22. Варя

– Варвара Андреевна! – Ванька крутится у моих ног, как паровозик: пыхтит от удовольствия, пытается нос засунуть в пакеты, как и его отец. Вот в таких мелочах видна кровь: они могут быть не похожи внешне, но жесты, повадки, поступки – открыть рот и ахнуть. Тут уж не скажешь, что чужой бычок потоптался. – А что это будет? – смотрит он вопросительно на папу Драконова.

– Варвара Андреевна согласилась пиццу для нас сделать.

Не согласилась я, но кого это сейчас волнует?

– Ура! – подпрыгивает Ванька, хватает меня за руку и тянет за собой. – Я обожаю пиццу!

Он крутится юлой, не даёт мне толком руки вымыть: суёт полотенце, бессовестно радуется, что сегодня не будет занятия.

– Вы не подумайте! Я учил! И упражнение сделал! Я покажу потом, ладно? А ещё я карточки сделал. На принтере распечатал. А вообще я голодный. Обед давно был. А на ужин, думал, опять какую-то хрень будем жевать. Даниэль заболел, у него простуда и температура, мама уехала дня на три. А папка готовить совсем не умеет! Только яичницу и жареную картошку. И то плохо.

Драконов-младший сдал всех с головой. По-детски, непосредственно.

– Мамка тоже на кухне не ас, – продолжает он откровенничать, а затем хмурит брови: – А вы же умеете, да?

– Умею, – вздыхаю я, повязывая фартук. – Поможешь мне?

Драконов аж подпрыгивает от счастья.

– Правда? Можно? А то меня все гоняют. Даниэль так вообще в последний раз пообещал «задница надрать и мама нажаловаться», – перекривляет он явно нерусского повара. Господи, куда я попала со своими скромными способностями? И как-то мне слабо верится, что тут на «ура» воспримут мою незамысловатую стряпню.

Ванька вдохновенно потрошит мои пакеты. Достаёт продукты, как фокусник – зайцев из шляпы. Радуется всему.

– Ой, а мы много-много сделаем? Пожалуйста! У нас тут всего навалом! – лезет он в холодильник и начинает сваливать на стол яйца, сыр, грибы, помидоры.

– Мы сделаем много, – мужественно жмурюсь и пытаюсь громко не вздыхать.

И как-то меня прёт. Может, это Ванькин энтузиазм мне передаётся. А может, образ деда маячит где-то там, полупрозрачной дымкой на стене. А только замешиваю я тесто вдохновенно. И так здорово получается. Бабушка всегда говорила, что тесто любит хорошее настроение и заботливые руки. Вот этому, видимо, хватило всего.

Я позволяю Ваньке тереть сыр, пока отвариваю мясо, поджариваю лук и режу грибы и овощи. Мы болтаем и смеёмся. Ванька украдкой ворует тесто и пробует его сырым. Я вытираю ему нос, вымазанный в муке, когда замечаю, что на пороге папа Драконов застыл. Он смотрит на нас очень строго. Брови сведены в одну линию. Серые глаза потемнели – как гроза не громыхнёт. Сердится? Ну, да, мы тут немного насорили. Но Ванька ж ребёнок. Папа ж не будет его отчитывать за измазанную одежду? Или будет?

– Мы потом уберём, – пытаюсь я оправдаться. Он кивает и уходит прочь. Стремительно, не говоря ни слова. И мне почему-то становится не по себе.

– Что это с ним? – спрашиваю, не особо надеясь на ответ. Ванька плечами пожимает, но мордочка у него тоже подувяла.

– Не обращай внимания. Взрослые такие странные порой. Лучше не вникать, чем питаются их тараканы, – повторяет он явно чьи-то слова и поднимает палец вверх. – Ну его. Опять кто-то по телефону раздраконил или с мамкой поцапался.

Он опять грустнеет. Замирает на несколько секунд. И мне жутко хочется прижать его к себе. Защитить, что ли. Или по голове погладить. Но момент упущен, и Ванька с энтузиазмом хватается за нож.

– Я умею! Честно! – клянётся он и смотрит мне в глаза так умоляюще, что у меня не хватает духу ему отказать. Под моим чутким руководством он режет помидоры. На пиццу вполне сойдёт.

Мы как раз загрузили первую порцию в духовку, когда на кухню заглянул ещё один мужской персонаж. Поначалу я подумала, что это папа Драконов вернулся. Но у мужчины, что стоит и наблюдает за нами, – лицо моложе. Черты тоньше. Но так похож, что я даже зависаю. А когда он улыбается, не могу не ответить тем же. Чёрт, как всё же хороши эти Драконовы!

– Дима, – представляется он просто. – А Даниэля уволили? – и столько надежды в его голосе звучит, что Ванька хрюкает от восторга.

– Нет, это временно. Повар заболел. А я вот… вместо репетиторства.

– Вы Варвара Андреевна! – расплывается он в улыбке.

– Варя, – почему-то смущаюсь я.

И вот мы уже втроём на кухне. Благо в этом доме здесь даже на коне, наверное, можно прокатиться. Я завариваю чай, и мы пьём его и болтаем. Легко так – даже не думала.

– А отцам семейства наливают? – Иван Аркадьевич появляется уже с улыбкой. Нет и следа от несостоявшейся бури. Но я всё же на всякий случай отряхиваю муку с Ванькиной одежды.

– Видишь, а ты не хотел приходить, – многозначительно вычитывает папа старшему сыну.

– Вот такие душевные посиделки – по мне, – жмурится, прихлёбывая чай, Дима. – У меня Ника, когда не занята, выпечкой балует. У неё хорошо получается.

И я вижу: он любит незнакомую Нику. Столько тепла в его голосе и нежности, что у меня щиплет в носу, а сердце болезненно сжимается в груди. Витюша не любил посиделок. И гостей не любил. И всё время бурчал, когда я затевала что-то на кухне. Ему нравилась изысканная еда, рестораны, корпоративные фуршеты, где дамы в коктейльных платьях чинно расхаживают с бокалом шампанского в руках. Наверное, я для него слишком простая была. К тому же училка, вечно погрязшая в тетрадях, оценках, учениках. Не хватило мне лоску, чтобы соответствовать.

По кухне разливается чудный запах. Вот язык проглотить можно – так вкусно пахнет. Мужчины украдкой вздыхают, а Ванька начинает крутиться во все стороны, с жадностью поглядывая на духовой шкаф.

– Там такая вкуснятина, – делится он военной тайной с отцом и братом, а я начинаю волноваться, хотя причин для этого нет. Пиццу вообще сложно испортить на самом деле. Тут главное, чтобы низ не подгорел.

– Это, конечно, не натуральная пицца, – извиняюсь и тоном, и глазами. – Для натуральной и тесто немного другое, и живой огонь нужен.

– Варвара Андреевна, кому нужна классика, тот поедет в Италию или в итальянский ресторан. А мы хотим то, что прям с ума сводит, – бурчит папа Драконов, и я успокаиваюсь: такой он сейчас понятный и домашний. Вовсе не суровый и не злобный. И даже не строгий. И Ваньку за одежду ругать не будет – с чего это мне в голову пришло подобное?

Я открываю духовку и тяну на себя противень.

– Варежка, – слышу знакомый голос. И только закалённые в школьных баталиях нервы выдерживают неожиданный натиск на психику. Я умудряюсь достать пиццу и не уронить её на пол. – Варь, а Варь, так это ты тут драконов подкармливаешь?