Глава 53. Верховная жрица

— Ты ходила куда-то пока я спала, — мысленно сказала Айя кошке. Они уже стояли на земле, и Мия терлась о её ноги, изображая полную невинность. — Я видела во сне, как ты уходила.«Богиня дала поручение», — ответила кошка без тени смущения. — «Я проводник. Это моя работа».— И часто ты будешь отлучаться ?«Когда понадобится».Айя вздохнула. Спорить с кошкой было бесполезно — она это уже усвоила.Фараон ступил на бубастисскую землю следом за ними — но не в своём обычном облачении. На нём была простая льняная одежда жреца Бастет: белая, без украшений, лишь тонкий пояс из зелёной кожи. Инкогнито требовало скромности.Джабари шёл сзади в полной военной амуниции: кожаный доспех, короткий меч на поясе, накидка с эмблемой его отряда. Рядом с ним — десяток воинов и несколько жрецов Бастет, тоже в белых одеждах. Кормилица и служанки держались поодаль.Мия вышла вперёд.Села. Оглядела улицу — неторопливо, деловито, будто выбирала лучшую дорогу. Потом важно, как настоящий проводник, зашагала к городу.— Она дорогу знает? — спросил Джабари.— Знает, — ответила Айя. — Идём за ней.Они пошли.Узкие улочки Бубастиса, залитые утренним солнцем, кишели народом. Паломники, торговцы, жрецы, кошки — десятки, сотни кошек. Они спали на ступенях домов, грелись на солнце, важно шествовали по своим кошачьим делам, не обращая внимания на суету людей.И вдруг — движение в стороне.Из переулка выковыляла кошка. Хромала на правую заднюю лапу, волочила её за собой, жалобно мяукала. Шерсть тусклая, глаза мутные, больные.Мия остановилась. Подошла к ней, обнюхала. Та замерла, потом — медленно, неуверенно — лизнула Мию в ухо.Айя не думала. Она опустилась на корточки, протянула руки и взяла хромую кошку. Та не вырывалась. Прижалась к девочке, будто ждала этого весь день.Айя закрыла глаза.Серебристый свет. Тёплый, текучий, наполняющий её до кончиков пальцев. Она не знала, как это работает — она просто позволяла этому случиться. Бастет делала всё сама. Айя была лишь проводником её воли.Кошка задрожала. Потом перестала. Потом выпрямилась, спрыгнула с рук и побежала — ровно, без хромоты, к своей кошачьей стае.— Смотрите! — крикнул кто-то из толпы. — Девочка исцелила кошку!Айя не слышала. Она уже поднимала на руки вторую — с больными, слезящимися глазами.Серебристый свет. Тепло. Очищение.Кошка моргнула. Глаза её стали ясными, золотистыми. Она лизнула Айю в щёку и умчалась прочь.Толпа зашумела.— Кто она?— Жрица?— Сама Бастет?Айя выпрямилась.И тут к ней шагнула женщина — старая, согнутая годами, с распухшими узловатыми пальцами.— Госпожа, — прошептала она, — помоги. Руки не слушаются. Не могу даже лепёшку замесить.Айя взглянула на её руки. Суставы распухли, пальцы скрючились, кожа натянулась, как старый пергамент.Она взяла руки женщины в свои.Серебристый свет. Тепло. И — едва слышный треск, будто косточки вставали на место.Женщина разогнула пальцы. Посмотрела на них, не веря своим глазам. Потом заплакала.— Спасибо, госпожа! Богиня благословила тебя!Следующим подошёл мужчина с повязкой на глазу. Снял её — под ней оказалось бельмо, белое, мутное, закрывшее весь зрачок.— Вижу только тени, — сказал он. — Говорят, ты исцеляешь.Айя коснулась его лица. Серебристый свет скользнул по веку — и бельмо начало таять, рассеиваться, исчезать.Мужчина открыл глаза. Заморгал. Потом широко распахнул их и засмеялся:— Вижу! Снова вижу!К нему бросилась жена, обняла, зарыдала. Толпа вокруг загудела, зашепталась, зароптала:— Чудо!— Исцеление!— Великая жрица!Подошёл юноша с распухшей, багровой рукой — видимо, неудачно упал, и кость срослась криво. Айя провела ладонью над запястьем — серебристый свет проник под кожу, и рука выпрямилась. Юноша сжал и разжал пальцы, удивлённо выдохнул и поклонился.Молодая женщина с младенцем на руках приблизилась робко:— У него живот болит, плачет всё время, не успокоить.Айя положила руку на крошечную грудь. Серебристый свет перелился из её пальцев в худенькое тельце. Младенец всхлипнул последний раз — и затих, прикрыл глазки, задышал ровно. Мать заплакала от облегчения.Толпа уже не просто шумела — она ликовала.— Она исцеляет всех!— Великая жрица!— Святая!Айя подняла голову и посмотрела вдаль, туда, где над крышами возвышались пилоны главного храма Бастет.— Идём, — сказала она тихо Мие.Кошка кивнула — Айя отчётливо это увидела — и снова зашагала вперёд.Теперь за ними тянулся настоящий хвост. Люди. Много людей. Они не приближались, не мешали — просто шли следом, молча, благоговейно, боясь нарушить благодать, которая коснулась их города.— Это правда? — спросил один.— Правда, — ответил другой. — Я сам видел.— Может, это сама Бастет?— Зачем богине быть девочкой?— А зачем богине быть кошкой? Она может быть кем захочет.Фараон шёл сбоку, стараясь держаться незаметно, но его выдавали воины Джабари — слишком слаженные, слишком хорошо экипированные для обычной охраны.«Сети смотрел на дочь, и в горле у него стоял ком. Его малышка - целитель!»Из толпы кто-то выкрикнул:— Да это же Джабари! Командир «Хора Бехдетского»!— А рядом с ним… фараон?— Фараон в Бубастисе?Инкогнито рухнуло.— Слава фараону! — заорал первый.— Слава Бастет! — подхватил второй.Толпа заволновалась, заколыхалась. Люди падали ниц, тянули руки, плакали, молились. Но Айя не оборачивалась. Она шла за кошкой.Когда толпа начала уже давить, Джабари отдал короткую команду воинам, те раздвинули людей, освобождая коридор.Впереди уже виднелись очертания храма — высокие, каменные, со скульптурами кошек по обеим сторонам. Жрецы в белых одеждах выстроились у входа, готовые встречать высоких гостей.Мия подошла к воротам, села и обернулась к Айе. «Мы пришли», — сказала она.Айя кивнула. Поднялась по ступеням. Перешагнула порог.За её спиной грохотало многоголосье толпы:— Слава фараону! Слава Бастет! Слава великой жрице!Слухи разлетелись по городу быстрее ветра. Уже скоро каждая кошка в Бубастисе знала: в город прибыла та, кто говорит с богами. Исцеляет одним прикосновением. И идёт по земле так, будто сама земля стелется ей под ноги.Айя стояла в храмовой тишине, смотрела на статую Бастет — и думала об одном.Где-то здесь, среди этих стен, её ждёт дед. Жрец, который знал её мать. Который видел, как Неферури танцевала те же танцы, что теперь будет танцевать она. Который, возможно, даже не догадывается, что внучка пришла.«Скоро, — сказала кошка.»Солнце за дверью храма ослепительно сияло над Бубастисом. Фараон и Джабари тихо подошли и встали рядом.