня по плану дневной сон. Я утомилась, двигая твои фишки, они тяжелые.

Мужчина подошел ближе, взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.

— Я уеду через три дня, — сказал он тихо. — На Север.

— Я знаю.

— Я вернусь, — это было обещание. — Я вернусь, потому что теперь я знаю, как победить быстро, и потому что... дома меня ждет мой главный стратег.

— Я не стратег, — упрямо сказала я. — Я просто жена, которая любит красивые узоры.

— Пусть будет так, — он поднес мою руку к губам и поцеловал ладонь. — Жди меня, моя красивая жена и позаботься о доме. Сделай его... гармоничным.

Он отпустил мою руку и вернулся в кабинет.

Я осталась одна в пустом коридоре.

Три дня.

Через три дня он уедет на войну и я останусь одна.

Свободная.

Счастливая.

С деньгами и властью.

Так почему же у меня на душе скребут кошки? И почему этот огромный, пустой дом вдруг показался мне не крепостью покоя, а одинокой клеткой?

— Наверное, это от голода, — решила я. — Я так и не съела пирожок.

Я побрела в свои покои, давая себе слово, что как только Хасо уедет, я устрою грандиозный праздник... для себя одной, с чаем и сном.

Но где-то в глубине души я знала: я буду ждать писем, и буду смотреть на Север, гадая, сработал ли мой «цветочный узор» в ущелье «Слезы Дракона».