Глава 18. Заключительная

Марина наскоро закрепила растрепавшиеся волосы заколкой и бросила быстрый взгляд в зеркало — на голове красовалось вполне симпатичное воронье гнездо. Но кто бы ни притащился к ней в гости утром первого января, вряд ли он рассчитывает встретить её при полном параде.

Она ждала кого угодно: родителей, Свету, даже Павла. Больше всего, конечно, мечтала увидеть там Максима Кравцова, но на пороге стоял самый неожиданный из возможных гостей.

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич!

Она приветливо улыбнулась старому консьержу, с которым раньше виделась каждый день. Перед отъездом Марина только ему оставила свой новый адрес. На всякий случай, вдруг Макс придет на старую квартиру. Она была уверена — этот человек не подведет и направит парня к ней.

— Здравствуй-здравствуй, с новым годом. Тебе тут письмо принесли, еще два дня назад. Я к сыну ездил, а мой сменщик не знает твой новый адрес, — он протянул черный конверт с надписью золотыми чернилами «Приглашение».

— И вас с новым годом. Не стоило напрягаться, обычное официальное приглашение. Заходите скорее в дом, — не держать же гостя на пороге.

— Нет, меня на машине привезли. Ждут. Так что, мне пора.

Старик вручил ей конверт, дружелюбно улыбнулся на прощание и медленно побрел по дорожке к выходу.

Марина лишь пожала плечами, ну раз не хочет, что ж. Шершавая бумага конверта приятно грела руку. Она хотела бросить его на комод и рассмотреть позже, но что-то заставило присмотреться к черной поверхности. Наверное, маленький, едва заметный ананас в углу. Дрожащими пальцами она разорвала конверт, как попало. На пол упала белая открытка.

Первую страницу украшало только одно слово, точнее иероглиф 爱. Черным цветом, прямо по центру. Присмотревшись, Марина обнаружила и перевод. Множество слов было написано белым лаком по белой открытке, едва заметно, но читаемо. С трудом она нашла русский: “Любовь”. Сердце дрогнуло.

Внутри оказалось приглашение:

"Возвращение гениального художника Максима Кравцова.

Открытие новой выставки. Впервые в России!"

Дата, время и адрес. 5 января. 12:00. Галерея «Открытие».

“Он здесь. Здесь!” — сбившимся пульсом стучало в висках.

Растерянность на секунду парализовала. Марина стояла подобно статуе, глядя на открытку. Что делать? Куда бежать? Где искать? Из-за подкатившей паники она не сразу заметила еще одну надпись, сделанную черной ручкой и до боли в сердце знакомым почерком.

«Предъявителю приглашения вход на выставку открыт в любое время, начиная с 30 декабря».

Лаки подошел и ткнул застывшую Марину под локоть. Эй, ты чего? Понюхал открытку в её руках и лизнул. Неужели узнал знакомый запах?

— Лаки, он вернулся. Слышишь? — ожила женщина и потрепала за ухом радостно виляющего хвостом пса.

Забыв, что всю ночь спала на диване в праздничном платье. Забыв, что оно мятое и плохо сочетается с зимними сапогами. Забыв о своей феерической прическе, она накинула зимнее пальто и бросилась к машине. Ехать. Надо ехать. Он ждет её третий день, а она. Она ничего не знала!

Лаки проводил хозяйку недоуменным взглядом и снова развалился на диване. Не упускать же такой случай.

***

Полупустые улицы зимнего города — что может быть прекраснее? Огромные хлопья снега падали на сонные проспекты со следами праздника. На тротуарах пестрели конфетти, желтели корки от мандаринов. Только сонные дворники уже вышли на улицы, чтобы привести их в надлежащий вид, и ругали снег. Снова счищать лопатой, работать долго и нудно, чтобы через несколько часов он снова всё завалил.

Марина не замечала ни красоты, ни мусора. Летела на полной скорости к галерее «Открытие», о которой знала лишь по слухам. Новая. В ней прошла всего пара выставок и те без особого успеха. Почему Максим Кравцов, к которому совершенно точно слетится полмира, выбрал её для триумфального возвращения? Что такого в этой галерее? Что это за выставка? Что, черт возьми, происходит?

Сонный сторож явно отмечал вчера новый год «в одного» и смотрел недовольно, морщась от звука её срывающегося на крик голоса, но внутрь впустил без лишних слов. Перед белой, искусственно состаренной дверью в галерею висел колокол. Похожий, а может и тот же, висел перед дверью в мастерскую Максима.

Марина коснулась пальцами шнурка, но позвонить не решилась. Не сейчас.

Она медленно вошла. Стало понятно, почему художник выбрал именно это пространство для открытия выставки. Ко входу в основной зал вел длинный узкий коридор, парень задействовал его к экспозиции. Стук каблуков отзывался эхом в пустоте галереи. Пахло красками, пылью и каким-то освежителем воздуха или средством для недобросовестного мытья пола.

Марина подняла взгляд на картины, сначала нахмурилась, потом удивилась и в конце испуганно вскрикнула. Эхо тут же откликнулось.

Надпись над стройным рядом картин гласила: «Всё это время я рисовал тебя».

Ближе к выходу висели странные карандашные наброски, как будто сделанные четырехлетним ребенком. Рваные, неровные линии. Черты не угадывались, просто какой-то сумбур. Постепенно, шаг за шагом вырисовывались лицо и плечи. Ближе к концу Марина с удивлением начала узнавать себя. Самый простой портрет, классический, будто срисованный из журнала с набросками Макса. В середине пути плоский и безжизненный, в конце обретал объем, тени, пластику и характер.

К глазам подступили слезы, которые Марина осторожно вытерла рукавом. Раздеться ей не предложили, а она не догадалась, слишком спешила. Так и вошла в огромный зал, умирая от жары, но не в силах снять пальто. Переступила порог, но тут же выскочила обратно.

Очутиться в таком месте. То ли самый прекрасный сон в жизни, то ли самый ужасный. Она словно оказалась внутри калейдоскопа. Стала кристаллом, изображение которого многократно преломилось и отразилось в его зеркалах. С каждой стены на неё смотрела она сама, нарисованная в разных техниках, цветах и обстоятельствах.

Марина постояла у порога несколько бесконечно долгих минут, но все-таки вошла внутрь и безмолвной статуей замерла в центре зала. В центре их истории.

Многие наброски она видела раньше, о некоторых не знала, о чем-то подозревала. Максим запечатлел все: и первую встречу, и ночной танец, и её рассерженное лицо, одуванчики и Лаки (теперь на картине была не только Марина, но и сам художник), и, о ужас, в одной из рам она увидела ту самую картину. Обнаженная спина, струящиеся темные волосы, зеркало, горящий от возбуждения взгляд, чуть приоткрытые губы. Не пошло, красиво, чарующе, романтично. Она будто снова перенеслась в тот момент. Художник зачем-то дорисовал окно с надвигающейся черной тучей на горизонте.

В конце экспозиции Марина заметила большой белый лист в раме. Просто надпись: «Что ты думаешь?». Рядом лежала коробочка с карандашами и маркерами. Она слышала, что для посетителей устраивают подобный интерактив, предлагая поучаствовать в создании картины или написать что-то на память. В данном случае, это была доска с пожеланиями и мнением о выставке.

Марина, не долго думая, взяла маркер, быстро черкнула несколько слов и улыбнулась самой себе на одном из портретов. Безумие.

***

Женщина с нетерпением постукивала каблуком. Лифт ехал ужасно медленно. Она ждала полтора года и не готова была ждать ни минуты больше. Макс вернулся и сейчас он получит нагоняй по полной программе. О да, Марина была зла на него, обижена, что в трудной ситуации парень предпочел бросить её и справляться самостоятельно. Хотелось высказать ему все о том, что даже самые ужасные испытания они должны переживать вместе, а не отталкивать друг друга.

Накричать, непременно несколько раз ударить ладонями в грудь, потом прижаться к нему всем телом и никогда больше не разлучаться. Как там? В болезни и здравии, в богатстве и бедности, в творчестве и бизнесе.

Коридор пентхауса встретил её полумраком и пустотой. Колокола на месте не было, пришлось звонить в звонок. Никто не ответил. Она трезвонила, как безумная. Раз за разом, но никто не открывал.

Уж не обманул ли её охранник, сказав, что Максим Кравцов все еще живет по этому адресу? Или кто-то всю ночь праздновал и теперь дрыхнет? Марина не знала, зато кое-что её сердце знало точно. Художник здесь. За этой дверью, но почему-то не открывает.

Она коварно улыбнулась и достала из сумки колокол. Говорят, дурные привычки заразительны. Сперла собаку, теперь и колоколу ноги приделала, как чувствовала, что пригодится. Но ничего, это того стоит.

Марина изо всех сил принялась «бить в колокола», надеясь, что Максим проснется и выйдет на свет. Но на свет вышли соседи. Лифт открылся и показались люди, человек шесть.

— Что вы делаете? Мы же еще спим! — возмущались одни.

— Итак башка гудит, чего шумишь? — ворчали заспанные мужчины.

— У меня ребенок спит, прекратите! — ругалась женщина в цветастом халате.

Вокруг Марины словно образовался невидимый защитный купол. Голоса слышались издалека и не имели совершенно никакого значения. Важным было одно — дозвониться до Макса.

— Макс, выходи! Я знаю, что ты там! — кричала та, не обращая на людей никакого внимания.

Несколько мужчин двинулись к ней, решив прекратить это безумие силой, но тут дверь квартиры распахнулась. Звон колокола остался только в ушах присутствующих.

Люди вокруг тут же перевели свой гнев на хозяина квартиры.

— Что это? Прекратите балаган сейчас же.

— Эй, парень, убери эту ненормальную. Она всем жить не дает.

— Я сейчас полицию вызову, если не заткнете её!

Марина продолжала оставаться глухой, медленно приближаясь к человеку, которого ждала столько времени. Максим слегка осунулся и был небрит, длинная щетина плотно покрывала щеки. Но взгляд, его нельзя было перепутать ни с каким другим. Ясные, сияющие голубые глаза. Грудь, спрятанная под тонкой тканью помятой футболки, тяжело вздымалась от глубокого дыхания.

— Знакомьтесь, это моя будущая жена. Теперь она будет жить с нами! — радостно возвестил парень и втянул подошедшую к нему Марину в квартиру.

Дверь захлопнулась прямо перед возмущенными лицами соседей.

***

«Ты не должен был так поступать!»

«Как ты мог бросить меня одну? Почему не дал помочь?»

«Я скучала»

«Я люблю тебя»

Ни одна из этих фраз не была произнесена вслух. Губы сказали все и даже больше, но не словами, а прикосновениями, безумными касаниями раз за разом и желанием никогда не прекращать первый за полтора года поцелуй. Руки, что последний раз Марина видела закованными в бинты, сейчас изо всех сил прижимали её к себе. Жесткая щетина терлась о нежную кожу. В любой другой день Марина бы возмутилась, но не сейчас. Она так изголодалась по своему художнику, что готова была любить его и с колючей бородой. Главное, что он вернулся.

— Макс, — она попыталась что-то сказать, когда они на секунду оторвались друг от друга.

— Знаю. Моя ошибка. Люблю тебя каждый день, — быстро выдохнул Макс ей в губы и вернулся к поцелую.

***

Несколько часов спустя. Когда два путника в пустыне, наконец-то, нашли воду

Марина прижималась к нему и медленно целовала руки. Каждый бледный шрам.

— Врач предлагал их убрать, но я решил оставить.

— Почему? — она подняла на него счастливый взгляд.

— Красиво, что-то в этом есть. Колоритно. Ну и буду помнить, что нужно головой думать, а не бросаться в самое пекло.

Макс сильнее прижал к себе Марину, каждую секунду наслаждаясь тесным контактом тел.

— Ну, как знаешь, — она положила голову ему на грудь и несколько минут молча слушала стук его сердца. — Расскажи мне, что ты все это время делал?

— Мучился без тебя, очевидно же, — пальцы принялись медленно перебирать её вновь растрепавшиеся волосы. — Когда узнал, что ты сперла Лаки, чуть было не сорвался к тебе, плюнув на все, — он тихо рассмеялся, вспоминая тот страшный день.

***

Депрессия накатила со всех сторон, пальцы едва слушались, карандаш то и дело падал на пол. Пол палаты был усыпан сотнями обрывков бумаги. Неудачные дубли. Макс разозлился и с силой толкнул мольберт, грохот, треск, что-то сломалось.

— Макс, что случилось? — Кристина вплыла в палату, подобно мутному видению. — Чем ты опять недоволен?

Вопреки раздраженному тону, губы блондинки улыбались. Парень сразу это заметил.

— Случилось что-то хорошее? — поинтересовался он, все еще хмурясь.

— Ага, твою собаку украли, — откровенно хихикнула Арман. Все, не сдержалась.

— Как украли?!

Макс не понимал, что в этом веселого. Это же Лаки, он пропал!

— Позвони Оле, — продолжала улыбаться Кристина и протянула телефон парню.

Новости от сестры поступили такие, что случилось сразу несколько вещей: он попытался сорваться домой, потом передумал, и просто нарисовал её. Впервые, действительно, смог нарисовать Марину. Коварную женщину, вероломно похитившую его пса.

***

Тем временем сторож в галерее рассматривал белый лист бумаги, на котором неровным почерком был написан ответ:

— Что ты думаешь?

— Я люблю тебя.

***

— Что это?

Макс чуть не упал, споткнувшись о вьющегося вокруг хозяина Лаки. Счастливый пес уже не знал, как выразить свою любовь. Облизал, уронил на пол и затоптал лапами, запрыгнул сверху и чуть не раздавил. Когда Марина попыталась его оттащить, рыкнул на неё весьма грозно, но все-таки отошел и теперь ходил вместе с Максом повсюду, даже в туалет.

— Я оставила для твоей мастерской, подходит?

Марина опиралась плечом на косяк, разглядывая большую комнату с зашпаклеванными стенами. Она не решилась делать здесь какой-либо ремонт, ожидая, что вернется Максим и обустроит все по своему вкусу.

— А белая стена на кухне, значит, тоже для меня? — парень, проницательно сощурившись, смотрел на неё.

— Ага, хочу маки, как в том ресторане в Париже. Даже так, требую себе такие же маки на кухню! — она сложила руки на груди и улыбнулась.

— Мои услуги, мадам, дорогое удовольствие. Чем расплачиваться будете?

Он притянул Марину к себе и аккуратно поцеловал в мочку уха. Горячее дыхание обожгло шею.

— Ну, я что-нибудь придумаю.

— ЗАГС, двое детей и вместе до конца жизни. Всего ничего и маки твои, — пропел парень на ухо.

— Ну и расценки у вас!

Марина шлепнула его по руке и едва не упала, когда Лаки своей огромной лохматой тушей влез между ними. Успела уцепиться за косяк.

— Я тут подумал. В спальне есть замок? — поинтересовался Макс, отбиваясь от любвеобильного пса.

***

5 января

В чем разница между счастьем от рукоплесканий публики и волшебным «да» из любимых губ. Последнее в разы сильнее. Выставку приняли прекрасно, журналисты на пресс-конференции засыпали Максима вопросами.

— Ольга Иванова, арт-журнал «Скумбрия». Почему вы решили открыть выставку именно в России? — спросила худощавая девушка в огромных очках, как у стрекозы.

— Моя выставка носит название «Любовь». Открывать такую можно только там, где живет твое сердце. Моё навсегда в этом городе и в этой стране.

— Галина Вальдшнеп. Портал «Искусство сегодня». Правда ли, что после нападения на открытии ресторана «Ассорти», вы не могли рисовать? Как вам удалось победить болезнь? — спросила грузная женщина с блокнотом.

— Правда.

Макс поднял вверх руки. Вспышки фотокамер на секунду ослепили. Видимо, этот снимок будет завтра во всех изданиях.

— После таких травм восстановиться трудно, но нет ничего невозможного. Выставка отчасти посвящена истории и причине моего выздоровления. Она ставит своеобразную точку во всей этом. Сейчас я совершенно здоров и могу работать, что подтверждает каждая картина, которую вам предстоит увидеть сегодня. Как удалось вылечиться? Читайте в названии выставки. Просто я упрям и отчаянно влюблен. Думаю, благодаря этому и смог вернуться.

— Маркова Валерия, Woman’s Day. Правда ли, что вы планируете жениться? На открытии Ассорти вы об этом объявили, но больше мы ни о чем не знаем. Два слова об этом, пожалуйста.

— Любите вы, девушки, личные вопросы задавать, — Максим улыбнулся и подмигнул мигом покрасневшей до корней волос молодой журналистке. — Скрывать мне нечего. Как только откроется ЗАГС, я женюсь. Невеста та же. А теперь, если позволите, вернемся к вопросам о работе.

— Последний не о работе. Как вам удалось? Взгляды Марины Селезневой известны всем. Она ни раз говорила в интервью, что не планирует снова вступать в брак. Как завоевать неприступную и успешную женщину? — представительница Woman’s Day заметила благосклонность художника и разошлась не на шутку.

— Я просто нарисовал для неё любовь.

Коротко ответил художник и грозно посмотрел в сторону Кристины. Вместо того, чтобы модерировать конференцию, она о чем-то разговорилась с Павлом. Вздрогнула и посмотрела на босса.

Вопросы тут же вернулись в нужное Максиму русло — только о планах на будущее, только о новых работах и экспериментах.