Глава 14. Не бывает отношений на расстоянии

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о чувствах на расстоянии. Этот полуфабрикат даже отношениями назвать не получается, скорее – унылой попыткой сохранить их видимость.

Всё не то. Мне не хватало голоса Егора, взгляда, его касаний, заставляющих сердце заходиться в припадочном ритме. Не хватало спонтанных поступков и минут наедине друг с другом. Скайп, телефонные разговоры, бесконечные смс не могли возродить искру, что проскакивала между нами в реальности.

В какой-то момент стало понятно, что созваниваемся мы скорее из чувства приличия, да и списываемся редко и нехотя. По привычке. Как взрослые люди, которые поддерживают связь, ибо "так надо".

Иначе не получалось. Я бы и рада звонить чаще, но меня засосала учеба, навалились проблемы, которые на лето были отложены в долгий ящик. Подружка-Ритка атаковала со всех сторон, обиженная, что я променяла её на «какую-то Галю».

– Ну и чем вы занимались? – ревностно спрашивала она, когда мы сидели на детской площадке и рассматривали бегающих, орущих детей.

– Да ничем. Общались, гуляли, ссорились периодически.

– Понятно… – протянула Рита, дергая себя за кончик косы.

Рыжеволосая и веснушчатая, она была вихрем эмоций не только характером, но и внешностью.

– Чего понятно-то? – я вздохнула. – Ты еще обидься, что у меня есть друзья, кроме тебя.

– Да не обижаюсь я, что за глупости. Просто грустно, могла бы меня пригласить в Москву, я бы согласилась. А ты не позвала, а Галю эту позвала в квартире жить. Вот и обижаюсь, – заявила самая логичная в мире подружка.

На самом деле, с Галей мы почти не общались. Разные города, разные интересы – нас не объединяло ничего, кроме одного спонтанного лета в столице. Единственное – неделю назад девушка позвонила и восторженно заявила:

– Гриша едет ко мне в гости!

Оказалось, что парень таки очухался и решил, что лучше покорять Галю (которая не прочь покориться), чем и дальше куковать в одиночестве. Приятельская переписка в какой-то момент начала полыхать страстью (даже представить боюсь страсть в исполнении Григория). И вот, Гриша купил билет в плацкартный вагон, чтобы поскорее встретиться с возлюбленной.

Когда Галя рассказывала это, меня накрыло волной отчаяния. Словно смыло морским прибоем всё хорошее, о чем мечтала я в наших с Лисовским отношениях. Даже аморфный Гриша способен взять и приехать, а Егор предпочитает отсидеться в Москве. Только кормит «завтраками», что когда-нибудь найдет возможность… когда-нибудь выкроет минутку… когда-нибудь обязательно доедет.

Короче говоря, с Галей нас почти ничего не связывало. Я пожелала им с Гришей большого и долгого счастья – желательно вдалеке от мамы-наседки, – а сама погрузилась с головой в учебу, нашла подработку на вечера.

Но Рита-то этого не понимала. Подружка хотела, чтобы я безраздельно принадлежала ей.

– Ну а парень твой чего? – вопросила она, чуть остыв. – Куда движется ваш бурный роман?

– К завершению, – отшутилась я невесело. – Не знаю, Рит, у меня такое впервые. Не понимаю, куда тыкаться надо. Боюсь, что надавлю – уйдет. А не надавлю – заскучает и тоже уйдет.

– Так если в любом случае уйдет, чего тянуть кота за причинные места? – Рита расплела косу и принялась переплетать её заново. – Дался тебе этот москвич пафосный, Ирка? Давай кого-нибудь другого найдем. Вон Пашку Соленко, к примеру. Сохнет по тебе с первого курса, симпатичный, боксом занимается. Ушатает любого.

Не нужен мне Пашка. Никто не нужен. Не понять Ритке таких банальностей: меня без конкретного человека ломает. Я по нему сохну, без него сгораю и скулю внутри себя раненым волком. Понимаю, что нет у нас будущего, а всякий раз даю «последний шанс». Смотрю, как он с друзьями развлекается, как фотографирует бары, как зажигает в шумных компаниях. Представляю себя рядом. Отгоняю мысль о том, что у него давно появилась другая.

Он живет своей жизнью, а я – его.

Ритке не понять, да я и убеждать не собираюсь. Влюбится ещё, тогда и поговорим.

Дома не хватает места. Стены сдавливают ребра, ломают кости. За стеной ворчит телевизор, мама с папой смотрят какой-то фильм. Сестренка рисует на обоях.

А я изображаю человека в глубокой депрессии и стараюсь своей кислой харей не попортить настроение людям.

Надо чем-то заняться. но чем?

Тем вечером я позвонила первая. Егор ответил не сразу, и мне казалось, что он долго созерцает телефон перед тем, как нажать на зеленую кнопку «ответить». Думает, а надо ли ему это? Может, хватит? Месяц прошел, надо кончать эти отношения с приставкой «недо».

Я так красочно это представила, что даже успела расстроиться.

На фоне долбила музыка.

– Привет! – перекрикивая её, сказал Лисовский.

– Привет. Как дела?

Глупый вопрос, на который последует стабильный ответ «всё нормально». Но мне в голову ничего другого не лезет, правильного и нужного. Многое хочется рассказать. Поделиться многим. Выплеснуть из себя.

Не позволяю себе, жую губу, вслушиваясь в басы.

– Да нормально всё, – ответил Егор, и я незаметно ухмыльнулась собственной проницательности. – Сегодня вечеринку для своих устроили, пригласили музыканта одного, а тот растрепал всем, что выступает на «закрытой вечеринке», и вот она уже открытая. А твои как?

– Хорошо, – уткнулась лбом в оконное стекло. – Ты мне днем обещал что-то рассказать.

– А-а-а, это. – Музыка стала отдаляться, видимо, Лисовский нырнул в подсобку. – Мне Марина звонила. Помнишь, та, которую вы с Галей искали? Она от жениха ушла, предлагала встретиться. Ну, погулять. По-дружески.

Он замолчал, ожидая какой-то реакции. Я вспомнила красотку-Марину, губки её надутые, ресницы пышные. Фото совместное с Егором тоже вспомнила и почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

– А ты что?

– Отказался, – фыркнул Егор гордо. – А не должен был? – спросил с сомнением.

– Нет, почему не должен… то есть… поступай как хочешь. Я не ограничиваю, – прозвучало тупо, и зачем-то я добавила совсем лишнее: – Я вот тоже парню нравлюсь. Паша Соленко, одногруппник. Неплохой, спортсмен, но не отбитый на голову. Нормальный, вот. Всё предлагает в кино сходить.

– Так сходи.

Я надеялась, что Лисовский запретит мне, отреагирует бурно, как он умеет. Скажет: «Я по бабам не хожу, и ты не вздумай». На ревность хотела вывести. По-детски, конечно, но надеялась, что Егора мои слова разозлят. А он так запросто согласился, даже, по-моему, с облегчением.

– Думаешь, надо?

– Конечно!

– А ты с Мариной сходишь?..

– Ну, да, – ответил, помедлив. – Почему бы не сходить.

– Получается, мы расстаемся?

Я задала этот вопрос дрожащими губами. Не подозревала даже, что всё так закончится. Спонтанно, внезапно, без каких-либо предпосылок. Нормально же всё было, а теперь – полная пустота. Выжженное поле на месте, где когда-то билось сердце.

– Наверное, – но голос Егора звучал твердо. – Не можем мы на расстоянии встречаться. Чего мучить себя? Погуляй с Сашей этим, развлекитесь.

– С Пашей.

– Ага, с ним самым. Ладно, мне пора. Звони если что. Ты же знаешь, что я всегда и всем помогу?

Я промычала утвердительное «угу» и кинула телефон на кровать

За окном простирался скучный, серый, унылый городок, в котором никогда не будет такого парня, как Егор Лисовский. В котором не будет поступков безбашенных, котов ворованных или моего портрета во всю стену.

Ничего не будет.

Только зияющая дыра в груди.

* * *

Егор Лисовский точно знал, что никогда не влюбится. Он еще в девятом классе поклялся не любить девочек, когда его лучший друг так втюрился, что перестал быть нормальным пацаном и стал размазней.

Толку от этой влюбленности? Себя забываешь, на первое место ставишь другого человека. Вдохи его ловишь, в глаза жалобно заглядываешь. Фу, короче говоря. Не по-мужски.

Потом появилась Ира Дроздова, но даже в отношениях с ней Егор отрицал любовь. Ну, нравится. Ладно, сильно нравится. Очень сильно. По шкале от одного до десяти на полные пятнадцать баллов. Но это же не любовь.

Не любовь же?..

Да, с ней легко. Мысли дурацкие в голову не лезут, можно расслабиться, выдохнуть. Ради неё хотелось что-то совершать. Настоящее. Со знаком «плюс». Не вытворять, а творить. Даже рисовать начал, втихаря портил бумагу своими каракулями.

Но даже это не любовь.

Не получилось же у них встречаться на расстоянии. С треском провалились. Месяц едва продержались, и всё. Егор каждый день звонил Дроздовой и каждый день чувствовал: не то. Между ними будто пропасть, через которую не перепрыгнуть, сколько угодно шути, рассказывай истории или задавай вопросы.

Может быть, её саму это тяготит? Но Ира – девочка положительная, она не может послать его прямым текстом. Надо что-то делать. Выводить на эмоции. Прощупать: есть у них будущее или всё кончено.

Прощупал на свою голову. После того разговора в гудки долго вслушивался, а у самого земля из-под ног ушла. Казалось, всё смысл потеряло. Казалось, сам порушил отношения, которыми впервые за много лет дорожил.

Она так запросто вспомнила этого сокурсника своего, а у Егора из груди полезла чернота. Сдавила горло костлявыми пальцами. Хотелось зарычать, сказать: "Не смей!"

Но кто он такой, чтобы запрещать человеку быть свободным?

Да и черт с ней, с Дроздовой!

Будут другие девушки. Наконец-то можно нормально встречаться одновременно с двумя, да хоть с тремя. Без обязательств, без мук совести. С Мариной этой погулять, а после неё – с остальными девчонками, которые давно ждут своей очереди.

Нельзя ограничивать себя одной.

Глупо это и бессмысленно.

Егор пригласил Марину на свидание, выбрал ресторан получше, чтобы очаровать её. Впрочем, она уже давно была очарована по самые уши. Смотрела на Лисовского голодным взглядом и очень уж часто облизывала губы.

– Тут так классно, – хихикала Марина, сидя на террасе, укутанная в клетчатый плед. – Мне очень нравится.

– Ага, – Егор бездумно крутил мобильный телефон. – Так почему ты от парня своего ушла?

– Да задолбал ревновать. – Марина поправила накрученный локон, надула губки. – Прикинь, он в прошлый раз двух каких-то куриц подкупил, чтоб они следили за мной. Нормальные люди так не поступают. Вот он чего мне дал? А ничего. Телефон хочу – не купил. В кафешки не водил. Ой, да чего мы всё о нем! Какие планы на вечер? К тебе заедем?

Егор достал телефон, машинально открыл страницу Дроздовой. Он так постоянно делал в последнее время. Сам себе отчет не отдавал, как пальцы щелкали в нужной последовательности.

Новых фото нет. В сети была два часа назад.

Интересно, чем занята? Гуляет с кем-то или работает? Она в кофейню устроилась возле дома, хвасталась, что ей доверили кассу.

Так, хватит о ней думать. Неделя прошла с расставания. А он как скучный старый дед только и занимается, что вспоминает. Даже сейчас Марина сказала про «двух куриц», а Егор сразу же вспомнил Ирин голос, когда она просила его организовать встречу. Брови её нахмуренные и взгляд, выражающий: «Ты меня бесишь».

– Что ты говорила? – рассеянно переспросил Лисовский. – Куда тебе надо заехать?

– Вроде бы никуда, – она повертела ложечку, которой отщипывала от пирожного миниатюрные кусочки. – Думала к тебе зайти. Фильм посмотрим какой-нибудь, а? Можем в бар заехать или в клуб. Давно не танцевала. О-о-о, придумала: караоке!

– Я сегодня занят.

– А завтра? – огорчилась девушка.

– И завтра занят, – кивнул Егор своим мыслям. – Послезавтра тоже. Слушай, если честно, сам не знаю, зачем согласился встретиться. Столько дел.

Ещё утром казалось правильным пообщаться, но сейчас эта мысль вызывала отвращение. Физическую боль по всему телу. Ломоту в суставах

– Позвонишь, как освободишься? – Марина скуксилась, становясь похожей на большую грустную куклу.

– Ага, обязательно.

Соврал, но эта ложь его не тяготила. Он вообще запросто лгал девушкам. Всем, кроме одной.

Егор Лисовский обещал никогда ни в кого не влюбляться. Всё правильно: он не влюбился.

Попросту пропал. Затерялся в девушке, запутался в самом себе.

Следующим утром он совершил самый безрассудный поступок в своей жизни: купил билет на самолет в город, где жила Ирина Дроздова.

Сам ещё не понимая, а на кой вообще это сделал.

* * *

Свидание с Пашей не клеилось. Мы гуляли по аллеям парка как чужие люди – впрочем, почему «как»? – держась на расстоянии. Если случайно касались друг друга, тотчас отпрыгивали в сторонку. Обсуждали что-то бестолковое. Радовались, когда на горизонте появлялось озеро, потому что его можно было обсудить.

– Какое красивое все-таки озеро, – произносила я кодовую фразу.

– Да-да, очень красивое! – соглашался Паша. – Смотри, утки.

И так по пятому кругу, ибо вокруг этого самого озера мы нарезали круги часа два.

Понимаете, да, всю тяжесть моего положения?

Ещё Паша рассказывал про бокс, но делал это без энтузиазма. Я больше молчала, коря себя за то, какая Паше досталась скучная, неинтересная девушка. Даже рассказать нечего. Вообще ничего в жизни не происходит.

Не надо было соглашаться на свидание.

Всё неправильно

Зачем-то надела туфли, которые подарил Егор. Вырядилась, чтобы казаться красивой. Глаза намалевала, тенями засыпалась. Сейчас дождь пойдет, и предстанет перед Пашей размалеванная страхолюдина.

Небо как специально затянуло тучами. Признаться, я ждала дождя и мысленно вызывала его. Потому что тогда можно будет сказать: «Эх, не судьба нам погулять» и радостно свинтить со свидания.

– Ты курсовую делать начала? – из вежливости поинтересовался Паша.

– Не-а, а ты?

– И я – не-а, – огорчился парень, потому что тема исчерпала себя подозрительно быстро.

Мы ещё погуляли, причем меня уже тошнило и от озера, и от уток, и от дорожек. В туфлю забился камень. Я плюхнулась на поваленное бревно, расстегнула застежку, чтобы вытащить его.

– Хорошие туфли, – донеслось сверху ехидное.

Пальцы обмякли, и несчастная туфля чуть не рухнула на траву.

Не может быть! Я надышалась свежим воздухом и словила галлюцинацию?

Судя по всему, приход случился не только у меня. Паша нахмурился, потому что человек, который застыл напротив нас, был ему незнаком, но заочно не понравился.

– Ты чего-то забыл? – спросил Паша недовольно.

– Да так, ничего особенного, – ответило наваждение, опустив руки в карманы джинсов, перешагнув с пятки на носок. – Как дела, Ирэн? Не отвлекаю?

Я машинально покачала головой, не совсем ещё соображая, что делать дальше. Туфля так и болталась в руках.

Кожаная потертая куртка, коричневые кеды с белыми носами. Пробор набок. Всё такое знакомое и далекое одновременно. Мне уже не принадлежащее.

– Тебя вроде Саша зовут? – обратился призрак Лисовского к Паше. – Слушай, будь другом, иди домой. Девушка занята.

– Ты офигел?!

С этими словами Паша размахнулся, чтобы начистить Егору его нахальную морду каким-нибудь боксерским приемом, но галлюцинация оказалась вертлявой и ускользнула от удара. Затем как-то очень резво заломила несчастного Пашу, у которого день точно не задался. Свидание провалилось, так ещё скрутили как маленького мальчика, ткнули носом в землю и ласково уточнили:

– Мир?

– Угу, –  просипел Паша тоном, в котором четко звучало «ща ты меня отпустишь, и я тебя утоплю в озере».

Наконец-то я отмерла, кинулась к враждующим сторонам, растащила их по разным сторонам аллеи. Даже туфлей пригрозила, чтоб опять не бросились друг на друга.

– Ты знаешь этого козла?! – гаркнул Паша.

– Пару раз виделись. Что ты тут делаешь?! – спросила Лисовского с истерикой в голосе.

Всё же хорошо было. Я почти смирилась с тем, что он ушел. Даже почти перестала его вспоминать. Вру, вспоминала, конечно. По сто пятьдесят раз на дню заглядывала к нему на страницу, обновляла фотографии.

Но сто пятьдесят раз – это не двести. Так что меня начало отпускать.

Лет через десять окончательно бы излечилась, а он тут… опять… смотрит так лукаво, а в глазах пляшет пламя.

– Мне Рита сказала, что ты ушла на свидание, и мне захотелось лично оценить твоего нового парня.

Ах, оценить! Нашелся тут оценщик опытный.

Туфля в него все-таки полетела. Я даже нагнулась, чтобы снять вторую и запулить ту следом.

– Откуда ты Риту знаешь?!

– Ты сама про неё рассказывала. Ну, я ей и написал. Чего такого? Ты же мне не чужая. Я должен убедиться, что ты в хороших руках. Хороший выбор, Саша. Одобряю. Только девушка несвободна.

Егор словил вторую туфлю, подмигнул покрасневшему Паше, который так и не определился, что делать дальше.

– Паш, оставь нас, ладно? – обратилась я к тому с мольбой. – Ты же видишь, человек неадекватен. Не трогай его, он уже природой тронутый.

– Вы встречаетесь, что ль?

– Нет, – отрезала я.

– Да, – нахально ответил Лисовский, перебивая меня. – Давно и всерьез. Думаем даже пожениться, детей нарожать штук тринадцать. Так что иди по-хорошему, Саш. Ты тут лишний.

– Вечером созвонимся, – улыбнулась я погрустневшему парню.

– Ага, давай.

Я смотрела, как он уходит, стараясь не оборачиваться на Лисовского, не обращать на него внимания. Меня потряхивало. От ситуации. От переполнявшей злости. От страха.

Зачем он приехал?

Почему?

Не случайно же оказался в этом городе.

Что будет дальше?..

Горячие ладони легли мне на талию, притягивая ближе к мужскому телу, которое пахло умопомрачительно. Горькая туалетная вода и неизменная жевательная резинка, такая мятная, что забивается в ноздри.

Я обмякла. Развернуться бы, пощечину отвесить или истерику закатить.

Но не получается.

Зачем он здесь? Почему вжимается носом в мои волосы? Почему молчит вместо того, чтобы объясниться?

Мы ведь расстались. Забыл, что ли? Или нагулялся со всякими Маринами и решил вновь подергать за ниточки, напомнить наивной дурочке-Дроздовой, каково это: встретиться вновь?

Как низ живота тяжелеет, и голос дрожит. Как дыханию становится тесно в груди. Как хочется отпустить всё, расслабиться…

– Что тебе нужно? – пасмурно.

– Ты.

Прекрасный ответ. А мне что с ним делать? Радоваться? Огорчаться? Зачем нужна, для чего? В качестве временной замены?

– У меня парень есть, – отчеканила, сама не веря своим словам.

– Врешь, – с грустью, не переставая прижимать к себе. – Я соскучился, Ирэн. Мне тебя не хватало.

– Поздравляю. Теперь хватает?

– Послушай. Не перебивай, пожалуйста. Я второй раз не решусь признаться, струшу, наверное. Я тебя люблю, – выпалил, а моё сердце перевернулось и нырнуло куда-то к пяткам. – Ты меня можешь идиотом назвать или обсмеять, но мне без тебя никак. Вообще. У нас есть ещё один шанс? Я обещаю, больше ничего не испорчу, никогда не оттолкну тебя. Не уеду. Или ты уже передумала иметь со мной дело?..

– Передумала, конечно же, – согласилась нетвердо. – Егор, не знаю, что на тебя нашло. Ладно,  словил ты душевный порыв, приехал сюда. Но мы же опять разъедемся…

Не верю, что это со мной происходит. Я эту встречу ежедневно представляла в подробностях. Вот еду в автобусе, а на остановке ждет Лисовский. Вот захожу в университет, а Егор сторожит у гардероба. Вот рассчитываю клиента в кофейне, а следом за ним стоит этот парень и улыбается так, как умеет только он. Одними глазами, изогнув левую бровь. Насмешливо. Тепло.

– Не разъедемся, – начал он быстро-быстро объясняться. –  Я понимаю, что ты не можешь остаться в Москве. У тебя учеба, родители. Поэтому я снял квартиру в твоем городе, завтра перевезу туда Маську. Назад дороги нет. Будем открывать бар номер два. Первый и без меня чудесно функционирует. Отец меня простил за ту историю с Сиверским. Сказал, что надо развивать новые направления. Всё хорошо будет. Спонтанные решения самые правильные. Ты со мной?

Что?..

Во рту пересохло.

Неужели не врет?

Я повернулась к нему медленно, ноги не двигались, тело занемело. В висках колотилась кровь. Мне было жутко думать, что это всё окажется шуткой.

– Зачем ты так? – со слезами на глазах. – Издеваешься опять, надежду даешь. Знаешь что?..

– Что? – спросил, но ответа, кажется, ждать не собирался.

Впился в меня поцелуем, поймал мой короткий выдох, вплел пальцы в волосы, руша жалкое подобие прически. Подхватил меня на руки, припер к дереву. Шершавый ствол оцарапал кожу через рубашку.

Как же мне не хватало этой грубости.

Мы целовались в парке под недовольное цоканье благовоспитанных матерей и старушек. Потом целовались в такси под хмыканье понимающего таксиста. Целовались в лифте дома, где снял квартиру Лисовский. И в самой квартире целовались, торопливо стягивая кроссовки, забрасывая туфли в конец коридора.

Всё казалось неправильным, но эмоции зашкаливали, и мне нравилось быть частью этой неправильности. Проводить по вздутым венам рук пальцами, жмуриться, задыхаться от единения. Находить друг друга. Вспоминать. Касаться. Стыдливо краснеть под восхищенным взглядом.

Время остановилось, растворилось во взглядах, в движениях.

Пусть мы пожалеем об этом завтра… пусть всё рассыплется пеплом… пусть это лишь галлюцинация…

Но мы рядом, вместе, и губы Егора шепчут на ухо слова, от которых заходится сердце.

– Ты что-то хотела мне сказать, – сказал Егор много позже, обмакнув в чашку с водой пакетик с чаем.

Я сидела на кухонном уголке, скрестив ноги, закусив губу. За окном колотили капли. Дождь начался и не собирался кончаться. На телефоне горело три пропущенных звонка от Паши. Надо бы извиниться перед ним.

– Что?..

– Не знаю, – дернул плечом. – Но звучало очень серьезно. Думаю, ты хотела сказать, что между нами всё кончено, и мы никогда не будем вместе.

– Наверное…

Он пододвинул ко мне чашку, а сам улегся на уголок, положил голову мне на колени. Смотрел снизу вверх, а я всё ещё вспоминала жар его поцелуев, от которых плавилось сознание.

– Не передумала? Ты только скажи, я возьму и уеду. Не хочу тебя принуждать.

– Ты же сам всё знаешь, – усмехнулась горько, проведя по его щеке пальцами.

– Значит, тоже любишь?

– Люблю, – несмело улыбнулась.

– Значит, у нас всё получится? – поймал мою ладонь, прочертил по ней ему одному известный узор.

– Обещай, что будешь рисовать, – сказала невпопад. – У тебя очень хорошо получается.

– Обещаю. Я даже знаю, чей портрет украсит стену нового бара.

– Надеюсь, не туалетную.

Егор рассмеялся в полный голос, будто бы до этого долгое время гасил в себе смех, и только сейчас сумел расслабиться.

Кажется, придется сказать родителям, что я переезжаю жить к парню…