Глава 35. Прогулка по Мемфису

Айя никогда не была на рынке. Во дворце всё приносили слуги — еду, ткани, украшения, амулеты. Она знала, что еда появляется на столе, но не знала, откуда. Что ткани шьют в мастерских, но не видела этих мастерских.Здесь же — на рыночной площади Мемфиса — всё было по-другому.Она остановилась на краю толпы, не решаясь сделать шаг. Фараон взял её за руку — крепко, но не больно.— Не бойся, — сказал он тихо. — Я рядом.Они вошли в шум.Этот шум нельзя было описать словами. Он состоял из сотни голосов: торговцы выкрикивали цены, покупатели торговались, дети бегали между ног взрослых и визжали, где-то вдалеке ревел осёл, а прямо перед ними — на плетёном лотке — шипел рассерженный гусь.Айя прижалась к отцу, но глаза её бегали — впитывали, запоминали.Вот старуха в грязном покрывале продаёт какие-то корешки. Рядом — мужчина с лицом, изрезанным морщинами, точит нож о камень, и искры летят в разные стороны. Двое парней тащат на плечах тушу козы — только что зарезанную, ещё тёплую, с застывшими глазами. Айя отвернулась.— Не смотри, — сказал фараон, заметив её бледность. — Мы туда не пойдём.— А куда мы пойдём?— Покажу тебе то, что тебе понравится.Отец привёл её к маленькой лавке, приткнувшейся в тени большой стены.Здесь пахло металлом и чем-то сладким — может быть, мёдом, может быть, благовониями. На прилавке лежали украшения: браслеты, кольца, подвески, амулеты. Но не грубые, не дешёвые — настоящие. С бирюзой, лазуритом, сердоликом.Айя замерла перед одной подвеской — маленькой кошкой из чёрного камня. Глаза у неё были из золота, а на шее — крошечный ошейник из тончайших серебряных нитей.— Хочешь? — спросил фараон.— Очень, — выдохнула Айя.Но тут из глубины лавки вышел хозяин — молодой, с длинными пальцами, испачканными в чём-то липком. Он посмотрел на фараона, потом на Айю, потом снова на фараона — и почему-то поклонился. Ниже, чем следовало простому торговцу.— Выбирайте, господин, — сказал он с улыбкой. — Для такой прекрасной дочери — лучший камень.Фараон сунул ему в руку монету — не глядя, не торгуясь — и забрал кошку.— На, — сказал он Айе. — Это тебе. От Мемфиса на память.Айя надела подвеску поверх амулета Бастет — два кошачьих лика застучали друг о друга, когда она пошевелилась.— Спасибо, папа, — прошептала она.Они вышли с рынка на небольшую площадь, где журчал фонтан — простая каменная чаша, из которой била вода.Трое местных детей — мальчик и две девочки, чуть младше Айи, — возились у края, пуская самодельные кораблики из пальмовых листьев.— Ты кто? — спросил мальчик, заметив Айю. — Ты не отсюда.— Я… — Айя посмотрела на отца. Тот чуть качнул головой: не называй имени.— Я путешествую, — сказала Айя осторожно. — С отцом.— А кошка твоя умеет ловить рыбу? — спросила одна из девочек, показывая на Мию, которая сидела у ног Айи и лениво умывалась.— Она умеет всё, — ответила Айя с гордостью.— Покажи! — закричали дети.Айя опустилась на корточки, почесала кошку за ухом. Та мурлыкнула, потянулась, потом вдруг встала, подошла к фонтану и запустила лапу в воду — ровно настолько, чтобы сбить кораблик, который плыл мимо.Дети засмеялись. Айя — тоже.Фараон стоял в стороне и смотрел на неё с лёгкой, грустной улыбкой.— Она такая же, как мать, — сказал он себе под нос. — Такая же открытая. Такая же доверчивая.

Они попрощались с детьми и пошли дальше. Подошли к храму Птаха, когда солнце уже клонилось к закату.Стены пилонов были красными — не от краски, а от света, который заливал их огнём. Огромные фигуры богов и фараонов, высеченные в камне, отбрасывали длинные тени, и казалось, что они движутся — медленно, величественно, как сами боги.Айя запрокинула голову.— Они такие… большие, — прошептала она.— Это чтобы люди помнили, как малы по сравнению с богами, — сказал фараон.— А мы войдём внутрь?— В следующий раз. Сегодня поздно, и нам пора на корабль.Айя кивнула, но не двинулась с места. Она смотрела на статую Птаха, видимую через проход в пилоне, — синего, в золотой короне, с жезлом в руке.Кошка села рядом и тоже посмотрела на статую. И не чихнула. Не отвела взгляд.— Она его признала, — тихо сказала Айя. — Она знает, что он бог.— Возможно, — ответил фараон. — А может, ей просто нравится смотреть.Он взял дочь за руку.— Идём. Ночь близко.